Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 20 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ПЕРЕВОДЫ СЪ ГРЕЧЕСКАГО LXX

Переводъ проф. П. А. Юнгерова († 1921 г.).

Изданіе въ 1868-1875 гг. «сѵнодальнаго» перевода Свящ. Книгъ Ветхаго Завѣта въ Россійской Православной Церкви былъ воспринятъ неоднозначно. По словамъ проф. М. И. Богословскаго († 1915), прежде чѣмъ рѣшиться на переводъ съ еврейскаго масоретскаго текста, Святѣйшій Сѵнодъ долго колебался. «Задержки и колебаніе въ выборѣ основнаго текста показываютъ намъ, что знаменитѣйшіе и ученѣйшіе іерархи, каковы были митрополиты — Евгеній Болховитиновъ († 1837), Филаретъ Амфитеатровъ († 1858), Григорій Постниковъ († 1860) и др. ясно понимали, что Русская Церковь русскимъ переводомъ съ еврейскаго текста отступаетъ отъ вселенскаго преданія и духа православной Церкви, а потому и противились этому переводу». Этотъ переводъ «своимъ отличіемъ отъ церковно-славянскаго» уже тогда «смущалъ образованнѣйшихъ людей» и ставилъ въ затруднительное положеніе православныхъ миссіонеровъ. Наиболѣе активно выступалъ противъ «сѵнодальнаго» перевода свт. Ѳеофанъ Затворникъ († 1894) (см. его статьи: По поводу изданія книгъ Ветхаго Завѣта въ русскомъ переводѣ въ «Душепол. Чтеніи», 1875 г.; Право-слово объ изданіи книгъ Ветхаго Завѣта въ русскомъ переводѣ въ «Дом. Бесѣдѣ», 1875 г.; О нашемъ долгѣ держаться перевода LXX толковниковъ въ «Душепол. Чтеніи», 1876 г.; Объ употребленіи новаго перевода ветхозавѣтныхъ писаній, ibid., 1876 г.; Библія въ переводѣ LXX толковниковъ есть законная наша Библія въ «Дом. Бесѣдѣ», 1876 г.; Рѣшеніе вопроса о мѣрѣ употребленія еврейскаго нынѣшняго текста по указанію церковной практики, ibid., 1876 г.; Какого текста ветхозавѣтныхъ писаній должно держаться? въ «Церк. Вѣстникѣ», 1876 г.; О мѣрѣ православнаго употребленія еврейскаго нынѣшняго текста по указанію церковной практики, ibid., 1876 г.). Несмотря на обиліе русскихъ переводовъ съ еврейскаго текста (см. нашу подборку «Переводы съ Масоретскаго»), переводомъ съ текста LXX-ти въ рус. научной средѣ тогда почти никто не занимался. Этотъ «великій научно-церковный подвигъ», — по словамъ проф. Н. Н. Глубоковскаго († 1937), — въ нач. XX в. былъ «подъятъ и энергически осуществленъ проф. Казанской Духовной Академіи П. А. Юнгеровымъ († 1921), успѣвшимъ выпустить почти весь библейскій текстъ въ русскомъ переводѣ съ греческаго текста LXX (Кн. Притчей Соломоновыхъ, Казань, 1908 г.; Книги пророковъ Исаіи, Казань, 1909 г., Іереміи и Плачъ Іереміи, Казань, 1910 г.; Іезекіиля, Казань, 1911 г., Даніила, Казань, 1912 г.; 12-ти малыхъ пророковъ, Казань, 1913 г; Кн. Іова, Казань, 1914 г.; Псалтирь, Казань, 1915 г.; Книги Екклесіастъ и Пѣснь Пѣсней, Казань, 1916 г.; Книга Бытія (гл. I-XXIV). «Правосл. собесѣдникъ». Казань, 1917 г.). Свои переводы Юнгеровъ предварялъ краткими вводными статьями, въ которыхъ разсматривалъ главнымъ образомъ филологическія проблемы и указывалъ литературу. Переводы были снабжены подстрочными примѣчаніями. Октябрьскій перворотъ 1917 г. и лихолѣтья Гражданской войны помѣшали ему завершить начатое. Въ 1921 г. выдающійся русскій ученый (зналъ 14 языковъ), докторъ богословія, профессоръ, почетный гражданинъ Россіи (1913) умеръ отъ голодной смерти... Незабвенный трудъ великаго ученаго и сейчасъ ждетъ своего продолжателя...

Переводъ проф. П. А. Юнгерова

Опытъ переложенiя на русскiй языкъ священныхъ книгъ Ветхаго Завѣта
проф. П. А. Юнгерова (съ греческаго текста LXX).

Книга Пѣснь пѣсней.

Введенiе.

Опуская обычные библіологическіе, принятые въ нашихъ переводахъ, вопросы, какъ обозрѣнные уже въ книгѣ Екклесіастъ, мы считаемъ нужнымъ сказать нѣсколько словъ о пониманіи книги Пѣснь пѣсней. Всѣмъ извѣстно и въ русской литературѣ, въ сочиненіи профессора А. А. Олесницкаго: «Пѣснь пѣсней и ея новѣйшія критики», — достаточно обозрѣно и оттѣнено крайнее разнообразіе въ толкованіяхъ этой книги, зависѣвшее отъ опредѣленія толковниками ея основной мысли, идеи и цѣли. Не перечисляя ихъ и не знакомя съ ними читателей нашего перевода, мы сочли нужнымъ изложить лишь святоотеческое, преимущественно по Григорію Нисскому и Ѳеодориту, пониманіе основной идеи и цѣли книги. Это пониманіе служило руководствомъ и намъ при переводѣ книги. Опуская примѣненіе его въ деталяхъ, какъ не соотвѣтствующее переводному лишь (а не экзегетическому) характеру нашего труда, мы по мѣстамъ лишь оттѣняли соотвѣтствіе его самому священному тексту. Послѣдній, по нашему мнѣнію, даетъ, довольно ясными намеками и указаніями, знать, что свящ. писатель излагаетъ высокія духовныя мысли въ своихъ образахъ и символахъ и за его символами нужно видѣть возвышенныя поучительныя мысли. Особенно смущавшее толковниковъ буквальнаго направленія отсутствіе «окончанія» книги, по нашему мнѣнію, напротивъ «освѣщаетъ» весь смыслъ книги и ея образовъ и побуждаетъ толковника къ духовному и иносказагельному пониманію книги. Изложимъ его основныя мысли.

Толкованіе, принятое синагогою и помѣщенное въ таргумахъ, уже разумѣло здѣсь подъ образами любящихъ чувственно лицъ: Суламиты и возлюбленнаго — описаніе духовной любви Израиля къ Богу и Бога къ Израилю, проявлявшейся во всей исторіи Израиля (Таргумъ на Пѣснь пѣсней). Къ этому синагогальному пониманію примыкаетъ и далѣе его развиваетъ древнее Православно-церковное святоотеческое толкованіе, по коему въ этой книгѣ подъ образами чувственной любви изображается духовный союзъ Господа съ Его Церковью въ Ветхомъ и Новомъ Завѣтѣ. «Вся книга Пѣснъ пѣсней наполнена разговорами ветхозавѣтной Церкви со Словомъ, всего рода человѣческаго со Словомъ, Церкви (христіанской) изъ язычниковъ со Словомъ, и опять Слова съ нею и съ родомъ человѣческимъ. И еще: разговоръ язычниковъ съ Іерусалимомъ и Іерусалима о Церкви изъ язычниковъ и о самомъ себѣ, а также служащихъ Ангеловъ къ званнымъ человѣкомъ проповѣдь» (Синопсисъ Аѳанасія). Подобнымъ образомъ книгу понимали и подробно изъясняли свв. Григорій Нисскій, блаж. Ѳеодоритъ, Кипріанъ, Василій Великій и Григорій Богословъ. Пятый Вселенскій Соборъ, осудившiй Ѳеодора Мопсуетскаго, держался такого же пониманія. По справедливому замѣчанію блаж. Ѳеодорита, только при такомъ иносказательномъ пониманіи возможно помѣщеніе этой книги въ еврейскомъ канонѣ, а равно принятіе ея Христіанскою Церковью въ число каноническихъ писаній.

Основаніемъ для такой аллегоризаціи служитъ óбразный языкъ ветхозавѣтныхъ писателей (въ обиліи примѣненный къ изъясненію книги у св. Григорія Нисскаго), а также и частыя уподобленія въ Ветхомъ Завѣтѣ союза Господа съ іудейскою церковью брачному союзу мужа и жены, жениха и невѣсты. Такое же уподобленіе лежало, по мысли ветхозавѣтныхъ писателей, въ основѣ всего ветхозавѣтнаго Закона и служило общимъ символическимъ формулированіемъ отношеній людей къ Богу и Бога къ людямъ. Только при этомъ пониманіи возможно обычное въ законѣ Моисея наименованіе служенія евреевъ языческимъ богамъ «прелюбодѣяніемъ и блуженiемъ» (Исх. 34, 15-16; Лев. 17, 7; 20, 5-6; 26, 15 и др.). На основаніи такого воззрѣнія законодателя и согласно ему, священные пророки уподобляли историческое отношеніе Господа къ еврейскому народу отношенію мужа къ женѣ: не яко жену оставлену или изъ юности возненавидѣну призва тя Господь, обращается Исаія къ Израилю (54, 6-7); а также жениха къ невѣстѣ: яко же радуется женихъ о невѣстѣ, тако возрадуется Господь о тебѣ, говоритъ тотъ же пророкъ (62, 5). Пророки Осія (1-3 гл.), Іеремія (2, 2; 3, 1 и др.), а особенно Іезекіиль (16 и 23 гл.) излагаютъ всю исторію еврейскаго народа, начиная со «дней любви юности» — исхода изъ Египта, какъ исторію прелюбодѣйной жены, постоянно мѣнявшей Истиннаго Господа на языческихъ боговъ и гонявшейся за послѣдними, какъ за «любовниками» своими (ср. Іез. 16, 24-29; 23, 7-20). Въ основѣ всѣхъ этихъ, иногда рѣзкихъ, уподобленій, очевидно, лежала общая ветхозавѣтнымъ воззрѣніямъ мысль о подобіи брачнаго союза ветхозавѣтному союзу Бога съ Израилемъ. Та же мысль раздѣляется и Священными Новозавѣтными писателями. Іоаннъ Предтеча уподоблялъ Іисуса Христа жениху, а себя назвалъ другомъ жениха (Іоан. 3, 29). То же уподобленіе освятилъ въ Своихъ рѣчахъ и притчахъ Iисусъ Христосъ, назвавъ Апостоловъ «сынами брачными», а Себя — Женихомъ, пребывавшимъ съ ними (Матѳ. 9, 15), а также уподобивъ призваніе народовъ въ Христіанскую Церковь званію на брачную царскую вечерю (Матѳ. 22, 1-14), а явленіе Свое на всеобщій страшный судъ явленію жениха къ ожидавшимъ его дѣвамъ мудрымъ и юродивымъ (Матѳ. 25, 1-13). Согласно таковымъ евангельскимъ уподобленіямъ и всему ветхозавѣтному воззрѣнію, Апостолъ Павелъ уже прямо уподобляетъ отношеніе Іисуса Христа къ Церкви брачному союзу: мужъ глава жены есть, якоже и Христосъ глава Церкве... мужіе любите своя жены; якоже и Христосъ возлюби Церковь и Себе предаде за ню, да будетъ свята и непорочна (Ефес. 5, 22-29). Обращенныхъ въ христіанство Коринѳянъ, составившихъ Корінѳскую Церковь, тотъ же Апостолъ называеть обрученною Христу дѣвою: обручихъ васъ единому Мужу, дѣву чисту представити Христови (2 Кор. 11, 2). Въ соотвѣтствіе, наконецъ, пророкамъ, видѣвшимъ во всей ветхозавѣтной исторіи брачный союзъ Бога съ Израилемъ, Апостолъ Іоаннъ въ своемъ Апокалипсисѣ изображаетъ не только всю прошедшую исторію, но и всю будущую жизнь Христіанской Церкви, до самыхъ конечныхъ ея моментовъ перехода изъ воинствующей въ торжествующую, какъ жизнь жены, уготованной на бракъ агнчій, облеченной подобно Суламитѣ Пѣсни пѣсней (1, 9-10; 7, 2,6) въ виссонъ чистъ и свѣтелъ (Апок. 19, 7-9). — Такъ, Пятикнижіе и Апокалипсисъ объединяются въ этой терминологіи и уподобленіи, а Пѣснь пѣсней составляетъ, согласно и хронологіи своего происхожденія и мѣсту въ ветхозавѣтномъ канонѣ, средину между этими свящ. книгами и даетъ подробное обоснованіе этой терминологіи. По святоотеческому толкованію, особенно близкая аналогія изъ всѣхъ свящ. книгъ къ Пѣсни пѣсней находится въ 44 псалмѣ и его пророчествахъ. «Я думаю, — говоритъ блаж. Ѳеодоритъ, — что Соломонъ получилъ мудрость отъ отца, какъ отъ пророка, и наученъ написать это (т. е. Пѣснь пѣсней), ибо слышалъ: «предста царица одесную Тебе... слыши дщи и виждь» (Псал. 44, 10-11)».

Понимаемая, по приведеннымъ библейскимъ параллелямъ, аллегорически, книга Пѣснь пѣсней, раскрываетъ, по православно-отеческому толкованію, положеніе Закона: возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею, всѣмъ сердцемъ твоимъ и всею крѣпостiю твоею (Втор. 6, 5), и таковую же безконечную любовь Господа къ людямъ — членамъ Его ветхозавѣтной (Ос. 2, 19; Ис. 62, 5 и дал.) и новозавѣтной Церкви (Іоан. 3, 16). Такою любовью и вѣрою въ нее были проникнуты ветхозавѣтные богоизбранные мужи, особенно псалмопѣвцы (Псал. 72, 23-25) и пророки, предпочитавшіе всѣмъ благамъ міра жизнь близъ Господа и созерцаніе Его лица (Псал. 15,11; 16, 15; 72, 25-26) и желавшіе увести свой народъ въ пустыню и Кармильскіе лѣса, гдѣ бы онъ жилъ лишь одною всеохватывающею любовью къ Богу (Мих. 7, 14; Ос. 2, 14). Проникнутые и согрѣтые такою любовью, ветхозавѣтные праведники иногда, подобно Суламитѣ и ея Возлюбленному (Пѣсн. 2, 17; 4, 16; 6, 10; 7, 11-12; 8, 14), удалялись въ пустыни и лѣса и проводили тамъ подвижническую боголюбивую жизнь, напр. Илія, Елисей (3 Цар. гл. 17 — 4 Цар. гл. 6) и многіе другіе (Евр. 11, 38). Богопросвѣщеннымъ, разрѣшеннымъ отъ земныхъ привязанностей и страстей, сердцемъ они предчувствовали и своимъ духомъ, вслѣдъ за Авраамомъ (Іоан. 8, 56), созерцали безконечное проявленіе Господней любви къ людямъ до крестной смерти Единороднаго Сына Божія. Тѣмъ болѣе христіанскіе подвижники любили читать и изучать Пѣснь пѣсней въ таковомъ изъясненіи и признавали «Книгою книгъ» и «Святымъ святыхъ» изъ всѣхъ ветхозавѣтныхъ писаній (Оригенъ). Поэтому въ подвижническихъ твореніяхъ цитаты изъ этой книги встрѣчаются очень часто. Одинъ изъ подвижниковъ и глубочайшихъ православныхъ богослововъ, св. Григорій Нисскій составилъ и лучшее объясненіе этой книги въ православно-аллегорическомъ смыслѣ. Воспользуемся имъ, чтобы понять и опредѣлить значеніе этой книги въ канонѣ свящ. писаній. Приступая къ чтенію этой книги, онъ совѣтуетъ «оставить всѣ чувственные помыслы, перемѣнить страсть въ безстрастіе, угасивъ всякое тѣлесное расположеніе, воскипая въ сердцѣ лишь пламенною любовью къ Богу» (Бесѣда 1). Очевидно, съ такимъ же настроеніемъ читали эту книгу и другіе подвижники и находили въ ней чистое ученіе, соотвѣтствовавшее ихъ собственной чистотѣ. Суламита, постоянно удаляющаяся со своимъ Возлюбленнымъ изъ шумнаго Іерусалима въ поля и виноградники (7, 11-12), предпочитающая Его любовь всѣмъ благамъ міра (8, 7) — была отобразомъ подвижниковъ Ветхаго и Новаго Завѣта, жившихъ вдали отъ міра любовью къ Богу. Слова ея: я сплю, а сердце мое бдитъ (5, 2), часто повторяются въ подвижническихъ твореніяхъ и совѣтахъ о постоянномъ богомысленномъ настроеніи подвижниковъ (Добротолюбіе т. 5, с. 398 и др.). Слова ея: возлюбленный мой принадлежитъ мнѣ, а я ему (1, 16; 6, 3) — также составляютъ живое отображенiе высокаго подвижническаго настроенія, проникнутаго безпредѣльною любовью къ Богу. Крѣпка какъ смерть любовь Суламиты, она пламень сильный, большія воды не могутъ потушить ея и рѣки не зальютъ ея, все богатство дома не стóитъ ея (8, 6-7), — такова же любовь къ Богу и высоконастроенныхъ христіанъ. Златоустъ такъ изображаетъ это состояніе «любящихъ» Господа. «Обративъ разъ очи на небо и увидѣвъ съ изумленіемъ тамошнюю красоту, уязвленный такою любовью не хочетъ опять обратить взоръ свой на землю: увидѣвъ небесныя блага, смотритъ съ небреженіемъ на здѣшнюю бѣдность и, живя по необходимости тѣломъ съ людьми, ни къ чему здѣшнему не обращается душою. Онъ терпитъ и дѣлаетъ все ни для чего иного, какъ только для того, чтобы удовлетворить той любви, которую питаетъ къ Богу» (Письмо Златоуста къ Стелехію «О Сокрушеніи»).

Исканіе Суламитою своего Возлюбленнаго, перенесеніе изъ за этого разныхъ насмѣшекъ, страха, даже побоевъ съ полною охотою и непоколебимостью (1, 6; 3, 2; 5, 6-7; 6, 2), напоминало христіанамъ исканіе боголюбивою душою Господа, страданія за вѣру и любовь къ Нему всѣхъ истинныхъ христіанъ, и чувствованіе даже Апостольской радости во время этихъ страданій (Дѣян. 5, 41; 2 Кор. 6, 30; Кол. 1, 24). Съ другой стороны, исканіе Возлюбленнымъ Своей Суламиты по Іерусалиму, Палестинѣ, Ливану, Сениру и др. (1, 8-9; 4, 8; 5, 4; 8, 13-14), напоминало исканіе Господомъ блуждавшихъ овецъ ветхозавѣтной (Іер. 23, 1-4; Іез. гл. 34) и новозавѣтной (Іоан. гл. 10) Церкви. Черна я, но прекрасна (1, 4), — таково, по изъясненію отцевъ и подвижниковъ, состоянiе богоподобной, но пораженной грѣхомъ, человѣческой души. Вся ты прекрасна Возлюбленная Моя, и пятна нѣтъ на тебѣ (4, 7; 6, 4). Она — убѣленная восходитъ (8, 5), опираясь на брата своего. Таково состояніе искупленной Христомъ и спасенной души. Это крайніе моменты аллегорическаго изъясненія Пѣсни пѣсней, исходный и конечный пункты попеченія Божія о людяхъ: спасеніе каждаго человѣка и всего человѣческаго рода, возбуждающее пламенную любовь къ своему Спасителю въ людяхъ. — Соотвѣтственно этой общей мысли, и всѣ частности въ повѣствованіи книги понимались духовно. Такъ, украшенія и благовонія Суламиты (1, 3; 4, 14-16) — суть добродѣтели, благоухающія и украшающія душу предъ Богомъ. «Не живетъ во мнѣ ни одна изъ человѣческихъ и вещественныхъ страстей: ни сластолюбіе, ни скорбь, ни раздражительность, ни страхъ, ни кичливость, ни дерзость, ни злопамятство, ни зависть, ни месть, ни любостяжательность. Но во мнѣ живетъ Тотъ Одинъ, въ Комъ нѣтъ этого ничего, Господь Христосъ; Онъ — освященіе, чистота, нетлѣніе, свѣтъ, истина и все сему подобное». Вотъ, по изъясненію св. Григорія Нисскаго (Бѣседа 15), — въ чемъ украшеніе Суламиты и достиженію чего способствуетъ чтеніе книги Пѣснь пѣсней.

Вотъ какія руководственныя мысли мы находили при чтеніи и переводѣ Пѣсни пѣсней. Въ деталяхъ ко всѣмъ отдѣльнымъ образамъ они прилагаются въ толкованіяхъ свт. Григорія Нисскаго и блаж. Ѳеодорита. Мы этихъ деталей не повторяемъ, а только лишь въ нѣкоторыхъ случаяхъ оттѣняемъ ту мысль, что свящ. писатель имѣлъ въ виду за чувственными óбразами изложить высокія духовныя мысли.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0