Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИСТОРІЯ ПЕРЕВОДА

В. Н. Мышцинъ († 1936 г.)
Нуженъ-ли намъ греческій переводъ Библіи при существованіи еврейскаго подлинника?

«Чтобы понять и даже исправить текстъ Ветхаго Завѣта, необходимо привлечь древніе переводы» (Kennicot, Dissert. Gen. in V. T. p. 128).

Неоспоримо, что подлинный ветхозавѣтный текстъ въ своемъ настоящемъ видѣ представляетъ собою явленіе безпримѣрное въ исторіи всемірной священной литературы. Несмотря на то, что даже со времени появленія послѣдней книги Ветхаго 3авѣта до нашихъ поръ прошло около 2300 лѣтъ, а первыя священныя книги имѣютъ возрастъ 36,5 вѣковъ, всѣ сохранившіяся отъ послѣдняго тысячелѣтія еврейскія рукописи, число которыхъ простирается до 2000 [1], не имѣютъ между собой ни одной существенной разницы. Большая часть еврейскихъ варіантовъ — чисто орѳографическаго характера. Между ними нѣтъ ни одной значительной вставки, ни одного значительнаго опущенія, ни одного важнаго измѣненія смысла. Фактъ этотъ поразителенъ и невольно рождаетъ убѣжденіе въ неповрежденности подлиннаго священнаго текста.

Если теперь мы обратимся къ исторіи этого текста, то найдемъ и объясненіе указанному факту. Образъ ученаго раввина, усердно считающаго не только стихи, но и слова, даже буквы св. книгъ, знающаго, что буква вавъ въ словѣ נָּחוֹן (чрево — Лев. 11, 42) есть средняя буква въ пятокнижіи Моисеевомъ, и айнъ въ словѣ מִיָּעַר (изъ лѣсу — Псал. 80, 14) есть средняя буква въ псалтири, ставящаго надъ нѣкоторыми буквами въ строго опредѣленныхъ мѣстахъ какіе то ему самому непонятные знаки (puncta extraordinaria) и старательно выводящаго въ извѣстныхъ мѣстахъ буквы съ особеннымъ начертаніемъ (litterae suspensae, majusculae и minusculae), издревле предписаннымъ неизвѣстно для какой цѣли его предками [2], — такой образъ писца вполнѣ объясняетъ намъ замѣчательное согласіе еврейскихъ манускриптовъ, особенно древнихъ, съ теперешнимъ общепринятымъ текстомъ, т. е. съ текстомъ мазоретскимъ.

Но это обстоятельство, т. е. чрезвычайная заботливость еврейскихъ писцовъ съ безусловною точностыо, безъ всякаго участія самостоятельной критической мысли, воспроизвести оригиналъ, имѣетъ и нехорошую сторону. Время отъ времени оно могло закрѣплять безсознательно вкравшіяся ошибочныя чтенія текста, отъ которыхъ конечно не могутъ застраховать писца самыя мудрыя и строгія правила. Каждая новая ошибка, случайно вошедшая въ извѣстную рукопись при чисто механическомъ списываніи должна была переходить въ большее и большее число рукописей. Когда наконецъ она получала такое распространеніе, что имѣла характеръ иного чтенія, и когда такимъ образомъ сами обстоятельства, т. е. существованіе двухъ различныхъ чтеній, требовали обнаруженія критицизма писцовъ, то и здѣсъ ученые раввины употребляли пріемы, которые никакъ не могутъ быть одобрены съ точки зрѣнія научной критики. Съ образцомъ такихъ пріемовъ знакомитъ насъ талмудъ въ трактатѣ Sopherim (6, 4). «Три книги, читаемъ мы здѣсь, найдены были въ притворѣ; въ одной нашли написаннымъ געון וג (Втор. 33, 27), а въ двухъ מעוגה и объявили два раза написанное за правильное, а одинъ разъ написанное оставили безъ значенія; въ одной книгѣ нашли זעטוטי וג (Исх. 24, 5) и въ двухъ נערי וג и объявили два за справедливое, а одно оставили безъ значенія; въ одной книгѣ нашли одиннадцать разъ написаннымъ הוא и въ двухъ одиннадцать разъ היא и объявили два за справедливое, а одно оставили безъ значенія».

Понятно, что такіе механическіе пріемы древнихъ раввиновъ не могутъ гарантировать намъ неповрежденность мазоретскаго текста, такъ какъ ошибочнымъ можетъ оказаться чтеніе не двухъ только, но и сотни рукописей. Итакъ существовавшій у евреевъ способъ списыванія св. книгъ не исключаетъ еще принципіально возможности порчи въ подлинномъ ветхозавѣтномъ текстѣ. Что эта возможность дѣйствительно имѣла мѣсто въ священномъ текстѣ, объ этомъ свидѣтельствуютъ всѣ мазоретскія Библіи въ своихъ критическихъ замѣчаніяхъ, помѣщаемыхъ на поляхъ и носящихъ названіе Kere и Ketib. Въ этихъ замѣчаніяхъ составители мазоры сами сознаются, что многое изъ того, что написано въ текстѣ, не должно быть читаемо и должно быть замѣняемо другимъ помѣщаемымъ на поляхъ и болѣе правильнымъ чтеніемъ. Это признаніе мазоры тѣмъ болѣе важно, что она исправляетъ въ нѣкоторыхъ мѣстахъ несомнѣнныя, хотя и неважныя, ошибки текста. Напримѣръ буквальный переводъ 1 Цар. 17, 34 долженъ быть таковъ: «приходилъ левъ съ медвѣдемъ и бралъ его изъ стада». Смыслъ получается странный. Но Kere совершенно вѣрно זֶה (этотъ, онъ) исправляетъ въ שֶׂה (овца) и даетъ словамъ такой смыслъ: «приходилъ левъ съ медвѣдемъ и бралъ овцу изъ стада». 1 Цар. 4, 13 буквально значитъ: «Илій сидѣлъ на сѣдалищѣ билъ (יַךְ) путь». Kere опять справедливо יַךְ исправляетъ въ יַך (рука, сторона), вслѣдствіе чего получается такой смыслъ: «Илій сидѣлъ на сѣдалищѣ въ сторопѣ пути».

Въ указанныхъ и нѣкоторыхъ другихъ случаяхъ текстуальныя ошибки были замѣчены мазоретами и исправлены въ критическихъ замѣчаніяхъ, хотя исправленія и не внесены ими въ текстъ изъ преувеличеннаго старанія быть вѣрными традиціонному тексту. Но что можетъ ручаться за то, что мазореты замѣтили и поправили всѣ вошедшія въ ихъ Библію ошибки? Конечно такого ручательства ничто не можетъ дать. А ближайшее разсмотрѣніе мазоретскаго текста убѣждаетъ насъ какъ разъ въ противоположномъ. Мы находимъ здѣсь не мало ошибокъ, происшедшихъ отъ небрежности переписчиковъ. Ошибки эти состоятъ большею частью въ замѣнѣ однихъ буквъ другими, сходными съ ними по начертанію; причемъ это смѣшеніе буквъ стоитъ всегда въ связи съ исторіей развитія внѣшняго вида текста. Какъ извѣстно, древнееврейскій шрифтъ, какимъ писались оргиналы священныхъ ветхозавѣтныхъ книгъ, значительно разнится отъ теперешняго такъ называемаго квадратнаго шрифта. Онъ приближался болѣе къ древнефиникійскому шрифту и доселѣ сохранился во многихъ памятникахъ древности, какъ то: въ печатяхъ ниневійскихъ, на монетахъ временъ Маккавеевъ, въ египетскихъ папирусахъ, пальмирскихъ надписяхъ и въ самаританскихъ рукописяхъ пятокнижія. Въ этомъ шрифтѣ часто оказываются сходными по начертанію такія буквы, которыя рѣзко различаются въ квардатномъ шрифтѣ. Благодаря этому сходству буквъ въ древнееврейскомъ начертаніи, въ священный текстъ вошли нѣкоторыя очевидныя ошибки. Такъ, въ 1 Пар. 6, 44 въ перечнѣ городовъ убѣжища поименованъ городъ Ашанъ въ параллельномъ же мѣстѣ, въ кн. Нав. 21, 10, вмѣсто него стоитъ городъ Аинъ. Разница въ имени произошла очевидно отъ смѣшенія двухъ буквъ, іодъ и шинъ, сходныхъ въ древнееврейскомъ начертаніи [3], и нисколько не похожихъ въ шрифтѣ квадратномъ. Въ 2 Цар. 23, 32 упоминается въ числѣ «сильныхъ Давида» Іонаѳанъ, сынъ Яшена; въ параллельномъ же мѣстѣ, 1 Пар, 11, 34, Іонаѳанъ, современникъ Давида, называется сыномъ Гашема. Разница въ имени произошла опять отъ смѣшенія очень сходныхъ въ древнееврейскомъ шрифтѣ буквъ іодъ и ге, а также мэмъ и нунъ [4]. Изъ особенностей этого же вѣроятно шрифта объясняется и смѣшеніе буквъ: бэтъ и далэтъ, кафъ и рэшъ. Такъ, въ 2 Цар. 23, 29 стоитъ имя Хелевъ, сынъ Вааны, а въ 1 Пар. 11, 30 — Хеледъ, сынъ Вааны. Въ кн. Числ. 26, 35 одинъ изъ сыновей Ефрема имѣетъ имя Бехеръ а по 1 Пар. 7, 20 — имя Бередъ. Одинъ изъ сыновей Симеона по кн. Числ. 26, 12 (и Исх. 6, 15) носитъ имя Яхинъ, а по 1 Пар. 5, 24 — имя Яривъ. Съ введеніемъ квадратнаго шрифта, вошедшаго въ библейское употребленіе вѣроятно еще предъ временемъ перевода LXX, такъ какъ многія отступленія послѣдняго легче всего объясняются изъ смѣшенія буквъ въ квадратномъ начертаніи, въ священный текстъ вкрались новыя ошибки, имѣющія свое основаніе въ сходствѣ буквъ квадратнаго письма. Такъ въ Быт. 10, 4 мы встрѣчаемъ имя Доданимъ; въ параллельномъ же мѣстѣ (1 Пар. 1, 7) тоже имя имѣетъ форму Роданимъ. Въ Быт. 10, 3 — Рифатъ, сынъ Гомера, въ 1 Пар. 1, 6 — Дифатъ, сынъ Гомера. По Быт. 36, 39 преемникъ Баалханана — Гадаръ, а по 1 Пар. 1, 50 — Гададъ. Во всѣхъ указанныхъ случаяхъ произошло смѣшеніе буквъ далэтъ (ד) и рэшъ (ר). Есть примѣры смѣшенія буквъ: іодъ (י) и вавъ (ו). Такъ въ Быт. 36, 23 стоитъ имя Алванъ (сынъ Шовала) а въ 1 Пар. 1, 40 Алеанъ. Вмѣсто Овалъ — (Быт. 10, 28) въ 1 Пар. 1, 22 стоитъ Евалъ. Во 2 Цар. 23, 27 встрѣчаемъ имя Мебуннай Хушатянинъ (одинъ изъ воиновъ Давида), а въ 1 Пар. 12, 29 тоже лицо носитъ имя: Сивхай Хушатянинъ. Въ этомъ случаѣ произошло смѣшеніе во первыхъ мэмъ (מ) и на концѣ слова (ם) и самэхъ (ס), и во вторыхъ нунъ (נ) и кафъ (כ). Сверхъ того въ послѣднемъ и предпослѣднемъ случаѣ есть смѣшеніе и гласныхъ звуковъ, которое тѣмъ легче могло произойти, что, какъ извѣстно, до времени заключенія талмуда, т. е. до VI-VII вѣка по Р. Хр. еврейскія слова писались обыкновенно безъ гласныхъ; гласное же произношеніе словъ сохранялось лишь въ преданіи. Конечно никто не станетъ спорить противъ того, что указанныя описки въ мазоретскомъ текстѣ не имѣютъ никакого существеннаго для содержанія книги значенія. Но онѣ важны по своему принципіальному значенію, поскольку доказываютъ то, что священный подлинный текстъ подвергался порчѣ въ рукахъ писцовъ, бывшихъ простыми смертными съ присущими естественному человѣку слабостями. Но этого мало. Въ текстѣ мазоретскомъ можно встрѣтить и поврежденія болѣе существенныя, касающіяся тѣхъ или другихъ историческихъ фактовъ. Поврежденія эти такъ же, какъ и вышесказанныя, открываются изъ сопоставленія параллельныхъ мѣстъ Библіи. Такъ, во 2 Цар. 24, 13 пророкъ Гадъ говоритъ Давиду: «избирай себѣ, быть ли голоду въ странѣ твоей семь лѣтъ, или чтобы ты три мѣсяца бѣгалъ отъ непріятелей твоихъ» и дал. По 1 Пар. 21, 11-12 тотъ же пророкъ говоритъ Давиду по тому же самому поводу (именно по поводу сдѣланной Давидомъ народной переписи): «избирай себѣ: или три года — голодъ, или три мѣсяца будешь ты преслѣдуемъ непріятелями твоими» и дал. Это разногласіе параллельныхъ мѣстъ произошло, вѣроятно, отъ смѣшенія буквъ: гимэль (ג), означающаго 3, и заинъ (ז), означающаго 7. По 3 Цар. 5, 6 Соломонъ имѣлъ 40,000 стоилъ для коней (אַרְבָּעִים אֶלֶף), а по 2 Пар. 9, 25 — 4,000 (אַרְבַּעַת אֲלָפִים). По 3 Цар. 7, 26 море, устроенное Соломономъ при храмѣ вмѣщало 2,000 (אַלְפַּיִם) батъ, а 2 Пар. 4, 5 — 3,000 (שְׁלשֶׁת אֲלָפִים) батъ. Эти противорѣчія въ текстѣ явились или вслѣдствіе измѣненія и опущенія цѣлыхъ словъ или вслѣдствіе смѣшенія буквъ, служившихъ для обозначенія чиселъ, именно מ' — 40,000 и ד' — 4,000, особенно сходныхъ въ древне-еврейскомъ письмѣ, въ другомъ случаѣ: ב' — 2,000 и ג' — 3,000. Конечно всѣ эти противорѣчія трудно подвести подъ разрядъ тѣхъ разногласій въ параллельныхъ мѣстахъ, о которыхъ извѣстный сторонникъ мазоретскаго текста Кеиль говоритъ: «многія отступленія, какія представляютъ параллельные отдѣлы въ разныхъ книгахъ, падаютъ бременемъ не на небрежность и произволъ переписчиковъ, но доказываютъ лишь то, что ветхозавѣтные писатели свободно и самостоятельно пользовались своими источниками и, насколько они сознавали въ себѣ жизненно дѣйствующаго въ теократіи Духа, не задумывались свои собственныя и чужія произведенія обработывать сообразно нуждамъ своего времени» [5].

Но кромѣ указанныхъ поврежденій текста, открывающихся изъ сличенія параллельныхъ мѣстъ, есть и такія, которыя обнаруживаются благодаря соображеніямъ здраваго смысла или вслѣдствіе очевиднаго несогласія ихъ съ законами еврейскаго языка. Таково напр. мѣсто изъ 1 Цар. 13, 1. Буквальный переводъ его слѣдующій: «сынъ года Саулъ (бэн шана шаул), когда началъ царствовать, и два года царствовалъ надъ Израилемъ». Вульгата переводитъ это мѣсто такъ: Filius unius anni erat Saul, cum regnare coepisset (сынъ одного года былъ Саулъ, когда началъ онъ царствовать). По выраженію французскаго аббата Martin’а [6], «мы встрѣчаемъ здѣсь неожиданное чудо: ребенокъ, который въ другихъ странахъ былъ бы у кормилицы, въ Палестинѣ ищетъ уже ослицъ своего отца и имѣетъ сыновей старше себя». LXX совсѣмъ опустили этотъ стихъ, какъ непонятный. По крайней мѣрѣ его нѣтъ въ главнѣйшей рукописи — Ватиканской. А гдѣ онъ встрѣчается, тамъ переводъ его очень разнообразенъ. Такъ въ комплютенскомъ изданіи стоитъ: υἱὸς ἐνιαντοῦ Σαοὺλ ἐν τῷ βασιλεύειν αὐτόν (сынъ года Саулъ въ царствованіи своемъ). Другіе кодексы переводятъ: υἱὸς τριάϰοντα ἐτῶν Σαοὺλ ἐν τῷ βασιλεύειν αὐτόν (сынъ тридцати лѣтъ Саулъ въ царствованіи своемъ). Симмахъ переводитъ: υἱὸς ὡς ἐνιαύσιος Σαοὺλ ἐν τῷ βασιλεύειν αὐτόν (сынъ какъ бы годовалый Саулъ въ царствованіи своемъ — годовалый τὴν ἀπλότητα τῆς ψυχῆς т. е. по простотѣ душевной, какъ объясняетъ Бл. Ѳеодоритъ) [7]. Пешито даетъ стиху такой смылъ: cum autem anno uno vel duobus regnasset Saul in regno suo super Israelem... (когда же одинъ или два года процарствовалъ Саулъ въ царствованіи своемъ надъ Израилемъ...). Въ Таргумѣ Іонаѳана этотъ стихъ читается такъ: Sicut Filius anni in quo non sunt culpae Saul quando regnavit (какъ бы сынъ года, въ которомъ нѣтъ вины былъ Саулъ, когда царствовалъ) т. е. такъ же, какъ у Симмаха. Наконецъ въ арабскомъ мы читаемъ: cum autem regnasset Saul uno, duobus vel tribus annis e regno suo... (когда же процарствовалъ Саулъ одинъ, два или три года изъ царствованія своего...) Изъ этихъ переводовъ видно, что всѣ древніе переводчики чувствовали большое затрудненіе въ переводѣ разбираемаго мѣста и избирали одно изъ двухъ: или оставались вѣрными еврейскому тексту и давали переводъ неимѣющій смысла, или вносили въ него тотъ или другой смыслъ, произвольно уклоняясь отъ подлиннаго текста. Вся странность стиха исчезаетъ, если допустить въ немъ нѣкоторое опущеніе и читать такъ: «сынъ... лѣтъ былъ Саулъ, когда началъ онъ царствовать, и царствовалъ онъ два года надъ Израилемъ». Послѣ слова «сынъ» опущена цифра, обозначающая годы Саула. Насколько правдоподобно это объясненіе, доказываетъ сопоставленіе:

1 Цар. 13, 1.

Бэн... шана Шаул бемалэхо ушэттэ шаним малах =

Сынъ... лѣтъ (былъ) Саулъ, когда началъ царствовать, и два года царствовалъ онъ.

2 Цар. 5, 4.

Бэнъ шэлшим шана Давид бемалэхо арбаим шана малах =

Сынъ тридцати лѣтъ (былъ) Давидъ, когда началъ царствовать; сорокъ лѣтъ царствовалъ онъ.

Итакъ въ 1 Цар. 13, 1 слѣдуетъ признать опущеніе (числительнаго), опущеніе древнее, явившееся ранѣе перевода LXX.

Изъ самаго свойства приведенныхъ доселѣ примѣровъ порчи подлиннаго текста ясно, что источникъ ея лежитъ въ непроизвольныхъ и безсознательныхъ ошибкахъ переписчиковъ, вкрадывающихся обыкновенно въ письмо вопреки желаніямъ писцовъ, несмотря на всю ихъ тщательность и стараніе быть вѣрными оригиналу. Но есть ли въ текстѣ мазоретскомъ и намѣренныя измѣненія? Мысль, что іудеи намѣренно исказили текстъ, принадлежитъ св. отцамъ и учителямъ Церкви, которые, стоя на почвѣ перевода LXX, ею объясняли частыя отступленія этого перевода отъ еврейскаго текста. Эту мысль высказывали св. Іустинъ, Ириней, Тертулліанъ, Амвросій, Августинъ и др. Даже горячій поборникъ «еврейской истины» Іеронимъ высказался однажды подобнымъ же образомъ. Въ толкованіи Гал. 3, 13 онъ говоритъ: «изъ этого мнѣ кажется, или древнія книги евреевъ имѣли иначе, чѣмъ теперь имѣютъ, или апостолъ изложилъ смыслъ писаній, а не слова, или, что болѣе должно одобрять, по смерти Христа и въ еврейскихъ и въ нашихъ кодексахъ кѣмъ либо имя Божіе приложено, чтобы причинить безславіе намъ, которые вѣримъ во Христа, осужденнаго Богомъ». Обвиненіе это поддерживалось не только въ средніе вѣка, но и въ новѣйшее время. Извѣстнѣйшій своими работами по критикѣ текста Лагардэ высказалъ предположеніе, что хронологическія даты въ книгѣ Бытія были измѣнены іудеями въ интересахъ направленной противъ христіанъ полемики. Однако справедливость требуетъ сказать, что очевидныхъ доказательствъ въ пользу мнѣнія о намѣренномъ извращеніи текста іудеями до сихъ поръ указано не было. Нужно признать впрочемъ долю правды въ утвержденіи іудейскаго ученаго Гейгера, что въ текстѣ еврейскомъ, какъ и въ переводахъ, нашли мѣсто измѣненія, отражавшія на себѣ догматическія представленія позднѣйшаго времени. Извѣстно, что нѣкоторыя критическія замѣчанія мазоры требуютъ замѣны однихъ словъ, казавшихся позднѣйшимъ іудеямъ почему либо неудобными, другими, помѣщаемыми на поляхъ, какъ напримѣръ слова Іегова словами Элогимъ или Адонаи. Требованія эти относились собственно къ читателямъ св. книгъ при синагогахъ. Но отъ устнаго измѣненія текста до письменнаго лишь одинъ шагъ. Любопытный примѣръ измѣненія текста подъ вліяніемъ тѣхъ или других религіозныхъ взглядовъ можно видѣть въ судьбѣ нѣкоторыхъ собственныхъ именъ. По 1 Пар. 8, 33-34 одинъ изъ сыновей Саула носилъ имя Ешбаалъ, а сынъ Іонаѳана — имя Мериббаалъ. По 14, 7 одному изъ сыновей Давида усвоено имя Веел’іада. Всѣ эти имена, какъ видно, сложны изъ баалъ (ваалъ или веелъ), что собственно значитъ господинъ, — и изъ другихъ словъ (Веел’іада = Господь (или ваалъ) знаетъ; Мериббаалъ = борьба (или борющійся) съ вааломъ; Ешбаалъ = мужъ ваала). Но позднѣе, когда имя Ваала, какъ символъ язычества, возбуждало въ послѣ пленныхъ іудеяхъ отвращеніе, іудеи, слѣдуя слову пр. Осіи: «и будетъ въ тотъ день, говоритъ Господь, ты будешь звать Меня: мужъ мой, и не будешь болѣе звать Меня: Ваали (т. е. господинъ мой) и удалю имена Вааловъ отъ устъ ея и не будутъ болѣе вспоминаемы имена ихъ» (2, 16-17), старались вѣроятно избѣгать вышеуказанныхъ именъ, замѣняя ихъ при чтеніи въ синагогахъ, подобно слову Іегова, другими выраженіями. При этомъ или смотря по отношенію къ историческому лицу или для удобства смысла, вторую часть имени, состоящую изъ слова ваалъ, іудеи замѣняли или словомъ ел, по значенію родственнымъ съ словомъ ваалъ, или, слѣдуя пр. Осіи, отождествившему имя ваала съ словомъ бошет (т. е. стыдъ, позоръ — 9, 10), пользовались этимъ послѣднимъ. Такъ изъ имени Ешбаалъ (собст. Ишбаалъ) явилось Ишбошетъ, изъ Мериббаалъ — Мефибошетъ, а изъ имени сына Давида (Веел’іада) — Ел’іада. Эти именно вновь придуманныя формы именъ и вошли въ кииги Самуила (1 и 2 Цар.), читавшіяся въ синагогахъ. Такъ Ишбошетъ [8] — въ 2 Цар. 8, 8. 10. 12 и др.; Мефибошетъ [9] — въ 2 Цар. 9, 6; Ел’іада — въ 2 Цар. 5, 16. Напротивъ въ кн. Паралипоменонъ, принадлежавшихъ къ третьему отдѣлу канона (къ агіографамъ) и потому не читавшихся въ синагогахъ, были удержаны имена историческія. Ясный слѣдъ того, что при чтеніи въ синагогахъ слово Ваалъ замѣнялось словомъ бошет (стыдъ), сохранили намъ LXX, когда еврейское Ваалъ перевели словомъ ἡ αἰσχύνη (стыдъ) въ 3 Цар. 18, 19. 25 (евр.: пророковъ Вааловыхъ, греч.: τοὺς προϕήτας τῆς αἰσχύνης). На эту же историческую (но не филологическую) связь словъ Ваалъ и αἰσχύνη намекаетъ, кажется, и Ап. Павелъ, когда въ посланіи къ Римлянамъ (11, 4) употребляетъ слово Ваалъ съ членомъ женск. р. (τῇ βάαλ), тогда какъ обычно это слово имѣетъ значеніе муж. р. [10].

Всѣ указанныя нами измѣненія въ текстѣ еврейскомъ произошли еще до времени перевода LXX, такъ какъ они вошли и въ этотъ переводъ. Но тѣ же самыя измѣненія говорятъ о возможности и такихъ поврежденій, которыя явились въ еврейскомъ текстѣ или послѣ перевода LXX или, если ранѣе, то только въ нѣкоторыхъ еврейскихъ рукописяхъ, вступивъ во всѣ манускрипты уже послѣ греческаго перевода. На этихъ двухъ возможностяхъ и зиждется критическое значеніе александрійскаго перевода, какъ самаго древняго изъ существующихъ переводовъ. Оправдываются ли эти возможности на дѣлѣ, и можно ли за переводомъ LXX признать значеніе критическаго пособія для исправленія мазоретскаго текста, эти вопросы и будутъ предметомъ нашихъ дальнѣйшихъ разсужденій. Вопросы эти весьма важны, какъ само собой разумѣется, для изученія Священнаго Писанія Ветхаго Завѣта и еще болѣе важны для всякаго сына Православной Церкви въ томъ отношеніи, что даютъ отвѣтъ на вопросъ: оправдывается ли научно то высокое уваженіе, какое Православная Церковь имѣетъ къ греческому переводу LXX, удостоивъ его въ переводѣ славянскомъ церковнаго употребленія?

Однако размѣры журнальной статьи не позволяютъ намъ взять на себя рѣшеніе поставленнаго вопроса въ примѣненіи ко всему Ветхому Завѣту. Мы по необходимости должны остановиться на сравнительно маломъ отдѣлѣ Священнаго Писанія. Книги же Царствъ избраны нами потому, что въ нихъ рѣзче сказывается различіе между текстомъ мазоретскимъ и переводомъ LXX и потому болѣе дается матеріала для сужденія о первоначальномъ текстѣ. Но прежде чѣмъ сравнивать еврейскій и греческій тексты, мы обстоятельствами дѣла поставлены въ необходимость указать сначала болѣе или менѣе первоначальное и вѣрное чтеніе въ самомъ переводѣ LXX Дѣло въ слѣдующемъ.

Если переводъ LXX имѣетъ какое либо критическое значеніе, то значеніе это, какъ мы уже сказали, зиждется на предположеніи, что составители его имѣли у себя подъ глазами еврейскія рукописи, еще невключившія въ себя возможныя ошибки позднѣйшаго времени, другими словами: основаніе критическаго значенія этого перевода въ его глубокой еще дохристіанской древности. По этой самой причинѣ греческіе переводы позднѣйшихъ составителей, Акилы, Симмаха и Ѳеодотіона, хотя бы они сохранились до насъ вполнѣ, не могутъ имѣть такого важнаго значенія, какъ переводъ LXX, такъ какъ они знакомятъ насъ съ еврейскимъ текстомъ лишь сравнительно поздняго времени. Они должны были включить въ себя всѣ тѣ поврежденія, которыя могли войти въ еврейскій текстъ за три или четыре вѣка, раздѣляющіе эти переводы и переводъ LXX. Итакъ для насъ нуженъ александрійскій переводъ въ своемъ первоначальномъ видѣ. Однако изъ исторіи текста мы знаемъ, что этотъ переводъ со стороны нѣкоторыхъ церковныхъ писателей, особенно Оригена, подвергся новой переработкѣ на основаніи подлинника. Какъ извѣстно, существенная особенность рецензіи Оригена, помѣщенной имъ въ его гекзаплахъ, состоитъ въ прибавленіяхъ къ переводу LXX, сдѣланныхъ на основаніи позднѣйшихъ греческихъ переводовъ въ соотвѣтствіе еврейскому тексту его именно времени. Для критики текста эта работа Оригена въ высшей степени неблагодарная, такъ какъ давъ въ своемъ текстѣ LXX смѣсь александрійскаго и позднѣйшихъ греческихъ переводовъ, онъ тѣмъ самымъ лишилъ послѣдующее время возможности читать древній переводъ въ его чистомъ видѣ. Дѣло въ томъ, что этотъ текстъ Оригена съ теченіемъ времени получилъ почти всеобщее распространеніе. Уже во времена Іеронима трудно было отыскать рукопись, свободную отъ сдѣланныхъ Оригеномъ дополненій. «Хочешь ли ты быть, говоритъ Іеронимъ, истиннымъ любителемъ LXX толковниковъ? Не читай того, что подъ астерисками, и даже выскобли изъ столбцовъ, чтобы показать себя покровитетелемъ древнихъ.Если это сдѣлаешь, то ты принужденъ будешь осудить всѣ церковныя библіотеки, ибо едвали найдется одна или другая книга, которая не имѣла бы ихъ». Но во времена Іеронима на основаніи особенныхъ знаковъ (астерисковъ) можно было выдѣлить изъ тскста LXX элементы позднѣйшихъ переводовъ, но до нашего времени этихъ знаковъ не сохранилось, если же и сохранились, то въ неполномъ и часто искаженномъ видѣ. Обстоятельство это и дало современной критикѣ довольно трудную задачу возстановить текстъ LXX въ его первоначальномъ видѣ. Какъ извѣстно, до нашего времени сохранилось множество болѣе или менѣе древнихъ манускриптовъ перевода LXX: но самые древніе изъ нихъ (къ IV и V вв.), — четыре (Codex Alexandrinus, Vaticanus, Sinaiticus и Codex Ephraemi rescriptus), а самые типичные — два: кодексъ александрійскій и ватиканскій. Естественно теперь возникаетъ вопросъ, какъ относятся эти древніе манускрипты къ рецензіи Оригена, оба ли они передаютъ ее, хотя и въ разыыхъ видахъ, или одинъ изъ нихъ даетъ чтеніе болѣе или менѣе независимое отъ текста Оригена?

Рѣшить этотъ вопросъ не представляло бы особеннаго труда, еслибы до насъ сохранились гекзаплы Оригена. Но этого нѣтъ. Собранные фрагменты этихъ гекзаплъ слишкомъ недостаточны, чтобы дать обстоятельное рѣшеніе этому вопросу. Но въ такомъ затруднительномъ положеніи критику текста оказываетъ весьма большую помощь Сирійскій переводъ, сдѣланный въ 617 г. въ Александріи монофизитскимъ епископомъ Павломъ Толльскимъ. Переводъ этотъ сдѣланъ e Graeca ex Hexaplo, h. e. sex columnis, bibliotheсае Caesareae Palestinensis т. е. съ того самаго текста LXX, который помѣщался въ гекзаплахъ Оригена. Что собственно и важно, этотъ сирійскій переводъ сохранилъ и тѣ знаки, которыми Оригенъ отмѣчалъ сдѣланныя имъ добавленія (астериски) и находимые въ переводѣ LXX излишки противъ еврейскаго текста (обелы). Сравнивая этотъ переводъ, извѣстный подъ именемъ Syro-hexaplaris, съ его условными знаками, и древнѣйшія греческія рукописи, мы можемъ понять и отношеніе этихъ рукописей къ рецензіи Оригена [11]. Къ сожалѣнію это сравненіе можно сдѣлать только по отношенію къ 3 и 4 книгѣ Царствъ, такъ какъ на первыя двѣ книги сирійскаго перевода не сохранилось. По отношенію къ 3-ей книгѣ Царствъ это сравненіе уже сдѣлано нѣмецкимъ критикомъ Зильберштейномъ на страницахъ журнала Штадэ Zeitschrift für die alttestamentliche Wissenschaft за первое полугодіе 1893 и 1894 года. Результатъ сравненія полученъ имъ слѣдующій. Число мѣстъ, обозначенныхъ въ переводѣ Syro-hexaplaris знакомъ астерискомъ, равно 259. Изъ этихъ 259 мѣстъ въ александрійскомъ кодексѣ не достаетъ лишь 36-ти или даже (если признать ненамѣренное опущеніе со стороны перепеписчика въ 9 мѣстахъ благодаря одинаковому окончанію словъ и выраженій [per homioteleuton] и порчу въ другихъ 2 мѣстахъ) 25-ти мѣстъ. Напротивъ въ кодексъ ватиканскій изъ всѣхъ 259 мѣстъ вошли только 13, если не считать 4 сомнительныхъ случаевъ, когда трудно рѣшить, тожественно ли съ тѣмъ, что въ Syro-hexaplaris отмѣчено астерискомъ согласное чтеніе александрійскаго и ватиканскаго кодекса. При этомъ слѣдуетъ добавить, что астерисками отмѣчены иногда очень значительныя по объему мѣста, какъ то: три стиха 9-ой главы (23-25), двадцать стиховъ 14-ой гл. (1-20), четыре стиха 20-ой (ват. 21) главы (10-13) и четыре стиха 22-ой гл. (47-50). Всѣ эти значительные дополненія, сдѣланныя Оригеномъ на основаніи Акилы главнымъ образомъ, вошли въ кодексъ александрійскій, но ни одного изъ нихъ нѣтъ въ кодексѣ ватиканскомъ. Выводъ изъ всего этого ясенъ. Александрійскій кодексъ представляетъ намъ почти въ чистомъ видѣ рецензію Оригена. Напротивъ кодексъ ватиканскій даетъ чтеніе въ общемъ независимое отъ этой послѣдней. Если и есть какое нибудь вліяніе ея въ этой древнѣйшей рукописи, то весьма незначительное. Этотъ выводъ оправдывается, хотя нѣсколько въ меньшей степени, и на 4 книгѣ Царствъ. Изъ произведеннаго нами сравненія перевода Syro-hexaplaris съ двумя разсматриваемыми кодексами оказывается, что изъ 152 мѣстъ, отмѣченныхъ въ сирійскомъ переводѣ астерисками, 143 вошли въ рукопись александрійскую; въ ватиканской же рукописи ихъ 43. Наконецъ, насколько можно судить по фрагментамъ гекзаплъ Оригена на первыя двѣ книги Царствъ, вышеозначенный выводъ оправдывается и въ отношеніи къ этимъ послѣднимъ. Убѣдительный примѣръ въ этомъ случаѣ представляютъ 17 и 18 главы 1 кн. Царствъ. Главы эти особенно сильно разнятся въ обоихъ кодексахъ. Въ кодексѣ ватиканскомъ противъ александрійскаго не достаетъ 12-31 (двадцати стиховъ), 41, 50, 55-57 ст. въ главѣ 17-ой, и 1-5, 9-12, 17-19, 30 ст. въ главѣ 18-ой. Всѣ эти стихи, опущенные въ ватиканской рукописи, александрійская имѣетъ одинаково съ еврейскимъ. Но всѣ они во многихъ позднѣйшихъ манускриптахъ значатся подъ астерисками и слѣдовательно представляютъ собою добавленія, сдѣланныя въ текстѣ LXX Оригеномъ на основаніи позднѣйшихъ греческихъ переводовъ [12].

Въ виду всего сказаннаго мы должны признать ватиканскій кодексъ болѣе близкимъ къ первоначалыюму тексту LXX, чѣмъ кодексъ александрійскій, положениый въ основу московскаго изданія греческой библіи. Чтеніемъ ватиканскаго кодекса мы и будемъ пользоваться при слѣдующихъ за симъ критическихъ сравненіяхъ мазоретскаго текста съ пероводомъ LXX [13].

Укажемъ и разсмотримъ теперь тѣ мѣста, въ которыхъ мазоретскій текстъ, какъ поврежденный, долженъ быть исправленъ по переводу LXX, какъ сохранившему первоначальное чтеніе. Мѣста эти трехъ родовъ. Одни изъ нихъ содержатъ въ мазоретскомъ текстѣ неправильное чтеніе вслѣдствіе измѣненія согласныхъ или гласныхъ буквъ, другія — опущеніе буквъ, словъ и цѣлыхъ выраженій, (сюда же мы отнесемъ и тѣ случаи, въ которыхъ одновременно замѣчается и опущеніе и неправильное чтеніе); третьи наконецъ характеризуются вставками въ текстѣ мазоретскомъ. При этомъ мы теперь же должны добавить, что всѣ эти поврежденія въ еврейскомъ текстѣ по происхожденію своему суть поврежденія ненамѣренныя, происшедшія благодаря невнимательности писцовъ вопреки ихъ желанію.

Неправильное чтеніе мазоретскаго текста происходитъ, какъ уже выше было замѣчено, вслѣдствіе смѣшенія сходныхъ согласныхъ буквъ или неправильной вокализаціи словъ, которая, какъ извѣстно, до VI в. по Р. Хр. не была еще достояніемъ письмени, но сохранялась въ преданіи.

Примѣры неправильнаго чтенія у мазоретовъ слѣдующіе.

1 Цар. 6, 18 по мазоретскому тексту читается такъ: «а золотыя мыши (были) по числу всѣхъ городовъ Филистимскихъ пяти владѣтелей, отъ городовъ укрѣпленныхъ и до открытыхъ селъ, и до Авела великаго, на которомъ поставили ковчегъ Господа, до дня сего на полѣ Іисуса Веѳсамитянина». Собственнаго имени Авелъ (а тѣмъ болѣе «великій») нигдѣ не встрѣчается въ Священномъ Писаніи. А слѣдующія засимъ слова: «на которомъ поставили ковчегъ Господа», несомнѣнно имѣютъ связь съ ст. 14 и 15 «и былъ тутъ большой камень... Левиты сняли ковчегъ Господа… и поставили на большомъ томъ камнѣ». Ясно, что вмѣсто мазоретскаго Авел (אָבֵל) слѣдуетъ одинаково съ переводомъ LXX (λίϑου) и таргумомъ Іонаѳана читать эвен (אֶבֶן) т. е. камень [14]. Однако и при этой поправкѣ во второй половинѣ стиха смысла нѣтъ никакого. Смыслъ возстановится лишь въ томъ случаѣ, если мы съ большинствомъ западныхъ критиковъ выраженіе ועד прочтемъ не וְעַד (и до), какъ читаютъ мазореты, а וְעֵד (и свидѣтель). Въ такомъ случаѣ вторая половина стиха будетъ имѣть такой видъ: «и свидѣтель есть камень великій, на которомъ поставили ковчегъ Господа, до дня сего на полѣ Іисуса Веѳсамитянина».

1 Цар. 20, 14-15 въ подстрочномъ переводѣ значатъ: «и не (וְלא) если еще я живъ, и не (וְלא) оказывай мнѣ милости Господней, и не (וְלא) умру я и не (וְלא) отнимай милости твоей отъ дома моего до вѣка». Въ буквальномъ своемъ переводѣ приведенныя слова Іонаѳана, сына Саулова, заключавшаго съ Давидомъ завѣтъ любви, совершенно непонятны. Ближайшій смыслъ ихъ долженъ быть по-видимому таковъ: «и не оказывай мнѣ милости Господней, если я еще живъ; и не отнимай милости твоей, если я умру». Но какъ могъ обратиться съ такой просьбой къ Давиду Іонаѳанъ въ награду за всѣ сдѣланныя имъ врагу своего отца услуги? Не говоримъ уже о томъ, что текстъ самъ по себѣ не даетъ и этого смысла. Лютеръ переводитъ разсматриваемое мѣсто такимъ образомъ: «но не (сдѣлай я этого), не дѣлай и ты мнѣ никакой милости, живъ ли я, и не (дѣлай если я) умеръ, и не отнимай твоей милости отъ дома моего вѣчно». Въ этомъ переводѣ заключается противорѣчіе: Іонаѳанъ проситъ Давида въ одно и тоже время не оказывать милости ему послѣ его смерти (значитъ его дому) и не отнимать ея отъ его дома. De-Witte переводитъ: «но (пусть) не (будетъ Господь съ тобою), если я еще живъ, а ты не оказываешь мнѣ милости Господней, (потому что) я не умеръ, и ты не отнимаешь милости твоей отъ дома моего во вѣки». Этотъ переводъ по своему неестественному смыслу и по своей нескладности хуже перевода Лютера. А вотъ переводъ LXX: «и если я еще живъ, и да окажешь милость ко мнѣ и, если я смертію умру, да не отнимешь милости твоей отъ дома моего до вѣка» (ϰαὶ ἐὰν μὲν ἔτι μου ζῶντος ϰαὶ ποιήσεις ἔλεος μετ’ ἐμοῦ; ϰαὶ ἐὰν ϑανάτῳ ἀποϑάνω, οὐϰ ἐξαρεῖς ἔλεός σου ἀπὸ τοῦ οἴϰου μου ἕως τοῦ αἰῶνος). Что этотъ переводъ, дающій вполнѣ естественный и ясный смыслъ, не есть вольный перифразъ, за это говоритъ то обстоятельство, что въ немъ всѣ слова расположены совершенно въ томъ же самомъ порядкѣ, въ какомъ они стоятъ въ текстѣ мазоретскомъ, и что не совсѣмъ удобное греческое выражеиіе ἐὰν ἔτι μου ζῶντος (собств. если еще мнѣ живущему), — заключающее въ себѣ въ одно и тоже время союзъ условный и род. самост. сокращеннаго придаточнаго предложенія, — есть самый буквальный переводъ соотвѣтствующаго еврейскаго выраженія (‘им ‘оденни хай: ‘им = ἐὰν = если; ‘оденни = ἔτι μου = еще меня и хай ζῶντος живущій). Какая же причина того, что мазоретскій текстъ не даетъ никакого смысла, тогда какъ переводъ LXX даетъ смыслъ ясный и вполнѣ естественный? Вся причина заключается въ томъ, что въ первыхъ двухъ случаяхъ LXX читаютъ не: и не (וְלא), но: «и о еслибы» или: и да וְלֻא одинаково съ сир. и араб. et utinam), вмѣсто же третьяго и не читаютъ и если (וְאִמ). Это чтеніе LXX, какъ единственно осмысленное, слѣдуетъ признать первоначальнымъ [15].

Чтеніе же мазоретское легко могло произойти изъ этого первоначальнаго чрезъ неправильную вокализацію союза (ולא) въ двухъ случаяхъ и чрезъ замѣну союза а וְאִמ (и если) три раза встрѣчающимся въ разбираемомъ мѣстѣ выраженіемъ ולא, хотя и съ разными гласными и въ разныхъ значеніяхъ.

1 Цар. 14, 18: «и сказалъ Саулъ Ахіи: принеси кивотъ Божій, ибо кивотъ Божій въ то время былъ съ сынами Израильскими». Таковъ мазорітскій текстъ, и всѣ древніе переводы, за исключеніемъ одного греческаго, им.: халдейскій, сирійскій, Вульгата и арабскій, согласны съ нимъ (arcam Dei). Однако чтеніе это возбуждаетъ много недоумѣній. Во 1-хъ ковчегъ завѣта по возвращеніи его изъ земли филистимской былъ въ Киріаѳіаримѣ, въ домѣ Аминадава (1 Цар. 7, 1-2), и оставался тамъ до тѣхъ поръ, пока не взялъ его оттуда Давидъ по своемъ окончательномъ воцареніи (2 Цар. 6, 3 и д). Во 2-хъ, какъ видно изъ связи рѣчи, Саулъ отдавая свое приказаніе Ахіи, намѣревался вопросить Господа по поводу предстоявшей битвы съ филистимлянами. Но нигдѣ изъ Священнаго Писанія не видно, чтобы ковчегъ завѣта могъ употребляться когда либо для этой цѣли. Напротивъ, изъ многихъ мѣстъ ясно, что обычнымъ средствомъ вопрошенія Бога служила извѣстная первосвященническая одежда — ефодъ, съ находящимися на немъ Уримомъ и Туммимомъ, чрезъ которые Богъ давалъ Свои отвѣты. Въ той же книгѣ мы читаемъ: въ 23, 9: «сказалъ (Давидъ) священнику Авіаѳару: приноси ефодъ», въ 30, 7: «и сказалъ Давидъ Авіаѳару священнику сыну Ахимилехову: принеси мнѣ ефодъ; и принесъ Авіаѳаръ ефодъ къ Давиду». Въ З-хъ ковчегъ завѣта не былъ предметомъ, который позволялось по произволу переносить съ одного мѣста на другое. Поэтому выраженіе «принеси», приложимое къ ефоду, не удобно въ рѣчи о ковчегѣ. Въ 4-хъ, когда все болѣе и болѣе увеличивающееся волненіе филистимлянъ помѣшало Саулу вопросить Господа, Саулъ сказалъ священнику: «сложи руки твои» (19 ст.). И это выраженіе, вполнѣ понятное въ примѣненіи къ ефоду, который вѣроятно развертывался, когда вопрошали Бога, совсѣмъ непонятно и странно, еслибы рѣчь шла о вопрошеніи Бога посредствомъ ковчега. Въ виду всѣхъ этихъ основаній слѣдуетъ признать чтеніе перевода LXX, въ которомъ вмѣсто «ковчегъ Божій» стоитъ слово ефодъ (τὸ Ἐϕοὺδ) за чтеніе правильное и первоначальное. Первоначальное אֵפוֹד (ефодъ) благодаря ошибкѣ переписчика, принявшаго пэ за рэшъ и далэтъ за нунъ, особенно сходныхъ въ древнемъ письмѣ (въ пальмирскихъ надписяхъ), было замѣнено אֲרוֹן (ковчегъ). Впослѣдствіи же какой нибудь писецъ или справщикъ прибавилъ обычное при этомъ словѣ приложеніе «Божій».

Въ той же книгѣ и главѣ начало 32 ст. по мазоретскому тексту читается такъ: «и сдѣлалъ (וַיַּעַשׂ) народъ къ (אֶל) добычѣ и брали овецъ, воловъ»... Фраза, какъ видно, неграмматична и не имѣетъ смысла. Переводъ LXX даетъ первоначальное чтеніе этого мѣста, когда переводитъ «и кинулся (ϰαὶ ἐϰλίϑη) народъ къ добычѣ» и дал. Очевидно греческій переводчикъ читалъ וַיַעַט (отъ יעט бросаться), каковое слово было искажено позднѣйшимъ переписчикомъ, написавшимъ вмѣсто тэтъ букву шинъ. Одинаково съ переводомъ LXX читаютъ Іеронимъ, Симмахъ, халдейскій пер., многіе евр. кодексы и kere.

1 Цар. 19, 20: «и послалъ Саулъ слугъ взять Давида и увидѣли они сонмъ пророковъ... и они стали пророчествовать», въ мазоретскомъ текстѣ заключаетъ двѣ описки. Во 1-хъ здѣсь сказуемое «увидѣли» при подлежащемъ «слуги» стоитъ не во множ. числѣ, а въ единств. Объясненіе Кеиля, будто послы мыслятся здѣсь какъ цѣлое, опровергается уже чрезъ то, что слѣдующій глаголъ состоитъ во множ. ч. Во 2-хъ встрѣчающееся здѣсь слово лагакат нигдѣ въ Священномъ Писаніи не употребляется. Всѣ древніе переводы и между прочимъ всѣ греческіе (LXX, Акила, Симмахъ и Ѳеодотіонъ), переводя это слово словомъ ἐϰϰλησίαν, читали въ оригиналѣ очевидно слово кагалат или кегиллат (т. е. собраніе, сонмъ). Съ этимъ чтеніемъ соглашаются Кимхи и др. раввины. Теперешнее мазоретское чтеніе произошло отъ довольно обычной у древнихъ писцовъ перестановки буквъ.

2 Цар. 3, 18 — въ буквальномъ переводѣ съ еврейскаго имѣетъ такой видъ: «ибо Господь сказалъ Давиду: рукою Давида, раба моего, онъ спасъ (הוֹשִׁיַע) народъ мой [16], Израиль, отъ руки Филистимлянъ и отъ руки всѣхъ враговъ его». Въ этомъ чтеніи совершенно неумѣстно 3-е лицо, которое не можетъ здѣсь относиться ни къ Богу, ни къ Давиду, а также и время, ибо по связи рѣчи здѣсь говорится о будущихъ побѣдахъ Давида, такъ какъ въ данное время онъ не вступилъ еще и на царство». Поэтому со всѣми древними переводами (σώσω, salvado подобно и пер. сир., халд. и араб.) и многими еврейскими рукописями (у де-Росси) слѣдуетъ читать אוֹשִׁיַע (спасу) [17]. Мазоротское чтеніе произошло отъ замѣны алэфъ буквой гэ. Быть можетъ писецъ не разсмотрѣлъ stat. construct. въ сл. בְּיַד (рукою кого?) и счелъ דָּוִד (Давида) за подлежащее (Гитцигъ). Подобныя же поврежденія, заключающіяся въ неправильномъ чтеніи, находятся въ 1 Цар. 25, 9-10; 12, 31; 2 Цар. 14, 4; 18, 3; 3 Цар. 2, 28 и др.

Гораздо важнѣе и интереснѣе другой родъ поврежденій мазоретскаго текста, именно опущенія словъ и цѣлыхъ фразъ, соединяющіяся часто съ неправильнымъ чтеніемъ оставшихся словъ, какъ съ своимъ естественнымъ слѣдствіемъ. Опущенія эти представляютъ собою самое обычное явленіе во всевозможныхъ рукописяхъ. Они особенно естественны тогда, когда встрѣчается повтореніе словъ и выраженій. Переписчикъ, написавъ извѣстное слово и отыскивая въ оригиналѣ то мѣсто, которое онъ уже списалъ, легко можетъ остановиться взглядомъ не на первомъ, списанномъ уже словѣ, а на второмъ, и продолжать писать то, что слѣдуетъ за вторымъ словомъ, опустивъ то, что стоитъ между первымъ и вторымъ употребленіемъ одного и того же слова. А такъ какъ переписчикъ ограничивается иногда просмотромъ лишь послѣднихъ буквъ слова, что особенно часто бываетъ при слитномъ, не имѣющемъ словораздѣленія письмѣ, каково именно и было письмо у древнихъ, то легко могло случиться, что переписчикъ, случайно найдя въ оригиналѣ слово одинаковаго окончанія съ написаннымъ уже имъ словомъ и отожествивъ ихъ, продолжалъ писать далѣе, опустивъ все то, что стоитъ между словами одинаковыхъ окончаній. Можетъ быть наконецъ и такой случай. Писецъ, закончивъ извѣстную фразу или цѣлый періодъ и переходя къ дальнѣйшему, встрѣчаетъ отдѣленіе, начинающееся съ тѣхъ же самыхъ словъ, съ какихъ начинается уже списанная имъ фраза. Думая, что это отдѣленіе уже переписано имъ, онъ ищетъ знака препинанія, заканчивающаго этотъ отдѣлъ (главнѣйшій знакъ препинанія — точка — былъ и въ древнееврейскомъ письмѣ), и найдя его, продолжаетъ писать слѣдующее за нимъ, не подозрѣвая того, что онъ опустилъ цѣлое отдѣленіе. Укажемъ теперь примѣры опущеній.

Въ 1 Цар. 14, 37-42 Саулъ, не получивши отвѣта отъ Бога на свое вопрошеніе и желая узнать причину этого, становится съ сыномъ своимъ Іонаѳаномъ по одну сторону, а израильтянъ ставитъ по другую. «И сказалъ Саулъ Господу Богу Израилеву: дай совершенство (тамим). И взяты были Іонаѳанъ и Саулъ, а народъ вышелъ». Таковъ 41-й стихъ по тексту мазоретскому. Неполнота и неясность этого мѣста бросается въ глаза сразу. Непонятны выраженія, въ отдѣльности взятыя, непонятно и самое дѣйствіе, ими описываемое. Свѣтъ на него проливаетъ переводъ LXX, который 41-й ст. читаетъ такимъ образомъ: «и сказалъ Саулъ: Господи Боже Израилевъ! Отчего не отвѣчалъ Ты рабу твоему сегодня? Во мнѣ ли или въ Іонаѳанѣ, сынѣ моемъ, вина? Господи Боже Израилевъ, дай знаменіе (δήλους); и если вина въ народѣ твоемъ Израилѣ, дай святость (ὁσιότητα); и получили жребій (ϰληροῦται) Іонаѳанъ и Саулъ, а народъ вышелъ» [18]. Ясно, что здѣсь идетъ рѣчь о разузнаваніи судьбы чрезъ вопрошенія Бога. Изъ многочисленныхъ мѣстъ (Исх. 28, 26; Лев. 8, 8; Числ. 27, 21; Втор. 33, 8; 1 Цар. 28, 6; Ис. 24, 14; Ездр. 2, 63; Неем. 7, 65) мы знаемъ, что вопрошеніе Бога происходило чрезъ посредство двухъ предметовъ, которые назывались «Уримъ и Туммимъ». Смотря потому, какой изъ этихъ предметовъ былъ указуемъ провидѣніемъ, получался отвѣтъ или утвердительный или отрицательный, или оправдывающій или обвиняющій. Есть основаніе думать, что и въ данномъ случаѣ вопрошеніе Бога происходило посредствомъ этихъ двухъ таинственныхъ предметовъ. Правда, ни въ мазоретскомъ, ни въ греческомъ текстѣ здѣсь нѣтъ словъ Уримъ и Туммимъ. Но болѣе или менѣе ясные слѣды этихъ словъ можно находить въ томъ и другомъ. Слова Уримъ и Туммимъ, какъ нарицательныя, означаютъ собственно: первое — свѣты (отъ אוֹר свѣтъ), метафорически — откровеніе; второе — совершенства (отъ תם). Принимая эти слова за нарицательныя, переводъ LXX передаетъ ихъ разными словами: вм. Уримъ онъ употребляетъ δήλωσις (извѣвѣщеніе Лев. 8, 8; Исх. 28, 26) или δήλοι (изстные — Втор. 32, 42; 1 Цар. 28, 6) и τὰ ϕωτίζοντα (освѣщающія — 2 Ездр. 2, 63); вм. Туммимъ — ἡ ἀλήϑεια (истина — Исх. 28, 26; Лев. 8, 8 и др.) и τὰ τέλεια (совершенныя — 2 Ездр. 2, 63). Стоящія въ греческомъ переводѣ разсматриваемаго мѣста слова δήλοι и ὁσιότης (извѣстные и святость) суть ничто иное какъ болѣе или менѣе буквальный переводъ еврейскихъ словъ Уримъ и Туммимъ. Итакъ греческій пероводчикъ несомнѣнно имѣлъ предъ глазами оба слова Уримъ и Туммимъ и только вмѣсто того, чтобы оставить ихъ безъ перевода, какъ собственныя имена, онъ перевелъ ихъ, какъ нарицательныя. Если теперь вмѣсто греческихъ словъ нарицательныхъ поставить собственныя имена еврейскія, то 41 стихъ будетъ имѣть такой видъ: «и сказалъ Саулъ: Господи Боже Израилевъ! Отчего не отвѣчалъ Ты нынѣ рабу твоему? Моя ли въ томъ вина или сына моего, Іонаѳана? Господи Боже Израилевъ, дай Уримъ. Если же вина въ народѣ Твоемъ Израилѣ, дай Туммимъ. И получили жребій Іонаѳань и Саулъ, а народъ вышелъ» (такъ какъ данъ былъ Уримъ, а не Туммимъ). При такомъ чтеніи смыслъ 41-го ст. ясенъ и естественъ. А что греческій переводчикъ даетъ здѣсь не произвольный, объясняющій перифразъ, а точный переводъ первоначальнаго чтенія, за это говоритъ то, что онъ буквально перевелъ слова Уримъ и Туммимъ, какъ нарицательныя, рискуя быть непонятымъ. Нѣкоторый слѣдъ этого первоначальнаго чтенія сохранилъ и мазоретскій текстъ. На томъ мѣстѣ, гдѣ должно стоять слово Туммимъ, и до сихъ поръ сохраняется евр. слово תמים (тмим); только мазореты неправильно вокализируютъ его, читая не туммим (תֻּמִּים), а тамим (תָמִי — прил. непорочный и какъ сущ. совершенство). Что же касается слова Уримъ и всей соединенной съ нимъ фразы, то она совсѣмъ опущена въ мазоретскомъ текстѣ, конечно по винѣ переписчика. Опущеніе это произошло оттого, что переписчикъ, написавъ въ началѣ стиха: «Господи Боже Израилевъ», и продолжая смотрѣть въ подлинникъ, по ошибкѣ остановилъ свой взглядъ вмѣсто перваго Ісраел на третьемъ и, продолжая писать слѣдующее за третьимъ Ісраел: «дай Туммимъ», опустилъ всю середину стиха: «отчего не отвѣтилъ Ты нынѣ рабу Твоему? Моя ли въ томъ вина или сына моего Іонаѳана? Господи Боже Израилевъ, дай Уримъ! Если вина въ народѣ твоемъ Израилѣ». Подобнымъ же образомъ произошло опущеніе и въ слѣдующемъ 42-мъ ст. по мазоретскому тексту. По переводу LXX этотъ стихъ читается такъ: «И сказалъ Саулъ: бросьте (жребій) между мною и между Іонаѳаномъ, сыномъ моимъ. Кого объявитъ Господь, тотъ да умретъ. И сказалъ народъ Саулу: да не будетъ [19] по слову этому. И превозмогъ Саулъ народъ, и бросили (жребій) между нимъ и между Іонаѳаномъ сыномъ его. И получилъ жребій Іонаѳанъ». Еврейскій же переписчикъ благодаря сходству двухъ выраженій: «между Іонаѳаномъ сыномъ моимъ» и «между Іонаѳаномъ сыномъ его» (по евр. разница лишь въ одной буквѣ конечной: въ первомъ выраженіи — буква י, во второмъ — ו), опустилъ середину стиха, оставивъ только: «и сказалъ Саулъ: бросьте (жребій) между мною и между Іонаѳаномъ, сыномъ моимъ. И взятъ былъ Іонаѳанъ».

1 Цар. 2, 25 — въ переводѣ (Кенникота) съ мазоретскаго текста имѣетъ такой смыслъ: «если согрѣшитъ человѣкъ противъ человѣка, то разсудитъ (וּפִלְלוֹ) его Богъ; если же человѣкъ согрѣшитъ противъ Господа, то кто помолится за него?» Не трудно видѣть, что здѣсь противоположеніе не выдержано. Какая же разница между грѣхомъ противъ Бога и грѣхомъ противъ человѣка, если судъ Божій и отсутсвіе постороннего ходатайства суть факты вполнѣ совмѣстимые? Если замѣнить «разсудитъ» словомъ «исправитъ», то во 1-хъ глаголу еврейскому будетъ дано значеніе, какого онъ нигдѣ не имѣетъ, и во 2-хъ цѣлой фразѣ приданъ будетъ смыслъ, несвойственный духу ветхозавѣтной религіи. При переводѣ еврейскаго глагола словомъ «называть», какъ напр. въ Псал. 106, 30, весь стихъ теряетъ всякій смыслъ. Въ виду этого слѣдуетъ признать болѣе правильнымъ чтеніе перевода LXX: если согрѣшитъ человѣкъ противъ человѣка, то помолятся за него Господу (προσεύξονται ὑπὲρ αὐτοῦ πρὸς ϰύριον); если же человѣкъ согрѣшитъ противъ Господа, то кто помолится за него»? Въ первоначальномъ еврейскомъ текстѣ стояло такимъ образомъ: упилелу ло эл Іегова. Благодаря небрежности переписчика вмѣсто двухъ одинаковыхъ слоговъ (лу и ло — гласныя не писались) остался одинъ (ло) и вмѣсто двухъ словъ эл Іегова (эл Элогим?) явилось одно Элогим. Такимъ образомъ и получилось теперешнее мазоретское чтеніе.

2 Цар. 17, 1-3. Ахитофелъ говорилъ Авессалому: «выберу я двѣнадцать тысячъ человѣкъ, и встану и пойду въ погоню за Давидомъ въ эту ночь. И нападу на него, когда онъ будетъ утомленъ и съ опущенными руками; и приведу его въ страхъ; и всѣ люди, которые съ нимъ разбѣгутся; и я убью одного царя. И всѣхъ людей обращу къ тебѣ». Далѣе слѣдуютъ евр. слова: кешув (=какъ возвращаться) хакол (=весь) хаиш (=мужъ) ашер (=который) атта (=ты) меваккеш (ищущій). Заканчивается стихъ словами: «весь народъ будетъ въ мирѣ». Какъ понимать выписанныя нами еврейскія слова? Много до сихъ поръ дано было переводовъ этого мѣста, но всѣ они по справедливому замѣчанію Теніуса страдаютъ неграмматичностью, неестественностью и непонятностью. Лютеръ переводитъ: «если каждый къ тебѣ возвратиться, какъ ты желаешь, то весь народъ будетъ въ мирѣ». Однако евр. слово кол съ членомъ никогда не обозначаетъ «каждый», но всегда имѣетъ значеніе безусловное: всѣ, все. De Dieu исправляетъ этотъ переводъ такъ: «когда всѣ возвратятся, кого ты желаешь, весь народъ будетъ въ мирѣ». Но въ такомъ случаѣ слово иш (мужъ) стояло бы безъ члена. Михаэлисъ и Шульцъ даютъ такой переводъ: «если всѣ возвратятся, (то будетъ только одинъ) мужъ, котораго ты желаешь». Но кромѣ того, что этотъ переводъ привноситъ слова, какихъ нѣтъ въ подлинникѣ, онъ противорѣчитъ сказанному ранѣе. Если всѣ возвратятся послѣ того, какъ будетъ убитъ царь (Давидъ), то какъ же по возвращеніи всѣхъ можетъ остаться одинъ (Давидъ)? De-Wette и Keil переводятъ почти одинаково: «какъ возвращеніе всѣхъ есть мужъ, котораго ты ищешь». Это самый точный переводъ изъ всѣхъ существующихъ. Но только нѣмецкая туманность, слывущая часто за философичность, можетъ придумать такое чтеніе, въ которомъ «мужъ есть возвращеніе». Св. писаніе свободно отъ такихъ безграмотныхъ выраженій. Между тѣмъ какъ мазоретскій текстъ этого мѣста представляетъ столь большія затрудненія для грамматическаго и логическаго сочетанія словъ, греческій переводъ даетъ намъ чтеніе, насколько ясное, настолько и естественное, и сверхъ того такое, изъ котораго весьма легко могло возникнуть теперешнее мазоретское чтеніе: «и возвращу весь народъ къ тебѣ, какъ возвращается невѣста къ мужу своему. Только души одного человѣка ищешь ты, и всему народу будетъ миръ». Эта образная рѣчь конечно болѣе въ духѣ ветхозавѣтнаго языка и въ частности мудраго и краснорѣчиваго Ахитофела (ср. 16, 23), чѣмъ такое единственно возможное для мазоретскаго текста сочетаніе словъ, какъ: «возвращеніе всѣхъ есть мужъ». Изъ слѣдующаго затѣмъ сопоставленія того чтенія, которое имѣли LXX, и того, какое находимъ теперь въ мазоретской библіи, можно видѣть, какъ изъ перваго явилось второе.

У LXX:

хклх [20] эл ишх ах нефеш иги ехад (אחד).

У маз.:

хкл хиш ашер (אשר).

Отъ слова хакаллах (невѣста) писецъ отдѣлилъ послѣднюю согласную х и отнесъ ее къ слову ишах (мужу), опустивъ эл (къ). Получилось такимъ образомъ хакол хаиш. Принявъ далѣе иш второе за первое, опустилъ середину фразы. Вмѣсто же ехад (одинъ) прочелъ ашер (который) благодаря сходству буквъ. Еще Іеронимъ читалъ въ своемъ оригиналѣ не ашер, что имѣетъ теперь мазоретскій текстъ, а первоначальное ехад, такъ какъ онъ переводитъ unum (одного), хотя въ общемъ рукопись его уже была повреждена въ этомъ мѣстѣ. Одинъ іудейскій ученый, Соломонъ Шилль, признавая «неграмматичность и неестественность» разбираемой фразы, предлагаетъ читать вмѣсто кешув хакол — кешуви меакот и переводить: «когда возвращусь я съ пораженія мужа, котораго ты ищешь, весь народъ будетъ въ мирѣ». Нѣтъ сомнѣнія, что при произвольной замѣнѣ однихъ словъ другими можно придать разбираемому мѣсту много болѣе или менѣе приличныхъ смысловъ. Но чтобы такая работа имѣла цѣну, необходимо имѣть какія либо вѣскія историческія или филологическія основанія. Но этого то именно и нѣтъ въ предлагаемомъ Шиллемъ чтеніи. То обстоятельство, что въ предложенномъ имъ сочетаніи глаголъ שׁוב употребляется въ первыхъ двухъ книгахъ Царствъ четыре раза (1 Цар. 17, 57; 18, 6; 2 Цар. 1, 1; 8, 13), ничего не доказываетъ, такъ какъ этотъ глаголъ и безъ выраженія меакот встрѣчается въ тѣхъ же книгахъ болѣе 40 разъ (см. Concord. Buxt.). Кромѣ того послѣ выраженія кешуви меакот долженъ еще стоять предлогъ (אֶת какъ во всѣхъ указанныхъ четырехъ мѣстахъ), котораго нѣтъ въ данномъ мѣстѣ. Нечего говорить конечно о томъ, что чтеніе Шилля не оправдывается ни однимъ изъ древнихъ переводовъ.

2 Цар. 8, 4: «И взялъ Давидъ у него (т. е. у Адраазара, царя Сувскаго) 1,700 всадниковъ и 20,000 человѣкъ пѣшихъ». Въ 1 Пар. 18, 4 читаемъ: «и взялъ Давидъ у него 1,000 колесницъ, 7,000 всадниковъ и 20,000 пѣшихъ». Ясно, что одно изъ этихъ чтеній неправилыю. Какое же? На это отвѣчаетъ греческій переводъ. Въ указанномъ мѣстѣ кн. Царствъ онъ читаетъ: «и взялъ Давидъ у него 1,000 колесницъ и 7,000 всадниковъ и 20,000 мужей пѣшихъ». Что чтеніе это есть первоночальное, за это говоритъ то, что 7,000 всадниковъ и 20,000 пѣшихъ составляетъ болѣе естественную пропорцію, чѣмъ 1,700 всадниковъ и 20,000 пѣшихъ. Теперешнее мазоретское чтеніе произошло оттого, что переписчикъ опустилъ слово рехев (колесницъ) послѣ слова элеф (тысяча) и поставивъ такимъ образомъ рядомъ 1,000 и 7,000, счелъ послѣднее за сотни, отчего и получилось 1,700. Или можетъ быть ז (т. е. 7,000) принялъ за ז (700).

2 Цар. 4, 6-7. Разсказъ объ убійствѣ Іевосѳея, сына Саула, по мазоретскому тексту представляется въ такомъ видѣ: «и вотъ вошли они въ середину дома, (какъ бы) беря пшеницу и поразили его въ животъ, и Рихавъ и Баана, братъ его, бѣжали; и вошли въ домъ, и онъ спалъ на постели своей въ спальной комнатѣ своей, и поразили его и умертвили его и отрубили голову его» и д. Въ переводѣ же LXX разсказъ таковъ: «и вотъ привратникъ дома очищалъ пшеницу и задремалъ и уснулъ. И Рихавъ и Баана, братья, тайно вошли въ домъ, и Іевосѳей спалъ на постели своей въ спальной комнатѣ своей, и били его, и умертвили его, и отрубили голову его» и д. Самый характоръ разсказа LXX въ томъ мѣстѣ, гдѣ онъ отступаетъ отъ текста еврейскаго, говоритъ о томъ, что разночтеніе LXX-ти не есть ихъ вымыслъ, но имѣло основаніе свое въ томъ еврейскомъ оригиналѣ, который имѣли они подъ руками. На самомъ дѣлѣ, зачѣмъ нужно было имъ придумывать повѣствованіе о какомъ то спящемъ привратникѣ, если и безъ того разсказъ ясенъ? Сравнивая же оба чтенія, мазоретское и греческое, мы должны отдать послѣднему рѣшительное предпочтеніе, такъ какъ мазоретское чтеніе содержитъ излишнее и безцѣльное повтореніе главной сути разсказа, не рѣдко въ тѣхъ же самыхъ выраженіяхъ. При этомъ чтеніе мазоретское скорѣе могло возникнуть при невнимательной перепискѣ изъ того чтенія, какое имѣли LXX, чѣмъ наоборотъ, такъ какъ очевидно первая половина (стихъ 6-й) мазоретскаго текста есть нѣкоторое уподобленіе первоначальнаго чтенія второй половинѣ (7-му стиху).

2 Цар. 15, 20. Давидъ говоритъ Еѳѳою Геѳянину: «возвратись и возврати братьевъ твоихъ съ тобою. Милость и истина». По тексту же LXX Давидъ сказалъ: «возвратись и возврати братьевъ твоихъ съ тобою и Господь да сотворитъ съ тобою милость и истину». Во всемъ св. писаніи нѣтъ примѣровъ, гдѣ слова «милость и истина» стояли бы совершенно отдѣльно и независимо, какъ въ приведенномъ мазоретскомъ текстѣ. Напротивъ они нерѣдко встрѣчаются въ томъ сочетаніи, какое даетъ переводъ LXX. Въ той-же книгѣ нѣсколькими главами ранѣе (2 Цар. 2, 6) Давидъ говорилъ чрезъ пословъ жителямъ Іависа: яас Іегова иммахем хесед веемеѳ т. е. «да сотворитъ Господь съ вами милость и истину». Разница между этими словами и чтеніемъ LXX въ разбираемомъ мѣстѣ состоитъ лишь въ мѣстоимѣніи. Какъ изъ такого первоначальнаго чтенія произошло теперешнее мазоретское, понять не трудно. Очевидно, писецъ, написавъ первое «съ тобою», по ошибкѣ остановился на второмъ и продолжалъ писать: «милость и истину», не подозрѣвая, что опустилъ «и Господь да сотворитъ съ тобою». Іеронимъ вѣроятно имѣлъ неповрежденное еще чтеніе, такъ какъ перевелъ одинаково съ переводомъ LXX: et Dominus faciet tecum misericordiam et veritatem.

2 Цар. 15, 18. Священный писатель, описывая бѣгство Давида во время возстанія Авессалома, говоритъ: «и всѣ слуги его (т. е. Давида) шли по сторонамъ его, и всѣ Хелеѳеи и всѣ Фелеѳеи, и всѣ Геѳяне до шестисотъ человѣкъ, пришедшіе вмѣстѣ съ нимъ изъ Геѳа, шли впереди царя». Въ повѣствованіи этомъ представляется страннымъ, какимъ образомъ въ числѣ преданныхъ Давиду лицъ, рѣшившихся съ нимъ переносить разразившееся надъ нимъ бѣдствіе, оказались иностранцы, именно Геѳяне — Филистимляне, въ числѣ 600 человѣкъ?

Когда, какимъ образомъ и откуда явились у него эти 600 человѣкъ? Исторію этихъ 600 человѣкъ мы можемъ прослѣдить шагъ за шагомъ отъ самаго начала ея по тѣмъ же книгамъ царствъ. Когда Давидъ, гонимый Сауломъ, пришелъ въ пещеру Адолламскую, то «собрались къ нему всѣ притѣсненные и всѣ должники и всѣ огорченные душею, и сдѣлался онъ начальникомъ надъ ними; и было съ нимъ около 400 человѣкъ» (1 Цар. 22, 1-2). Въ скоромъ времени во время борьбы Давида съ Филистимлянами еще въ царствованіи Саула число преданныхъ ему людей увеличилось до 600 (1 Цар. 23, 13). Когда Давидъ рѣшился отомститъ Навалу за оскорбленіе, то «пошли за Давидомъ около 400 человѣкъ, а 200 остались при обозѣ» (1 Цар. 25, 13). Опасаясь преслѣдованія со стороны Саула, Давидъ «и 600 мужей, бывшихъ съ нимъ», ищутъ убѣжища у Геѳскаго царя Анхуса и поселяются въ Геѳѣ (1 Цар. 27, 2-3), Изъ Геѳа они перешли въ Секелагъ (1 Цар. 27, 8). По смерти Саула Давидъ съ своими людьми переселяется въ Хевронъ (2 Цар. 2, 3) и наконецъ въ Іерусалимъ (2 Цар. 5, 6). Они остаются при немъ во все его царствованіе въ качествѣ самаго преданнаго отряда подъ именемъ «храбрыхъ» (гибборим). Ихъ посылаетъ Давидъ подъ начальствомъ Іоава противъ Аммонитянъ (2 Цар. 10, 7). По смерти Авессалома при возмущеніи израильскихъ колѣнъ во главѣ съ Савеемъ противъ Давида, подъ начальствомъ Авессы «Хелеѳеи и Фелеѳеи и всѣ храбрые (гибборим) пошли изъ Іерусалима преслѣдовать Савея» (2 Цар. 20, 7). Не ясно ли отсюда, что тѣ 600 человѣкъ, которые сопровождали Давида при возмущеніи Авессалома вмѣстѣ съ Хелеѳеями и Фелоѳеями, были извѣстные уже намъ «притѣсненные и огорченные душею», ставшіе потомъ войскомъ храбрыхъ — гибборим? Можетъ ли быть рѣчь объ ихъ филистимскомъ происхожденіи? Очевидно слѣдовательно, что въ мазоретскомъ чтеніи 2 Цар. 15, 18 Геѳяне явились по ошибкѣ переписчика. Каково же было первоначальное чтеніе? Его даетъ намъ переводъ LXX. Въ переводѣ этомъ разсматриваемыя нами слова переведены двояко. Въ первомъ переводѣ въ соотвѣтствіе еврейскому «всѣ Геѳяне до 600 человѣкъ» стоитъ: «всѣ воинственные въ числѣ 600 мужей» (πάντες οἱ μαχηταὶ ἑξαϰόσιοι ἄνδρες), въ другомъ: «всѣ Геѳяне въ числѣ 600 мужей» (πάντες οἱ Γεϑαῖοι οἱ ἑξαϰόσιοι ἄνδρες). Несомнѣнно, второй переводъ есть позднѣйшее исправленіе перваго по поврежденному уже еврейскому тексту и значился первоначально на поляхъ, а потомъ уже перенесенъ въ текстъ переписчикомъ, не свѣрявшимъ переводъ съ подлинникомъ и не подозрѣвавшимъ здѣсь двоякаго перовода. Итакъ первоначальное чтеніе LXX было: οἱ μαχηταὶ т. е. тоже, что евр. гибборим.

Точно также и Іосифъ Флавій, излагая исторію возмущенія Авессалома (Archeol. VII, 9. 1. 2) говоритъ о «600 гражданахъ, которые присоединялись къ нему (т. е. къ Давиду) и при первомъ его бѣгствѣ, когда жилъ Саулъ». Изъ всего сказаннаго слѣдуетъ, что въ первоначальномъ еврейскомъ текстѣ стояло слово гибборим (הגברים); благодаря же опущенію буквы ב и замѣнѣ буквы ר буквой ת, что произошло отъ уподобленія этого слова встрѣчающемуся въ слѣдующемъ стихѣ слову гити (т. е. геѳянину) вмѣсто гибборим въ мазоретскомъ текстѣ явилось гитим (הגתים) т. е. геѳяне. Переводы халдейскій, сирійскій и арабскій имѣютъ неправильное чтеніе: геѳяне; Вульгата же двоякое — правильное (pugnatores validi) и неправильное (Gethaei).

1 Цар. 24, 6: «Но послѣ сего больно стало сердцу Давида, что отрѣзалъ онъ край Саула» (букв. край, который у Саула). Переводъ LXX со всѣми другими древними переводами, за исключеніемъ халдейскаго, и съ 3 кодексами Кенникота и 5 кодоксами де-Росси, читаетъ здѣсь необходимое хаммеил т. е. (край) одежды.

1 Цар. 10, 1-2. Помазывая на царство Саула, Самуилъ говоритъ ему: «не помазалъ ли тебя Господь надъ наслѣдіемъ Своимъ въ правителя? Когда ты пойдешь теперь отъ меня, то встрѣтишь двухъ человѣкъ близъ гроба Рахили» и д. Для внимательнаго читателя мѣсто это должно представиться шероховатымъ. Во 1-хъ не ясна связь перваго и втораго стиха. Во 2-хъ непонятенъ стоящій между словами не—помазалъ союзъ ки (что, такъ какъ, если), который мы опустили въ переводѣ. То и другое недоумѣніе устраняется чтеніемъ перевода LXX. Оно таково: «не помазалъ ли тебя Господь въ правителя надъ народомъ своимъ надъ Израилемъ и ты будешь царствовать надъ народомъ Господнимъ; и вотъ тебѣ знаменіе, что помазалъ тебя Господь надъ наслѣдіемъ Своимъ въ правителя: когда ты пойдешь теперь отъ меня, то встрѣтишь» и д. Связь между двумя стихами здѣсь вполнѣ ясна. Понятно и то, откуда явилась частица ки. Мазоретское чтеніе возникло изъ этого благодаря тому, что переписчикъ вмѣсто перваго: «помазалъ тебя Господь» списалъ второе съ предшествующимъ ему союзомъ «что», опустивъ все то, что напечатано курсивомъ.

1 Цар. 10, 20-21: «И велѣлъ Самуилъ подходить всѣмъ колѣнамъ израилевымъ и указано колѣно Веніаминово. И велѣлъ подходить колѣну Веніаминову по племенамъ его, и указано племя Матріево, и указанъ Саулъ, сынъ Кисовъ; и искали его, и не находили». Непонятно, какимъ образомъ могъ быть указанъ отсутствовавшій Саулъ? Недоумѣніе это устраняется чтеніемъ LXX, которые послѣ словъ: «и указано племя Матріево», имѣютъ еще: «и приводятъ племя Матріево по мужамъ». Изъ этихъ словъ видно, что подобно тому, какъ вызывалось каждое колѣно и племя въ отдѣльности и брало тотъ или другой священный жребій, также отдѣльно выкликалось и имя каждаго лица, принадлежавшаго къ племени Матріеву. Одинаковое чтеніе съ переводомъ LXX имѣетъ и одна еврейская рукопись у Кенникота. Опущеніе же въ мазоретскомъ текстѣ произошло отъ повторенія однихъ и тѣхъ же словъ (племя Матріево) и благодаря позднѣйшей корректурѣ, исключившей выраженіе «по мужамъ», какъ не вяжущееся съ предыдущимъ.

2 Цар. 3, 7: «У Саула была наложница по имени Рицца, дочь Айя. И сказалъ Авениру: зачѣмъ ты вошелъ къ наложницѣ отца моего»? При словѣ «сказалъ» въ мазоретскомъ текстѣ не названъ субъектъ, не указанъ онъ и въ предшествующихъ стихахъ главы. Правда, въ слѣдующемъ стихѣ онъ названъ; но во всякомъ случаѣ при обычномъ письмѣ авторъ позволяетъ себѣ опускать имя дѣйствующаго лица лишь при повтореніи его, но никакъ при первомъ его употребленіи. На этомъ основаніи слѣдуетъ предпочесть мазоретскому чтенію чтеніе LXX, гдѣ послѣ слова «сказалъ» стоитъ: «Іевосѳей сынъ Саула». Чтеніе это раздѣляется перев. Сир., араб., Вульг., 1 кодексомъ Кенникота и 2 кодексами де-Росси. Преимущество чтенія перевода LXX предъ чтеніемъ мазоретскимъ слѣдуетъ признать и въ другихъ мѣстахъ, какъ напр.: 1 Цар. 6, 1; 12, 14; 13, 8; 2 Цар. 2, 22-23; 6, 6; 13, 37; 22, 12. 27; 3 Цар. 8, 16.

Третій родъ поврежденій въ текстѣ мазоретскомъ составляютъ вставки. Послѣднія однако представляютъ собою довольно рѣдкое явленіе среди ненамѣренныхъ поврежденій текста, что само собой понятно. Въ книгахъ царствъ съ увѣренностью можно указать лишь одинъ примѣръ непроизвольной вставки, происшедшей благодаря невнимательности переписчика. Это именно въ 2 Цар. 6, 3-4. По мазоретскому тексту эти стихи читаются такъ: «и поставили ковчегъ Божій на колесницу новую и вывезли его изъ дома Аминадава, который на холмѣ. Оза же и Ахіо, сыновья Аминадава везли колесницу новую и вывезли его изъ дома Аминадава, который на холмѣ, съ ковчегомъ Божіимъ и Ахіо шелъ впереди ковчега». По переводу же LXX словъ напечатанныхъ курсивомъ нѣтъ. Недостающая въ греческомъ переводѣ фраза есть абсолютно тожественное и слѣдовательно совершенно безцѣльное повтореніе словъ 3-го стиха. Благодаря этой фразѣ слѣдующее за ней выраженіе «съ ковчегомъ Божіимъ» стоитъ внѣ всякой связи (изъ дома Аминадава, который на холмѣ, съ ковчегомъ Божіимъ), тогда какъ безъ нея оно служитъ естественнымъ приложеніемъ къ слову «колесницу». Далѣе, при второмъ «новую» (колесницу) долженъ стоять членъ, какъ стоитъ онъ при второмъ «колесницу». Однако его нѣтъ. Отсутствіе его можетъ быть объяснено лишь тѣмъ, что второе «новую» есть ошибочное повтореніе перваго, гдѣ оно, какъ и слово «колесницу», члена не имѣетъ. Въ виду всѣхъ этихъ основаній недостающую въ переводѣ LXX фразу слѣдуетъ признать за ненамѣренную вставку. Написавъ второе «колесницу», переписчикъ по ошибкѣ возвратился взглядомъ къ первому и потому дословно повторилъ слѣдующія за этимъ выраженіемъ 6 словъ. Итакъ первоначальное чтеніе разбираемаго мѣста, сохранившееся въ переводѣ LXX, таково: «и поставили ковчегъ Божій на колесницу новую и вывезли его изъ дома Аминадава, который на холмѣ. Оза же и Ахіо, сыновья Аминадава, везли колесницу съ ковчегомъ Божіимъ, и Ахіо шелъ впереди ковчега».

Заканчивая рѣчь о послѣднемъ родѣ поврежденій въ текстѣ мазоретскомъ, именно о вставкахъ, мы считаемъ умѣстнымъ коснуться того различія между еврейскимъ текстомъ и переводомъ LXX, какое обнаруживается въ 17 и 18 главахъ 1 кн. Царствъ. Различіе это весьма велико и въ тоже время таково, что дать рѣшительный отвѣтъ на вопросъ о его происхожденіи очень трудно. Тѣмъ не менѣе мы попробуемъ дать ему объясненіе, которое представляется намъ наиболѣе вѣроятнымъ. Но чтобы яснѣе обнаружились какъ характеръ самаго различія между чтеніями еврейскимъ и греческимъ, такъ и тѣ основанія, изъ которыхъ исходятъ наши сужденія, мы приведемъ разсказъ по тексту мазоретскому; причемъ то, что имѣетъ текстъ мазоретскій, но чего не имѣетъ переводъ LXX, будетъ напечатано курсивомъ. Чтобы взять разсматриваемое нами мѣсто въ контекстѣ, мы начнемъ съ конца предшествующей, т. е. 16-й главы.

Священный писатель разсказываетъ здѣсь слѣдующее. Когда отъ Саула отступилъ Духъ Господень, и сталъ возмущать его духъ злой, слуги Саула посовѣтовали ему для его успокоенія послушать искусную игру на гусляхъ, указавъ искуснаго игрока въ сынѣ Іессеевомъ, «человѣкѣ храбромъ, воинственномъ, разумномъ въ рѣчахъ и видномъ собою». «И послалъ Саулъ вѣстниковъ къ Іессею и сказалъ: пошли ко мнѣ Давида, сына своего, который при стадѣ. И взялъ Іессей осла съ хлѣбомъ и мѣхъ съ виномъ и одного козленка, и послалъ съ Давидомъ, сыномъ своимъ къ Саулу. И пришелъ Давидъ къ Саулу и служилъ предъ нимъ, и очень понравился ему и сдѣлался его оруженосцемъ. И послалъ Саулъ сказать Іессею: пусть Давидъ служитъ при мнѣ; ибо онъ снискалъ благоволеніе въ глазахъ моихъ. И когда духъ отъ Бога бывалъ на Саулѣ; то Давидъ, взявъ гусли, игралъ, — и отраднѣе и лучше становилось Саулу и духъ злой отступалъ отъ него» (19-23).

Начало 17-ой главы говоритъ о нашествіи филистимлянъ на израильтянъ и о выходѣ филистимскаго единоборца, Голіаѳа, на поле битвы съ предложеніемъ сразиться съ нимъ одинъ на одинъ.

«И кричалъ (онъ) къ полкамъ Израильскимъ, говоря имъ: зачѣмъ вышли вы воевать? Не Филистимлянинъ ли я, а вы рабы Сауловы? Выберите у себя человѣка, и пусть сойдетъ ко мнѣ (8). Если онъ можетъ сразиться со мною и убьетъ меня, то мы будемъ вашими рабами; если же я одолѣю его и убью его, то вы будете нашими рабами и будете служить намъ (9). И сказалъ Филистимлянинъ: сегодня я посрамлю полки израильскіе; дайте мнѣ человѣка, и мы сразимся вдвоемъ (10). И услышали Саулъ и всѣ израильтяне эти слова филистимлянина, и очень испугались и ужаснулись» (11).

«Давидъ же былъ сынъ Ефраѳянина изъ Виѳлеема Іудина, по имени Іессея, у котораго было восемь сыновей. Этотъ человѣкъ во дни Саула достигъ старости и былъ старшій между женами (12). Три старшихъ сына Іессеевы пошли съ Сауломъ на войну: имена трехъ сыновей его, пошедшихъ на войну: старшійЕліавъ, второй за нимъ Аминадавъ, и третій Самма (13). Давидъ же былъ меньшій; трое старшихъ пошли съ Сауломъ (14). А Давидъ возвратился отъ Саула, чтобы пасти овецъ отца своего въ Виѳлеемѣ (15). И выступалъ Филистимлянинъ тотъ утромъ и вечеромъ, и выставлялъ себя сорокъ дней (16). И сказалъ Іессей Давиду, сыну своему: возьми для братьевъ своихъ ефу сушеныхъ зеренъ и десять этихъ хлѣбовъ и отнеси поскорѣе въ станъ къ своимъ братьямъ (17). А эти десять сыровъ отнеси тысяченачальнику, и навѣдайся о здоровьѣ братьевъ, и узнай о нуждахъ ихъ (18). Саулъ и они и всѣ израильтяне (находились) въ долинѣ дуба и готовились къ сраженію съ филистимлянами (19). И всталъ Давидъ рано утромъ, и поручилъ овецъ сторожу, и взявъ ношу пошелъ, какъ приказалъ ему Іессей, и пришелъ къ обозу, когда войско выведено было въ строй, и съ крикомъ готовилось къ сраженію (20). И расположили Израильтяне и Филистимляне строй противъ строя (21). Давидъ оставилъ свою ношу обозному сторожу и побѣжалъ въ ряды и, пришедши, спросилъ братьевъ своихъ о здоровьѣ (22). И вотъ когда онъ разговаривалъ съ ними, единоборецъ, по имени Голіаѳъ, Филистимлянинъ изъ Геѳа, выступаетъ изъ рядовъ филистимскихъ, и говоритъ тѣ слова, и Давидъ услышалъ (23). И всѣ израильтяне, увидѣвъ этого человѣка, убѣгали отъ него и весьма боялись (24). И говорили израильтяне: видите этого выступающаго человѣка? Онъ выступаетъ, чтобы поносить Израиля. Если бы кто убилъ его, одарилъ бы того царь великимъ богатствомъ, и дочь свою выдалъ бы за него, и домъ отца его сдѣлалъ бы свободнымъ въ Израилѣ (25). И сказалъ Давидъ людямъ, стоящимъ съ нимъ: что сдѣлаютъ тому, кто убьетъ этого филистимлянина и сниметъ поношеніе съ Израиля? Ибо кто этотъ необрѣзанный филистимлянинъ, что такъ поноситъ воинство Бога Живаго? (26). И сказалъ ему народъ тѣже слова, говоря: вотъ что сдѣлано будетъ тому человѣку, который убьетъ его (27). И услышалъ Еліавъ, старшій братъ Давида, что говорилъ онъ съ людьми, и разсердился Еліавъ на Давида и сказалъ: зачѣмъ ты сюда пришелъ, и на кого оставилъ немногихъ овецъ тѣхъ въ пустынѣ? Я знаю высокомѣріе твое и дурное сердце твое; ты пришелъ посмотрѣть на сраженіе (28). И сказалъ Давидъ: что же я сдѣлалъ? не слова ли это? (29). И отворотился отъ него къ другому и говорилъ тѣже слова и отвѣчалъ народъ ему по прежнему (30). И услышали слова, которыя говорилъ Давидъ, и пересказали Саулу, и тотъ призвалъ его» (31).

«И сказалъ Давидъ Саулу: пусть никто не упадаетъ духомъ изъ-за него: рабъ твой пойдетъ и сразится съ этимъ филистимляниномъ» (32).

Далѣе въ ст. 33-48 передается разговоръ Саула съ Давидомъ и выступленіе послѣдняго на единоборца Голіаѳа.

«И опустилъ Давидъ руку свою въ сумку и взялъ оттуда камень и бросилъ изъ пращи, и поразилъ Филистимлянина въ лобъ, такъ что камень вонзился въ лобъ его, и онъ упалъ лицомъ на землю (49). Такъ одолѣлъ Давидъ филистимлянина пращею и камнемъ, и поразилъ филистимлянина и убилъ его; меча же не было въ рукахъ Давида (50). Тогда Давидъ подбѣжалъ и наступилъ на филистимлянина, взялъ мечъ его и вынулъ его изъ ноженъ, ударилъ его и отсѣкъ имъ голову его. Филистимляне, увидѣвъ, что силачъ ихъ умеръ, побѣжали» (51).

Израильтяне преслѣдовали филистимлянъ; а Давидъ, взявъ голову Голіаѳа, отнесъ ее въ Іерусалимъ, а оружіе его положилъ въ шатрѣ своемъ (52-54).

«Когда Саулъ увидѣлъ Давида, выходившаго противъ филистимлянина, то сказалъ Авениру, начальнику войска: Авениръ, чей сынъ этотъ юноша? Авениръ сказалъ: да живетъ душа твоя, царь, я этого не знаю (55). И сказалъ царь: такъ спроси, чей сынъ этотъ юноша? (56). Когда же возвращался послѣ пораженія филистимлянина; то Авениръ взялъ его и привелъ къ Саулу, и голова филистимлянина была въ рукѣ его (57). И спросилъ его Саулъ: чей ты сынъ, юноша? И отвѣчалъ Давидъ: сынъ раба твоего, Іессея изъ Виѳлеема (58). Когда кончилъ (Давидъ) разговоръ съ Сауломъ, душа Іонаѳана прилѣпилась къ душѣ его, и полюбилъ его Іонаѳанъ, какъ свою душу (гл. 18, 1). И взялъ его Саулъ въ тотъ день, и не позволилъ ему возвратиться въ домъ отца его (2). Іонаѳанъ же заключилъ съ Давидомъ союзъ, ибо полюбилъ его какъ свою душу (3). И снялъ Іонаѳанъ верхнюю одежду свою, которая была на немъ, и отдалъ ее Давиду, также и прочія одежды свои и мечь свой и лукъ свой и поясъ свой (4). И Давидъ дѣйствовалъ благоразумно вездѣ, куда ни посылалъ его Саулъ, и сдѣлалъ его Саулъ начальникомъ надъ военными людьми, и это нравилось всему народу и слугамъ Сауловымъ (5). Когда они шли, при возвращеніи Давида съ побѣды надъ филистимляниномъ, выходили навстрѣчу Саулу царю (LXX: Давиду) женщины изъ всѣхъ городовъ израильскихъ съ пѣніемъ и плясками, съ торжественными тимпанами и съ кимвалами (6). И восклицали игравшія женщины: Саулъ побѣдилъ тысячи, а Давидъ — десятки тысячъ! (7). И Саулъ сильно огорчился, и непріятно было ему (LXX: Саулу) это слово, и онъ сказалъ: Давиду дали десятки тысячъ, а мнѣ тысячи; ему не достаетъ только царства (8). И съ того дня и потомъ подозрительно смотрѣлъ Саулъ на Давида (9). И было на другой день: напалъ злой духъ отъ Бога на Саула, и онъ бѣсновался въ домѣ своемъ, а Давидъ игралъ рукою своею на струнахъ, какъ и въ другіе дни; въ рукѣ у Саула было копье (10). И бросилъ Саулъ копье, подумавъ: пригвожду Давида къ стѣнѣ; но Давидъ два раза уклонился отъ него (11). И сталъ бояться Саулъ Давида; потому что Господь былъ съ нимъ, а отъ Саула отступилъ (12). И удалилъ его Саулъ отъ себя, и поставилъ его у себя тысяченачальникомъ, и онъ выходилъ и входилъ предъ народомъ (13). И Давидъ во всѣхъ дѣлахъ своихъ поступалъ благоразумно, и Господь (былъ) съ нимъ (14). И Саулъ видѣлъ, что онъ очень благоразуменъ, и боялся его (15). А весь Израиль и Іуда любили Давида, ибо онъ выходилъ и входилъ предъ ними (16). И сказалъ Саулъ Давиду: вотъ старшая дочь моя, Мерова; я дамъ ее тебѣ въ жену, только будь у меня храбрымъ, и веди войны Господни; ибо Саулъ думалъ: пусть не моя рука будетъ на немъ, но рука филистимлянина будетъ на немъ (17). Но Давидъ сказалъ Саулу: кто я, и что жизнь моя, и родъ отца моего въ Израилѣ, чтобы мнѣ быть зятемъ царя? (18). А когда наступило время отдать Мерову, дочь Саула, Давиду, то она была выдана въ замужество за Адріэла изъ Мехолы (19). И полюбила Давида Мелхола, дочь Саула; и когда возвѣстили Саулу, то это было пріятно ему (20). Саулъ думалъ: отдамъ ее за него, и она будетъ ему сѣтью, и рука филистимлянъ будетъ на немъ (LXX: была надъ Сауломъ). И сказалъ Саулъ Давиду: чрезъ другую ты породнишься нынѣ со мною (21). И приказалъ Саулъ слугамъ своимъ: скажите Давиду тайно: вотъ царь благоволитъ къ тебѣ, и всѣ слуги его любятъ тебя; итакъ будь зятемъ царя» (22).

Подъ условіомъ доставленія ста краеобрѣзаній филистимскихъ Саулъ соглашается выдать дочь свою Мелхолу за Давида. Давидъ исполняетъ условіе и дѣлается зятемъ Саула (23-28).

«И сталъ Саулъ еще больше бояться Давида; и сдѣлался врагомъ его на всю жизнь (29). И когда вожди филистимскіе вышли, Давидъ съ самаго выхода ихъ дѣйствовалъ благоразумнѣе всѣхъ слугъ Сауловыхъ, и весьма прославилось имя его» (30).

Изъ выписаннаго мазоретскаго текста 17-ой и 18-ой главы, въ которомъ отсутствующее въ переводѣ LXX отмѣчено курсивомъ, видно что разница между мазоретскимъ и греческимъ чтеніемъ заключается въ томъ, что послѣднему сравнительно съ мазоретскимъ не достаетъ 37 полныхъ стиховъ и 5 (не считая 18, 28 и 27) полустиховъ. Правда, нѣкоторыя рукописи греческаго перевода, и прежде всего рукопись александрійская, заключаютъ въ себѣ всѣ эти стихи. Однако это нисколько не подвергаетъ сомнѣнію тотъ очевидный фактъ, что въ первоначальномъ текстѣ перевода LXX указанныхъ нами стиховъ не было, Самая близкая къ первоначальному тексту LXX рукопись, именно Ватиканская, не имѣетъ этихъ стиховъ. А тѣ кодексы, которые имѣютъ ихъ одинаково съ кодексомъ александрійскимъ, отмѣчаютъ ихъ астерисками, т. е. прямо свидѣтельствуютъ о томъ, что виновникъ ихъ происхожденія въ греческомъ переводѣ никто иной, какъ Оригенъ, восполнявшій изъ позднѣйшихъ греческихъ переводовъ тѣ пробѣлы, которые находилъ онъ въ текстѣ LXX по сравненію съ текстомъ еврейскимъ. Наконецъ, самый текстъ прибавленныхъ Оригеномъ стиховъ сохранилъ въ себѣ весьма ясный слѣдъ своего позднѣйшаго происхожденія. 12-й стихъ вмѣсто евр.: «Давидъ же былъ сынъ Ефраѳянина» и д. въ греческихъ манускриптахъ читается такъ: «и сказалъ Давидъ, сынъ Ефраѳянина. Этотъ былъ» и д. Выраженіе «и сказалъ Давидъ» отсутствуетъ въ еврейскомъ подлинникѣ и не имѣетъ никакого смысла въ греческомъ переводѣ, такъ какъ ни ранѣе, ни послѣ этого выраженія мы не находимъ вблизи его словъ Давида. Рѣчь его начинается чрезъ цѣлыхъ 20 стиховъ! Откуда же взялись слова 12 ст. «и сказалъ Давидъ»? Происхожденіе ихъ можно объяснить лишь такимъ образомъ. Въ первоначальныхъ спискахъ, съ которыхъ списаны были рукописи полной редакціи, за 11-мъ стихомъ слѣдовалъ непосредственно стихъ 32-й, начинающійся со словъ: «и сказалъ Давидъ Саулу». Но противъ начала 32 стиха на поляхъ стояло прибавленіе изъ 20 стиховъ, сдѣланное позднѣйшимъ справщикомъ. Переписчикъ, списавъ 11-й стихъ и начавъ писать слѣдующій за нимъ въ текстѣ 32-й стихъ, замѣтилъ дополненіе, стоящее на поляхъ, и вписалъ его уже въ текстъ, искусно привязавъ его къ написаннымъ уже имъ словамъ: «и сказалъ Давидъ». Итакъ несомнѣнно, что первоначальный текстъ LXX не содержалъ указанныхъ нами стиховъ, какъ не содержитъ ихъ теперь рукопись ватиканская.

Какъ же смотрѣть на это обстоятельство?

Ясно, что оно не могло быть плодомъ ненамѣренной ошибки писца. Невозможно, чтобы послѣдній не примѣтилъ и опустилъ ошибочно одно отдѣленіе въ 20 стиховъ, другое въ 9 стиховъ. Еще невѣроятнѣе становится это предположеніе въ виду того, что при опущеніи цѣлыхъ отдѣловъ въ 6 мѣстахъ связь разсказа нисколько не страдаетъ, въ чемъ можно убѣдиться прочитавъ выписанный нами текстъ, опуская курсивъ. Столь же невѣроятно и другое предположеніе, что LXX намѣренно опустили недостающія у нихъ мѣста, хотя и имѣли ихъ въ своемъ оригиналѣ. Во 1-хъ, насколько позволяетъ судить общій характеръ перевода LXX, совсѣмъ не въ духѣ послѣднихъ было сокращать священный текстъ. Ихъ скорѣе можно упрекнуть въ противномъ, именно въ прибавленіяхъ къ тексту еврейскому. Но допустимъ, что для этого мѣста было сдѣлано исключеніе LXX-ю. Допустимъ, что они нашли что-либо неудобное въ текстѣ еврейскомъ и опустили. Но таково могло быть одно, много два мѣста, и притомъ такихъ, которыя заключали бы въ себѣ что-либо особенное. Но здѣсь такихъ мѣстъ 6 и притомъ въ разныхъ частяхъ главъ. И при всемъ желаніи, при всей критической строгости въ большей части этихъ мѣстъ нельзя указать рѣшительно ничего такого, что могло бы побудить переводчиковъ опустить ихъ. Всѣ эти соображенія вынуждаютъ насъ признатъ, что бывшій въ рукахъ греческихъ переводчиковъ еврейскій оригиналъ не заключалъ въ себѣ тѣхъ стиховъ, которыхъ нѣтъ въ переводѣ LXX. Съ другой стороны невѣроятно, чтобы стихи эти были вставкою позднѣйшаго времени, явившеюся въ текстѣ мазоретскомъ послѣ перевода LXX. То, что мы знаемъ изъ исторіи подлиннаго текста, не благопріятствуетъ такому предположенію. Должно думать, что теперешнее мазоретское чтеніе разбираемаго мѣста существовало еще во время перевода александрійскаго, хотя и не было достояніемъ всѣхъ тогдашнихъ еврейскихъ рукописей. Однако позволительно спросить, какое же изъ этихъ чтеній есть чтеніе первоначальное, вышедшее изъ-подъ руки св. писателя? Мы уже сказали, что рѣшительныхъ данныхъ для сужденія объ этомъ нѣтъ; но можно указать основанія для болѣе или менѣе вѣроятнаго предположенія. Основанія эти слѣдующія.

1. Нельзя не замѣтить, что первое недостающее въ греческомъ текстѣ отдѣленіе (17, 12-31) нарушаетъ связное и плавное теченіе разсказа о побѣдѣ Давида надъ Голіаѳомъ. Безъ него повѣствованіе имѣетъ болѣе послѣдовательный видъ. Въ частности представляется излишнимъ замѣчаніе 12-го ст. о личности Давида послѣ того, что было сказано о немъ въ предшествующей главѣ. Стихъ этотъ производитъ такое впечатлѣніе, что какъ будто о Давидѣ говорится здѣсь въ первый разъ. При этомъ въ выраженіи «и Давидъ былъ сынъ мужа Ефраѳянина этого» (точный переводъ), послѣднее мѣстоимѣніе, неудобное въ 12-мъ ст., такъ какъ въ 17-ой гл. рѣчи объ Іессеѣ не было, показываетъ повидимому, что отдѣленіе это стояло первоначально въ другой связи. Далѣе, неожиданно нѣсколько представляется здѣсь Давидъ снова пастухомъ, пасущимъ овецъ своего отца (15), послѣ того какъ онъ, понравившись Саулу, сдѣлался его оруженосцемъ и сталъ служить при немъ (16, 21-22). Гораздо естественнѣе встрѣтить Давида на полѣ битвы вмѣстѣ съ Сауломъ, въ качествѣ его оруженосца, какъ это по тексту греческому. По мазоретскому тексту Давидъ явился на полѣ сраженія случайно. Онъ оставляетъ ношу свою обозному сторожу (22) и идетъ въ ряды войска. Однако же въ ст. 54 сказано, что онъ положилъ оружіе Голіаѳа «въ шатрѣ своемъ». Въ ст. 13 и 14 мы встрѣчаемъ повторенія (трое старшихъ пошли на войну съ Сауломъ); при этомъ повѣствователь отъ братьевъ переходитъ къ Давиду, отъ Давида къ братьямъ, потомъ опять къ Давиду. Изъ Виѳлеема онъ переносится мыслью на поле битвы (16), потомъ опять въ Виѳлеемъ (17-18), далѣе снова на поле битвы (19) и снова въ Виѳлеемъ (20). Все это имѣетъ такой видъ какъ будто повѣствователь этого отдѣла затруднялся связать его съ послѣдующимъ и предшествующимъ. А между тѣмъ 32 стихъ имѣетъ такой характеръ, какъ будто онъ слѣдовалъ первоначально за ст. 11. Давидъ говоритъ здѣсь: «пусть никто не упадаетъ духомъ изъ за него». Послѣднее слово стоитъ повидимому внѣ связи съ послѣдними стихами прибавленія, гдѣ нѣтъ рѣчи о Голіаѳѣ, и напротивъ имѣетъ близкое отношеніе къ ст. 11, гдѣ идетъ рѣчь о Голіаѳѣ. Всѣ эти неудобства не имѣютъ мѣста въ переводѣ LXX.

2. Послѣдніе 4 стиха 17-ой гл., опущенные въ переводѣ LXX, представляютъ еще большее затрудненіе. Странно на самомъ дѣлѣ, какимъ образомъ Саулъ могъ спрашивать Авенира о личности Давида, объ его отцѣ (55. 56. 58), послѣ того какъ онъ самъ незадолго передъ тѣмъ посылалъ къ Іессею посла сказать ему: «пусть Давидъ служитъ при мнѣ» (16, 22). Какъ могъ не знать Саулъ своего оруженосца (ср. 16, 21)? Греческій переводъ не заключаетъ въ себѣ подобныхъ недоумѣній.

3. Ходъ дальнѣйшихъ событій, слѣдующихъ за побѣдой Давида надъ Голіаѳомъ, по тексту LXX представляется въ такомъ видѣ. При возвращеніи Давида — побѣдителя израильскія женщины встрѣчаютъ его громкими изъявленіями восторга. Ихъ энтузіазмъ возбуждаетъ зависть Саула, который начинаетъ бояться Давида, видя въ немъ своего соперника. Онъ, хотя и съ честью, отстраняетъ его отъ себя. Давидъ изъ оруженосца Саула дѣлается начальникомъ войска. Но поведеніе новаго начальника снискиваетъ ему любовъ народа и симпатію Мелхолы. Боязнь Саула увеличивается, онъ рѣшается воспользоваться любовью дочери своей, чтобы освободиться отъ Давида. Видимо оказывая высокую честь Давиду, онъ въ душѣ замышляетъ погубить его, поставивъ ему опасное для него условіе. До сихъ поръ Саулъ никому не открывалъ, что было у него на душѣ. Но послѣ неудачи, когда Давидъ, исполнивъ условіе Саула, остался цѣлъ и невридимъ, вражда Саула еще болѣе усиливается, и замыслы его дѣлаются яснѣе и открытѣе. Онъ замышляетъ уже убійство (гл. 19-я) и соучастникомъ его хочетъ сдѣлать Іонаѳана, сына своего, и слугъ своихъ. Но Іонаѳанъ усовѣщеваетъ отца своего и побуждаетъ его отказаться отъ своихъ замысловъ. Однако новыя побѣды Давида доводятъ Саула до того, что онъ рѣшается собственными руками умертвить Давида. Во время игры Давида онъ бросастъ въ него копье, но Давидъ остается живъ. — Нельзя не видѣть, что повѣствованіе перевода LXX не только связно и послѣдовательно, но и психологически въ высшей степени естественно. Развитіе нравственнаго недуга Саула представлено здѣсь такъ, что каждый фазисъ его является естественнымъ продолженіемъ предыдущаго. Мазоретскій же текстъ оказывается не столь послѣдовательнымъ. Плавное теченіе разсказа въ немъ нарушается отступленіями, представляющими собою по большей части повтореніе того, что сказано въ послѣдующихъ стихахъ или главахъ. Такъ въ началѣ 18-ой гл. изображается любовь Іонаѳана къ Давиду. Въ сущности здѣсь содержится тоже, что и въ слѣдующей главѣ. Но тамъ любовь Іонаѳана объясняетъ, почему Іонаѳанъ предупредилъ покушеніе Саула на жизнь Давида. Здѣсь же изображеніе ея, перенося дѣйствіе во дворецъ Саула, кажется нѣсколько преждевременнымъ, такъ какъ въ 6-мъ ст. говорится только о возвращеніи Давида съ побѣды. Точно также и въ 5-мъ ст. повторенъ разсказъ о томъ, что Саулъ сдѣлалъ Давида начальникомъ надъ войскомъ (ср. 13 ст.). И это повтореніе насколько излишне, настолько и неумѣстно. Изъ словъ 13-го ст.: «и удалилъ его Саулъ отъ себя, и поставилъ его у себя тысяченачальникомъ», видно, что назначеніе Давида начальникомъ имѣло цѣлью удаленіе его и вызвано было тѣмъ, о чемъ до 5-го ст. еще не было разсказано, именно завистью и боязнью Саула. Въ отдѣленіи 9-11 ст. разсказывается о покушеніи Саула на жизнь Давида совершенно тоже, что и въ послѣдующей главѣ. Насколько оно естественно въ послѣднемъ случаѣ, мы видѣли. Поставленное же здѣсь, оно дѣлаетъ неяснымъ послѣдовательное развитіе зависти и ненависти Саула и затрудняетъ объясненіе нѣкоторыхъ фактовъ. Неужели одни восклицанія израильскихъ женщинъ подѣйствовали на Саула столь сильно, что онъ, не узнавъ еще настроенія всего народа, которое обнаружилось послѣ, рѣшился убить Давида? Какъ Давидъ могъ отнестись съ тою довѣрчивостью къ Саулу, какую обнаружилъ онъ по дальнѣйшему разсказу, если бы Саулъ на другой день послѣ побѣды Давида бросилъ въ него копье? Подобное же покушеніе Саула вызвало впослѣдствіи бѣгство Давида (19, 10). Отдѣленіе 17-19 заключаетъ разсказъ о предложеніи Саула руки старшей его дочери Меровы Давиду, чего нѣтъ у LXX. Фактъ этотъ конечно не заключаетъ въ себѣ ничего невозможнаго. Неясно только, какъ Давидъ довѣрчиво отнесся къ вторичному предложенію послѣ того, какъ Саулъ такъ зло посмѣялся надъ нимъ. Прибавленіе въ 21-мъ ст. («и сказалъ Саулъ Давиду: чрезъ другую ты породнишься со мною») не слишкомъ соотвѣтствуетъ дальнѣйшимъ словамъ 22-го ст. «и приказалъ Саулъ слугамъ своимъ: скажите Давиду тайно». Наконецъ заключеніе 18 главы, говорящее о благоразуміи Давида, есть повтореніе въ третій уже разъ того, что сказано было въ 16 гл. (18 ст.). Во второй разъ повторено это въ опущенномъ у LXX 5 стихѣ 18 гл.

Изъ представленнаго анализа видно, что по переводу LXX историческій разсказъ менѣе сложенъ, болѣе послѣдователенъ и простъ, чѣмъ по тексту мазоретскому. Правда, послѣдній не содержитъ въ себѣ противорѣчій и ничего такого, что никакъ не могло быть написано однимъ писателемъ. Священные писатели не заботились о красотѣ изложенія, о связности и послѣдовательности разсказа, ибо они считали это не имѣющимъ значенія для ихъ главной цѣли. Поэтому, если бы священный текстъ дошелъ до насъ въ одномъ видѣ, мы ни на минуту не усумнились бы въ принадлежности вышеизложеннаго разсказа, какъ онъ передается въ текстѣ мазоретскомъ, одному лицу. Но до насъ дошли два текста этого разсказа; и оба они древніе. Слѣдовательно позволительно избрать одинъ изъ нихъ, какъ наиболѣе древній. Было бы поистиннѣ несправедливостью къ древнѣйшему переводу библіи, если бы мы, не вникая въ сущьность дѣла, объявили переводъ LXX въ данномъ мѣстѣ неисправнымъ. Справедливость и то высокое уваженіе, какимъ издревле пользовался греческій переводъ въ христіанскомъ мірѣ, требуютъ безпристрастно сравнить и по достоинству оцѣнить оба чтенія: чтеніе мазоретское и греческое. Сравненіе это, конечно посильное, мы и представили. Болѣе или менѣе вѣроятный результатъ его оказался въ пользу переводу LXX. Мы предполагаемъ поэтому, что чтеніе LXX есть чтеніе древнѣйшее и первоначальное. Добавленія же текста мазоретскаго явились нѣсколько позднѣе и сдѣланы конечно на основаніи или живаго іудейскаго преданія, или какого-либо письменнаго источника, почему и достойны полнаго уваженія.

Все, что мы сказали до сихъ поръ, нисколько не имѣло цѣлью доказать преимущество греческаго перевода предъ мазоретскимъ текстомъ вообще. Такая мысль лишена была бы всякаго научнаго достоинства. Внимательно прочитывая греческій текстъ и сравнивая его съ еврейскимъ, всякій можетъ замѣтить весьма много такихъ различій между ними, вина которыхъ съ несомнѣнностью падаетъ на греческихъ переводчиковъ, причемъ число такихъ отступленій отъ первоначальнаго чтенія въ греческомъ во много разъ превосходитъ число поврежденій въ текстѣ мазоретскомъ. Сказанное нами выше имѣло цѣлью лишь показать, что нельзя безусловно и во всемъ отдавать предпочтеніе тексту мазоретскому, что въ нѣкоторыхъ случаяхъ греческій переводъ сохранилъ лучшее сравнительно съ подлинникомъ чтеніе, чтеніе вѣрное и первоначальное, вслѣдствіе чего пероводъ LXX имѣетъ не только авторитетъ изначала въ христіанской Церкви употребляемаго перевода, но и авторитетъ наилучшаго критическаго средства при исправленіи текста мазоретскаго. Употребленіе его не церковное только, но и научное.

Примѣчанія:
[1] Свыше 600 рукописой имѣлъ подъ руками Кенникотъ; сверхъ этихъ до 725 новыхъ рукописей сравнивалъ де-Росси. Вмѣстѣ же съ другими открытыми послѣ Кенникота и де-Росси и значущимися въ каталогахъ разныхъ библіотекъ, число ихъ доходитъ до 2000. См. König Einleit. in d. A. T. 1893, S. 16.
[2] Кромѣ указанныхъ талмудъ содержитъ еще много предписаній относительно списыванія священныхъ книгъ. Вотъ нѣкоторыя изъ нихъ. Каждый листъ непремѣнно долженъ быть разлиневанъ и вмѣщать въ себѣ не менѣе трехъ и не болѣе восьми столбцовъ. Чернила должны быть черныя. Верхнія поля рукописи шириною должны быть въ три пальца, нижнія — въ четыре, а промежутки между столбцами въ два пальца. Между пятью книгами торы должно оставлять пустыми по четыре строки. Каждый столбецъ долженъ заключать 48-60 строкъ, каждая строка — 30 буквъ. Писецъ долженъ списывать непремѣнно съ другаго экземпляра, ни одной буквы не можетъ написать онъ по памяти; причемъ прежде чѣмъ написать слово, онъ долженъ отчетливымъ голосомъ произнести его. Буквы слѣдуетъ писать такъ, чтобы айнъ не былъ одинаковъ съ алефъ, бетъ — съ кафъ, гимель — съ цаде, вавъ — съ іодомъ, решь — съ далетъ и т. д. Ср. König S. 28.
[3] См. начертаніе буквъ по двернееврейскому шрифту въ концѣ еврейской грамматики Гезеніуса.
[4] Причина этой описки лежитъ, можетъ быть, въ звуковомъ сходствѣ обоихъ словъ.
[5] Lehrbuch der hist. krit-Einleitund in d. A. T 1873. s. 610-611.
[6] Его литографированныя лекціи: Jntroduotion à la critique Génerale de l’ Ancien Testament. Tome premier. 1886-1887 p. 30.
[7] См. всѣ эти чтенія у Фильда, Origenis hexaplorum in V. T. fragmenta. 1875. T. I. p. 506.
[8] Русск. Іевосѳей.
[9] Русск. Мемфивосѳей.
[10] Склонность позднѣйшихъ іудеевъ замѣнять библейскія выраженія новыми, болѣе соотвѣтствовавшими ихъ богословскимъ воззрѣніямъ, особенно ясно сказалась въ древнихъ арамейскихъ переводахъ библіи, именно въ таргумахъ Онкелоса и Іонаѳана, бывшихъ у іудеевъ въ высокомъ почитаніи. Въ томъ и другомъ таргумѣ замѣтно стремленіе избѣгать антропоморфизмовъ и провести ту идею, что никакое дѣйствіе и явленіе Божіе не бываетъ безъ посредства. Отсюда слово «Богъ» почти вездѣ замѣняется выраженіями: «шехина», «мемра» и «іекара» (т. е. слава Божія). Вмѣсто евр. «явился Богъ» (Іакову — Быт. 30, 7) Онкелосъ читаетъ: «явились ангелы Іеговы». Вмѣсто евр. «и Адамъ сталъ какъ одинъ изъ насъ, зная добро и зло», онъ переводитъ: «вотъ Адамъ сталъ единственнымъ въ мірѣ, такъ какъ онъ самъ собою позналъ добро и зло». Вмѣсто евр.: «и раскаялся Богъ» (Быт. 6, 6) Онкелосъ имѣетъ: «повелѣлъ Онъ чрезъ свое мемра (т. е. слово) разрушить силы ихъ». Точно также Іонаѳанъ выраженіе «Очи Господа Бога» замѣняетъ словами «Господь Богъ». Вмѣсто «Іегова» переводитъ «слово Іеговы». Вмѣсто пророковъ онъ называетъ иногда книжниковъ (Ис. 9, 14; 28, 7 и др.). Извѣстный символическій поступокъ пр. Осіи здѣсь совсѣмъ опущенъ.
[11] Для удобства читателей переводъ Syro-hexaplaris обратно переведенъ на греческій языкъ Фильдомъ въ его Origenis Hexaplorum fragmenta.
[12] Кодексы съ астериками въ вышеуказанныхъ мѣстахъ помѣчены въ Haxaplorum fragmenta.
[13] Стараніе ученыхъ критиковъ возстановить переводъ LXX въ чистомъ видѣ по существу своему неосуществимо. Вѣрное средство для этого видятъ въ возстановленіи рецензіи антіохійскаго пресвитера Лукіана, о которой упоминаетъ Іеронимъ. Но помимо того, что для этой цѣли слишкомъ мало критическаго и болѣе или менѣе вѣрнаго матеріала, если бы даже рецензія Лукіана и увидѣла снова свѣтъ Божій, то все же мы имѣли бы только обработку текста LXX по тексту еврейскому позднѣйшаго времени.
[14] Такъ читаютъ двѣ евр. рукописи у Кенникота и одна у де-Росси.
[15] Поэтому совершенно основательно поступилъ русскій переводчикъ, переведши это мѣсто по тексту греческому.
[16] 3-е л. ед. ч. Гиф. Прош. сов. отъ ישׁע.
[17] 1-е л. ед. ч. Гиф. Прош. нес. для выраженія буд. вр.
[18] Въ подлинникѣ греческій переводъ 41 ст. таковъ: Καὶ εἶπε Σαούλ· Κύριε ὁ Θεὸς ᾿Ισραήλ, τί ὅτι οὐϰ ἀπεϰρίϑης τῷ δούλῳ σήμερον; εἰ ἐν ἐμοὶ ἢ ἐν ᾿Ιωνάϑαν τῷ υἱῷ μου ἡ ἀδιϰία; Κύριε ὁ Θεὸς ᾿Ισραὴλ δὸς δήλους, ϰαὶ ἐὰν τάδε εἴπῃς, δὸς δὴ τῷ λαῷ Σου ᾿Ισραήλ δὸς δὴ ὁσιότητα. Послѣдную фразу, значущую собственно: «и если это скажетъ, дай народу твоему Израилеву, дай святость», слѣдуетъ признать поврежденною. Τάδε εἴπῃς образовалось изъ ἦν ἀδιϰία, такъ какъ послѣднее читается какъ въ древнелатинскомъ переводѣ, сдѣланномъ съ греческаго, такъ и въ текстѣ Пешито исправленномъ въ этомъ мѣстѣ Іаковомъ Эдесскимъ по переводу LXX. Помѣщенный нами выше переводъ съ греческаго сдѣланъ нами по исправленному тексту.
[19] Греч. οὐϰ ἔστι (слав. нѣсть) есть по всей вѣроятности описка вмѣсто οὐϰ ἔσται (да не будетъ).
[20] Для наглядности мы транскрибируемъ букву ה и не обозначаемъ нѣкоторыхъ гласныхъ.

Источникъ: В. Мышцинъ. Нуженъ-ли намъ греческій переводъ Библіи при существованіи еврейскаго подлинника? // Журналъ «Богословскiй Вѣстникъ, издаваемый Московскою Духовною Академiею». — Сергiевъ Посадъ: «2=я Типографiя А. И. Снегиревой». — 1895. — Томъ I. — Февраль. — С. 214-228, 345-373.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0