Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 28 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИСТОРІЯ ПЕРЕВОДА

Н. Н. Глубоковскій († 1937 г.)
Славянская Библія.

Въ числѣ библейскихъ изданій на 900 языкахъ Славянская Библія не занимаетъ выдающагося положенія ни по древности происхожденія, ни по обширности вліянія. Но это — наша, Славянская Библія, и потому она заслуживаетъ всегдашней памяти нашей и спеціальнаго воспоминанія — особенно по такимъ достопамятнымъ случаямъ, каковъ настоящій.

Славянская Библія есть памятникъ общеславянскаго христіанскаго воскресенія, основа, начало и спутникъ культуры всѣхъ славянскихъ народовъ. Правильнѣе сказать, тутъ одно неразрывно отъ другого и второе условливается первымъ, потому что Христіанство воплощаетъ «свѣтъ истинный», призываетъ всѣхъ къ чистой просвѣщенности и обязываетъ къ свободному прогрессу. Значитъ, Славянская Библія является неизмѣннымъ и внушительнымъ призывомъ къ религіозно-христіанской цивилизаціи въ самомъ широкомъ, общегуманитарномъ смыслѣ. Съ другой стороны, она «по своему происхожденію» «въ началѣ своемъ (согласно словамъ знаменитаго митрополита Московскаго Филарета /Дроздова/, † 1877 г., 19 ноября, въ извѣстной его запискѣ «О догматическомъ достоинствѣ и охранительномъ употребленіи греческаго семидесяти толковниковъ и славянскаго переводовъ Священнаго Писанія», Москва 1858 г.) не есть произведеніе обыкновенной учености, но плодъ апостольской ревности святыхъ Кирилла и Меѳодія», озарена сіяніемъ священности по самому возникновенію, первоначальному христіанско-миссіонерскому «примѣненію и всегдашнему церковно-богослужебному употребленію, какъ священнѣйшая книга всего христіанскаго славянства».

Изложеннымъ рѣшительно констатируется специфическая качественность самаго библейскаго содержанія, и лишь достоинствомъ послѣдняго точно опредѣляется степень полезности и благотворности христіанскаго просвѣщенія въ прошломъ, спасительность его въ трагическомъ настоящемъ и живительность для смутнаго будущаго, которое непремѣнно должно быть возрождающе-свѣтоноснымъ, ибо безъ такой бодрящей увѣренности все минувшее станетъ напраснымъ, а нынѣшнее безсмысленнымъ. Всѣ эти существенные вопросы рѣшаются тѣмъ простымъ фактомъ, что наша Славянская Библія даетъ органическое объединеніе Ветхаго и Новаго Завѣта, гдѣ первый свидѣтельствуетъ объ историческомъ предуготовленіи втораго, который описываетъ уже всецѣлое, божественное завершеніе всемірнаго процесса. Посему вся Славянская Библія по своему идейному характеру оказывается христіанской книгой, хотя и различной по силѣ выраженія этой стихіи согласно ходу вселенской исторіи.

Это несомнѣнное свойство принудительно требуетъ научно выяснить, насколько истинна и законна такая сплошная христіанизація Славянской Библіи, и нѣтъ ли тутъ пристрастнаго перенесенія позднѣйшаго на раннѣйшее, которое естественно рисуется подготовляющимъ и оправдывающимъ моментомъ? Понятно, что при подобномъ положеніи христіанское увѣнчаніе не будетъ обезпеченнымъ сразу своимъ фактическимъ предвареніемъ и, слѣдовательно, не безспорнымъ по своей нормальности въ историческомъ развитіи человѣчества.

I.

Отсюда и все дѣло пріобрѣтаетъ глубочайшее значеніе для нашей вѣры и культуры и должно быть разсмотрѣно не менѣе принципіально. Здѣсь въ отношеніи Славянской Библіи вся разгадка заключается въ томъ, что ветхозавѣтная ея часть есть воспроизведеніе греческой передачи еврейскаго оригинала въ «переводѣ LXX толковниковъ» и по своему содержанію всецѣло зависитъ отъ греческаго прототипа. Такъ неизбѣжно двигается старый и практически едва ли разрѣшимый (ранѣе Рим. 11, 25 и слѣд.) споръ о сравнительномъ достоинствѣ LXX и нынѣшняго еврейскаго текста, именуемаго масоретскимъ. Они весьма сильно различаются между собой, а касательно мессіанско-христіанской стихіи чаще всего совсѣмъ противоположны, почему при одинаковомъ библейскомъ основаніи получились и продолжаютъ существовать столь взаимоисключающіе и реально непримиримые выводы, какъ іудейство и Христіанство. Не виновны ли въ этомъ LXX толковниковъ, давшихъ произвольную, даже антибиблейскую интерпретацію традиціонныхъ библейскихъ текстовъ? Вѣдь издавна провозглашалось, что этотъ переводъ равенъ по своей гибельности акту слитія Израильтянами при Синаѣ золотаго тельца, и что по окончаніи работы мракъ покрылъ всю землю на три дня, какъ тьмою называется и установленный по сему случаю постъ. По сравненію съ этой злочестивой фальсификаціей еврейская масоретская редакція рекомендуется божественно неприкосновенной и человѣчески неповрежденной, для которой справедлива абсолютная догма рабби Акибы бен-Іосефа (ум. около 132 г. по Р. X.), что въ ней всякое слово, частица и буква имѣютъ значеніе и служатъ спеціальнымъ цѣлямъ. Въ такомъ случаѣ и цѣнность греческой версіи будетъ условливаться тѣмъ, насколько послѣднее утвержденіе, выдаваемое за нѣкую аксіому, фактически правильно и научно неотразимо. Объ этомъ должна намъ точно сказать объективная исторія формированія масоретскаго текста.

Зарожденіе его относится къ послѣплѣнному времени и связывается съ именемъ Ездры (около половины V-го вѣка до Р. X.), который даже почитается вторымъ Моисеемъ, какъ возстановитель священныхъ еврейскихъ писаній. Говорится и больше того, что ввиду утраты подлинниковъ онъ вдохновенно «написалъ» ихъ по памяти. Видимо, участіе Ездры въ реконструкціи библейской письменности было огромное, почти творческое. Подробностей этой работы мы не знаемъ, но о характерѣ ея можемъ судить съ достаточной вѣроятностью по всей реставраціонной дѣятельности Ездры. Онъ стремился создать чистое іудейство, чуждое всякихъ внѣшнихъ вліяній и самомалѣйшихъ постороннихъ соприкосновеній.

Его идеаломъ былъ «народъ Божій по закону Господню», свободный отъ несродныхъ примѣсей по плоти и номистически корректный по духу. Въ этомъ направленіи Ездра былъ непреклоненъ до крайности и неумолимъ до безпощадности, чего частью требовала и его непримиримая націоналистическая задача. Въ этихъ интересахъ новый Моисей расторгнулъ сотни (если только не тысячи) легализованныхъ браковъ евреевъ съ иноплеменницами, заставивъ мужей отпустить такихъ женъ — даже со всѣмъ потомствомъ (1 Ездр. 10, 3). Совершалось это жестокое насиліе для того, чтобы отдѣлить сѣмя Израилево отъ иноплеменниковъ (Неем. 9, 2) и чтобы это «святое сѣмя» не смѣшивались съ отвратительными народами (1 Ездр. 9, 2. 14), а впредь воспрещалось Израильтянамъ всякія брачныя связи съ иноплеменницами (1 Ездр. 9, 12; Неем. 10, 10), вплоть до нынѣшнихъ временъ.

При столь тяжкой заботливости о плотскомъ очищеніи Израиля для всего будущаго — какъ можно было не поусердствовать еще больше о наичистѣйшемъ традиціонномъ легальизмѣ? А съ другой стороны, и самая безжалостная плотская чистка не могла бы пройти гладко безъ обязывающаго письменнаго авторитета въ богооткровеніемъ издревле законѣ, который посему нужно было представить во всей точности и строгости. Во всѣхъ отношеніяхъ систематическая ревизія священныхъ еврейскихъ книгъ оказывалась необходимой и основоположительной во многообъемлющей реформаторской работѣ Ездры. Мы согласны, что для всесовершеннаго исполненія этого важнаго и труднаго книжнаго дѣла у него едва ли было достаточно свободнаго времени и сосредоточеннаго спокойствія, но это требовало лишь опытныхъ помощниковъ, какихъ Ездра имѣлъ и по другимъ частямъ осуществлявшейся реогранизаціи. И преданіе іудейское утверждаетъ, что тогда была образована и функціонировала такъ наз. «Великая синагога» въ количествѣ 120 членовъ по примѣру совѣта старѣйшинъ при Моисеѣ (Исх. 18, 21-26; 25, 1). По совокупности всѣхъ данныхъ я считаю это извѣстіе вполнѣ достовѣрнымъ и фактически соотвѣтствующимъ всѣмъ историческимъ условіямъ. Дальше понятно, что книжническая пурификація гармонировала съ практической очистительностью, а разъ послѣдняя была націоналистически-исключительною (Неем. 13, 3: «они отдѣлили все иноплеменное отъ Израиля»), то одинаковой должна быть и первая, божественно узаконяющей націоналистическій эксклюзивизмъ. Все сомнительное въ этомъ партизанскомъ смыслѣ было исключено и уничтожено, или ограничено по своему значенію и вліянію, какъ, напр., даже книга пророка Даніила, а остальное внесено въ канонъ, неприкосновенный ни по достоинству, ни по количеству, ибо къ этимъ книгамъ уже «нельзя ничего прибавить, или отнять отъ нихъ, ни перетолковать» (Jos. Flavii Contra Apionem 1, 8). Всякое непочтительное касаніе ихъ «оскверняло руки», т. е. дѣлало ихъ святотатственно-скверными. Въ свою очередь и увеличеніе каноническаго сборника стало фактически невозможнымъ по причинѣ объявленнаго прекращенія во Израилѣ пророчества, которое замѣнялось какимъ-то темнымъ суррогатомъ въ «батколъ», означавшемъ туманные отголоски невѣдомаго голоса свыше.

Такъ Ездра создалъ себѣ еще и славу «печати завѣта», заключивъ путь для дальнѣйшей канонической литературы и санкціонировавъ окончательный письменный авторитетъ въ своемъ единственномъ кодексѣ. Продолжатели должны были строго охранять его и примѣнять буквалистически пунктуально. На нихъ (въ лицѣ мужей Великой синагоги) падала спеціальная миссія — воздвигать и укрѣплять ограду вокругъ закона въ Ездриной редакціи, чтобы никто не могъ проникать туда и всѣ лишались самомалѣйшихъ способовъ къ свободному распоряженію тамъ. Напротивъ, уполномоченные стражи номизма были облечены догматическимъ величіемъ и рѣшительнымъ самовластіемъ. Провозглашалось и принималось непререкаемо, что слова книжниковъ имѣютъ большее значеніе, чѣмъ слова закона Моисеева. Практическое осуществленіе послѣдняго, разсчитаннаго на полупатріархальныя условія быта, нимало не сходныя съ позднѣйшими, оказывалось явно невозможнымъ даже относительно по прямому смыслу номистическихъ заповѣдей, но оно хорошо облегчалось тѣмъ, что новымъ законникамъ достаточно было найти нѣкую «асмахту», или точку опоры, и они уже вправѣ были дѣлать всякіе выводы и всѣ нужныя имъ приспособленія теоретическаго и практическаго свойства.

Это были господа и владыки вѣры и дѣла, безконтрольные и безспорные въ узко націоналистическомъ храненіи закона по его специфическому пониманію и тѣсному толкованію. А о результатахъ этого раввинистическаго абсолютизма краснорѣчиво говорятъ нѣкоторые ясные и яркіе факты. Еврейская Библія въ своемъ подлинникѣ была недоступна большинству іудейскаго народа и при чтеніи въ синагогахъ требовала помощи парафразовъ и таргумовъ. Казалось бы, послѣдніе служатъ самымъ благимъ и разумнымъ цѣлямъ и должны имѣть широкое распространеніе, однако строжайше воспрещалось записывать ихъ, — конечно, потому, что тамъ могли быть вольности и уклоненія отъ раввинистическаго трафарета, почему даже (якобы) либеральный Гамаліилъ I приказалъ изъять изъ употребленія таргумъ на книгу Іова. Правда, все это скрывало подлинное библейское содержаніе отъ религіозныхъ еврейскихъ массъ, но такъ тому и полагалось быть у невѣжественнаго въ законѣ, проклятаго народа (Іоан. 7, 49) со стороны забравшихъ ключи разумѣнія, которые сами не входили и входящихъ не пускали (Лук. 9, 52; Матѳ. 23, 23). Они ревниво преграждали всякія независимыя вѣянія и съ фанатической суровостью устраняли «свободную» религіозно-мистическую литературу, какъ лишающую царства небеснаго даже простого носителя ея, хотя она выросла и распространялась именно подъ воздѣйствіемъ раввинистическаго террора, безслѣдно уничтожившаго всѣ оригиналы апокрифически-апокалиптическихъ произведеній. Мало того, подвергалась подобной немилостивой участи и вполнѣ корректная религіозно-назидательная литература, разъ она не способствовала номистическому шовинизму, а проповѣдовала религіозно-гуманитарную мораль. Примѣръ сему благочестивая Книга Сирахова: вскорѣ послѣ греческаго перевода она совсѣмъ исчезла въ еврейскомъ текстѣ, каковой случайно и фрагментарно сталъ отыскиваться лишь съ конца прошлаго (XIX — прим. А. К.) столѣтія. Значитъ, узко націоналистическая работа Ездры продолжалась и укрѣплялась неизмѣнно библейскимъ ея оправданіемъ. Законъ Господа небесе и земли, Творца и Зиждителя всяческихъ, абсолютнаго свѣточа для всего міра и человѣчества былъ объявленъ и сдѣланъ исключительной привилегіей избраннаго Израиля. И вдругъ среди такой сгущенной атмосферы возсіяло Христіанство со своимъ универсалистическимъ пониманіемъ и богочеловѣческимъ осуществленіемъ библейскихъ предначертаній. Какъ должны были фанатичные законники реагировать противъ этой живой и неотрицаемой реальности, которая опрокидывала все ихъ дѣло и саму религіозную доктрину? Въ первомъ отношеніи они отвѣтили убійствомъ ненавистнаго имъ «мятежника», стараясь изгладить самое имя его (Дѣян. 4, 17-18; 5, 28), а воплощенную имъ истину личнаго божественнаго Избавителя Библіи подмѣнили націоналистической идеей о мессіанизмѣ всего Израиля, какъ народа Божія и страждущаго искупителя за весь грѣшный, отверженный міръ гоевъ. Библейскій текстъ не могъ противорѣчить этому деспотическому активизму, но обязывался санкціонировать его въ качествѣ богоустановленной нормы, и, слѣдовательно, долженъ быть вполнѣ соотвѣтственнымъ сему по всему содержанію. Такъ у масоретовъ оно и есть фактически до столь близкаго согласія, что это не можетъ не казаться тенденціознымъ. И если греческая интерпретація LXX вносила дисгармонію, то ее искусственно дискредитировали измышленными диффамаціями и ослабляли созданіемъ и поощреніемъ новыхъ греческихъ переводовъ, неудовлетворительныхъ и грубыхъ, но болѣе пригодныхъ для іудейскаго націоналистическаго строительства, буквалистически-тупо поддерживавшихъ его библейскую основу. Даже самый традиціонный распорядокъ библейскихъ синагогальныхъ чтеній претерпѣлъ нѣкоторыя антихристіанскія модификаціи (см. Ludwig Venetianer. Ursprung und Bedeutung der Propheten-Lektionen. Leipzig, 1909), ибо онъ допускалъ персонально-мессіаническіе примѣненія и огражденія, какъ видно на примѣрахъ Христа Спасителя въ Назаретской Синагогѣ (Лук. 4, 16 и слѣд.) и апостола Павла въ Антіохіи Писидійской (Дѣян. 13, 14 и слѣд.).

Все должно подражать и подчиняться стереотипному шаблону подъ строжайшей цензурой іудейскихъ законниковъ. И намъ извѣстно изъ преданія, что духовный возродитель іудейства послѣ Римскаго разгрома, рабби Акиба, уничтожилъ всѣ библейскіе манускрипты, легализовавъ лишь одинъ текстуальный типъ, который размножался и распространялся только въ удостовѣренныхъ копіяхъ по разсмотрѣніи и разрѣшеніи ихъ избранными номистическими вершителями, какъ и нынѣ всѣ подлинныя Библіи еврейскаго издательства до точности совпадаютъ между собою не просто по тексту, но и въ самомъ распредѣленіи его по страницамъ, строкамъ, слогамъ и даже буквамъ. Сказанное сейчасъ находитъ подтвержденіе и въ томъ, что сохранившіяся донынѣ еврейскія рукописи произошли не ранѣе X вѣка; — какъ это случилось, когда новозавѣтныя имѣются у насъ отъ конца IV столѣтія, а папирусные фрагменты и старше? Еврейскихъ варіантовъ тамъ чрезвычайно мало, а старинныя отмѣтки keri и ketib весьма немногочисленны и несущественны, между тѣмъ необъятное количество новозавѣтныхъ разночтеній создаетъ чисто «вулканическія» опасности для реконструкціи первоначальнаго вида новозавѣтныхъ писаній — чѣмъ объяснить эту поразительную странность, когда еврейскія начертанія представляютъ неизмѣримо больше поводовъ для всякихъ недоразумѣній по сравненію съ греческими итацизмами (при диктантѣ)? И какъ разумно постигнуть, что эта особенность явно направлена противъ персоналистическаго мессіанизма, который догматически отвергается и еврейской ученостью и іудейской вѣрой? Въ послѣдніе годы свои извѣстный берлинскій профессоръ и академикъ Адольфъ фонъ Гарнакъ занялся разысканіемъ догматическихъ корректуръ въ греческомъ новозавѣтномъ текстѣ, въ частности — въ Посланіи къ Евреямъ (Zwei alte dogmatische Korrekturen im Hebraerbrief: Studien zur Geschichte des Neuen Testaments und der alten Kirche I. Berlin, 1931, S. 235-252). Въ конкретныхъ случаяхъ эта попытка мнѣ кажется необоснованной и неудачной, но если самая эта идея возможна для Новаго Завѣта, то почему она считается научно еретической для Ветхаго? По какимъ соображеніямъ и мотивамъ провозгласили ее принципіально немыслимой еврейскіе и іудаистическіе библеисты? А мы слишкомъ хорошо знаемъ, что ни одинъ умный преступникъ не оставляетъ документальныхъ изобличеній своего дѣянія... И коль скоро съ религіозной убѣжденностью онъ находитъ послѣднее правильнымъ и необходимымъ, тогда для него обязательно представить и оправдывающую норму, какой здѣсь являлся соотвѣтствующій библейскій кодексъ. Тутъ для желательнаго редактированія находились всѣ моральныя побужденія и основанія, а фактически данная работа могла совершаться легко и почти незамѣтно ввиду еврейскаго начертанія, scriptio continua и отсутствія пунктуаціи и вокализаціи, гдѣ малѣйшіе штрихи способны измѣнять смыслъ. Послѣ сего въ дальнѣйшемъ открывался неограниченный просторъ для всякихъ нападеній и апологій въ потребныхъ интересахъ, ибо твердо свидѣтельствуется, что раввинистическіе корифеи могли вѣшать цѣлыя горы законовъ на единомъ волоскѣ...

Противъ предшествующаго всегда ссылаются на необыкновенную внимательность іудейства къ буквалистической скрупулезности и благоговѣйному охраненію текстуальной библейской неповрежденности. Легендъ на этотъ счетъ столь много, что нельзя не усомниться въ ихъ объективной вѣрности и фактическомъ безпристрастіи. А историческія свѣдѣнія таковы, что иногда надолго пропадала даже «книга закона Господня, данная рукою Моисея», и съ нею надо было знакомить самого благочестиваго царя іудейскаго Іосію, для котораго все содержаніе оказалось новымъ и поразительнымъ (4 Цар. 22, 8-20; 2 Пар. 34, 14-28). Не говоритъ ли это о крайней небрежности, или — скорѣе — объ умышленной преднамѣренности? Что касается частностей, то достаточно напомнить, насколько евреи доселѣ дорожатъ своими генеалогіями и чтутъ «отцовъ» и предковъ, а въ дѣйствительности въ этой самой области господствуетъ поразительнѣйшая путаница въ именахъ множества историческихъ лицъ, не исключая первосвященниковъ, у которыхъ иногда совсѣмъ невозможно установить истинное nomen proprium. При указанныхъ условіяхъ никакъ не слѣдуетъ забывать, что патристическіе авторитеты, допуская текстуальную hebraicam veritatem (блаж. Іеронимъ), вовсе не считали ее абсолютной, относительность же простирали до того, что знаменитый александріецъ Оригенъ, великій знатокъ Писанія и текстуальный критикъ, предполагалъ спеціальное изъятіе изъ оригиналовъ іудейскими учеными цѣлыхъ библейскихъ отдѣловъ (напр., о Сусаннѣ), неблагопріятныхъ для іудейской репутаціи, а свят. Іоаннъ Златоустъ, тоже имѣвшій нѣкоторый доступъ къ еврейской Библіи, часто говорилъ о намѣренныхъ ея искаженіяхъ, особенно въ мессіанскихъ мѣстахъ, со стороны іудейскихъ справщиковъ. Совокупность всѣхъ приведенныхъ данныхъ обязываетъ насъ допустить систематическое корригированіе оригинальнаго библейскаго текста еврейскими редакторами съ рѣшительнымъ устраненіемъ всѣхъ другихъ разновидностей, которыя или прямо уничтожались, или погибали въ генизахъ. И чѣмъ меньше извѣстно намъ о подробностяхъ этой «критической» работы, тѣмъ болѣе она оказывается неясной и специфически-іудейской, но все-таки нѣкоторые этапы этого процесса достаточно безспорны въ существенныхъ чертахъ. Первый — въ концѣ VII вѣка до Р. X. при іудейскомъ царѣ Іосіи, когда первосвященникъ Хелкія «нашелъ» въ храмѣ книгу закона Господня, гдѣ весьма изобличались отступленія Израильтянъ отъ Іеговы для кажденія другимъ богамъ и возстановлялась номистически наказующая строгость заповѣдей Моисеевыхъ. Безспорно, что это была не новая «книга», а старое Второзаконіе, или даже все Пятокнижіе, въ коемъ теперь «открытъ» былъ болѣе опредѣленный смыслъ отмѣченнаго характера. Значитъ, тутъ была ревизія въ пользу ритуально-номистическаго ригоризма, чтобы строго и точно соблюдался узаконенный культъ богопочитанія для обособленія іудейства отъ язычества.

Вторую стадію составляетъ реформа Ездры, направлявшаго всю жизнь еврейства по тѣсному руслу націоналистической исключительности и въ этомъ именно смыслѣ «написавшаго» (при участіи членовъ Великой синагоги) всю Библію. Эта рецензія была болѣе обширной, захватывавшей всѣ ветхозавѣтныя книги и выдѣлившей въ «канонъ» только пригодныя для раввинизма писанія съ безусловнымъ воспрѣщеніемъ увеличивать его составъ и перетолковывать легализованный библейскій текстъ. Она продолжала и распространяла прежнюю ревизіонную политику въ сторону внутренней религіозной замкнутости Израиля, который теперь, естественно, становится отрицательнымъ и потомъ даже враждебнымъ ко всякимъ другимъ теченіямъ, если послѣднія посягали на его «неотъемлемое достояніе» и дѣлали «іудейскую собственность» общедоступной внѣ израильской номистической ограды и, пожалуй, по библейскому разрѣшенію.

Этотъ неизбѣжный выводъ долженъ былъ отчетливо формулироваться послѣ успѣха греческой версіи LXX, популяризировавшей по всему тогдашнему свѣту персоналистическій универсальный мессіанизмъ, и рѣшительно сдѣланъ около временъ Христа Спасителя, а окончательно закрѣпленъ въ масоретской редакціи (VII-X вв. по Р. X.), въ которой еврейская Библія стала націоналистически-мессіанской и потому антихристіанской.

Для всѣхъ этихъ трехъ ревизій была величайшая жизненная нужда, и удовлетвореніе ея являлось религіозной необходимостью, которая морально облегчала и даже поощряла редакціонную работу. И къ чему она наклонялась, какъ не къ тому, чтобы Библія «смолкла» говорить мессіански-христіански? Но мы знаемъ и видимъ, что священную тетраграмму, выражавшую самую сущность божества (ср. Исх. 3, 13-14), послѣплѣнное іудейство сдѣлало «шем гаммефораш» — неизреченнымъ именемъ, никому невѣдомымъ, поскольку и самъ первосвященникъ вспоминалъ его и могъ произносить только однажды въ годъ въ великій день очищенія (10-го тишри) и лишь въ полномъ уединеніи во мракѣ святаго святыхъ.

Послѣ сего что же удивительнаго и чудеснаго, если и здѣсь еврейская Библія «замолчала» по-іудейски?

II.

Обратимся теперь къ греческому переводу LXX толковниковъ. Главное его отличіе заключается въ персоналистически-мессіанскомъ характерѣ пророчествъ, которыя потомъ вполнѣ логично и нормально получили христіанское примѣненіе въ отношеніи личности Господа Искупителя. Почему это случилось и нѣтъ ли тутъ хронологически-обусловленной тенденціозности?

Но въ періодъ совершенія этого перевода (въ Александріи за время отъ Птоломея Филадельфа до Птоломея III Евергета между 285 и 221 гг. до Р. X.), разумѣется, не было Христіанства даже въ болѣе и менѣе ясномъ предвѣдѣніи и не существовало спеціальныхъ мессіанскихъ напряженій въ предполагаемыхъ производящихъ кругахъ, а преданіе увѣряетъ, что запросъ исходилъ изъ Александріи, однако мотивировался исключительно библіофильскими побужденіями и былъ удовлетворенъ съ благословенной успѣшностью самыми компетентными авторитетами на основаніи апробированныхъ экземпляровъ, присланныхъ іудейскими вождями изъ Палестины вмѣстѣ съ уполномоченными переводчиками. И если бы дѣйствительно преобладали въ александрійскихъ сферахъ пристрастныя мессіанскія увлеченія, то какъ отсюда объяснить увеличеніе времени отъ сотворенія міра до Христа у LXX (5508 лѣтъ) противъ еврейскаго счета (4004 года) почти на цѣлую треть (1504 года) по сравненію съ послѣднимъ? Не гораздо ли правдоподобнѣе, что тутъ была точно воспроизведена особая еврейская редакція? То же должно думать и касательно другихъ уклоненій текстуально-фактическаго характера, напр., въ различномъ распредѣленіи главъ въ книгѣ пророка Іереміи. Къ этому именно заключенію склоняютъ и разныя другія наблюденія. Такъ, Самарянское Пятикнижіе въ Полиглотахъ Парижской (1645 г.) и въ Лондонской Бріана Вальтонъ (1657 г.) имѣетъ до 6,000 варіантовъ сравнительно съ масоретской рецензіей, часто примыкающей къ переводу LXX. Развѣ это не свидѣтельствуетъ документально въ пользу текстуальной обоснованности греческой версіи? Для ослабленія ея достоинства приводятъ древнія позорящія легенды, но онѣ больше походятъ на злонамѣренныя диффамаціи по партійно-религіознымъ предубѣжденіямъ. Вѣдь въ тѣхъ же древнихъ сказаніяхъ не менѣе рѣшительно сообщается о безупречности и спасительности переводческой работы, почему совершеніе ея было для всего міра свѣтлымъ праздникомъ, который и праздновался торжественно каждый годъ на островѣ Фаросѣ (близъ Александріи). А нѣкоторые факты удостовѣряютъ, что греческій переводъ LXX былъ въ Египтѣ не просто достопримѣчательной книгой, но имѣлъ и богослужебное употребленіе у тамошнихъ іудеевъ. Равнымъ образомъ онъ нѣкогда достаточно цѣнился и въ самой Палестинѣ, гдѣ широко ходилъ сходный съ нимъ текстъ. Упрекаютъ, что въ немъ приняты разные сомнительные апокрифы, невѣдомые іудейству и не постулирующіе къ еврейскимъ архетипамъ, а потому весь греческій библейскій канонъ не получилъ ни распространенія, ни авторитетности. И это все крайне преувеличено, ибо, напр., Сирахъ былъ знакомъ Филону, котораго столь уничижительно третировало раввинистическое іудейство, а наиболѣе греческая по языку и концепціямъ книга Премудрости Соломоновой допускаетъ догадки (даже со стороны іудейскихъ ученыхъ), что за ней стоятъ древніе еврейскіе первоисточники.

Сопоставленіе еврейской масоретской Библіи и греческаго перевода LXX въ объективномъ историческомъ освѣщеніи и безпристрастномъ толкованіи научно заставляетъ меня формулировать въ итогѣ, что греческая интерпретація воспроизводитъ независимый отъ масоретскаго еврейскій текстуальный типъ. О немъ мы ничего не знаемъ въ точности, но, очевидно, это одинъ изъ тѣхъ, который не подвергся ревизіонному досмотру іудейскихъ цензоровъ и не испыталъ корректуръ отъ раввинистическаго правовѣрія, а въ текстуальной новозавѣтной критикѣ доминируетъ аксіома, что «нейтральные» тексты, не затронутые ревизіями спеціальныхъ справщиковъ, содержатъ чтенія болѣе древнія и ближайшія къ авторскимъ оригиналамъ. Съ этой точки зрѣнія и еврейская первооснова LXX должна почитаться наименѣе поврежденной текстуально и гораздо древнѣйшею сравнительно съ масоретской редакціей, сформировавшейся подъ антихристіанскими настроеніями и законченной уже въ позднія христіанскія времена (X в.).

Всемъ изложеннымъ прямо возвышается текстуальное достоинство LXX, какъ независимаго объективнаго свидѣтеля подлинной hebraicae veritatis, превосходящаго масоретскій ретушированный текстъ своей древностью и безспорной достовѣрностью содержанія, напр., въ мессіанскихъ пророчествахъ. Это заключеніе полностью приложимо и къ нашей Славянской Библіи, которая пріобрѣтаетъ особую религіозно-научную важность, какъ памятникъ древнѣйшей библейской традиціи и какъ почтенный свидѣтель византійско-греческаго оригинала для священнаго Кирилло-Меѳодіевскаго труда. Твердо держась этого положенія, славянская наука и конфессія никогда не доходили до крайностей въ оцѣнкѣ своей Библіи, какъ это пыталась сдѣлать Константинопольская Церковь, провозглашавшая LXX аутентичнымъ текстуальнымъ выразителемъ подлинника. Мнѣ извѣстенъ лишь одинъ случай этого рода, когда латинствующій Оберъ-Прокуроръ Русскаго Св. Синода властный графъ Н. А. Пратасовъ († 16 января 1855 г.) подалъ (государю императору Николаю I) мысль объявить славянскій переводъ Библіи самодостовѣрнымъ, подобно латинской Вульгате, но (по словамъ митрополита Московскаго Филарета) «Святѣйшій Синодъ... не провозгласилъ текста славянскаго исключительно самостоятельнымъ и тѣмъ прозорливо преградилъ путь тѣмъ затрудненіямъ и запутанностямъ, которыя въ семъ случаѣ были бы тѣ же, или еще большія, нежели какія въ Римской церкви произошли отъ провозглашенія самостоятельнымъ текста Вульгаты». Принималось и примѣнялось только то, что Славянская Библія представляетъ достопочтенное истолкованіе слова Божія въ мѣру ея согласія съ греческой версіей LXX, а послѣдняя уважалась вполнѣ, но ничуть не возвеличивалась исключительно. Напротивъ, у русскихъ были колебанія въ точнѣйшей дозировкѣ ея корректности по соотношенію съ масоретской реконструкціей. Въ исторіи русскаго богословія были увлеченія и въ томъ, и въ другомъ направленіи, нашедшія наиболѣе яркое выраженіе въ новое время (см. у проф. И. Н. Корсунскаго. Труды Московской Духовной Академіи по переводу Св. Писанія и твореній св. Отцевъ на русскій языкъ за семьдесятъ пять лѣтъ (1814-1889 гг.) ея существованія въ «Прибавленіяхъ къ Твореніямъ св. Отцевъ». ч. XLV за 1890 г., кн. 2, сс. 341-405). Одни рѣшительно превозносили текстъ еврейскій, сводя всѣ разности LXX преимущественно къ недоразумѣніямъ и перетолкованіямъ греческихъ переводчиковъ (проф. П. И. Горскій-Платоновъ, † 1904 г., 21 октября: Нѣсколько словъ о статьѣ Преосвященнаго Епископа Ѳеофана «По поводу изданія священныхъ книгъ Ветхаго Завѣта» въ «Православномъ Обозрѣніи», 1875 г., № 11, сс. 504-540; О недоумѣніяхъ, вызываемыхъ Русскимъ переводомъ свящ. книгъ Ветхаго Завѣта, ibid. 1877 г., №№ 1, 2 и 4, сс. 69-104, 260-284, 681-702; Народная Библія во времена Христа Спасителя въ «Прибавленіяхъ къ Твореніямъ св. Отцевъ», 1880 г, ч. 26, сс. 1070-1085, въ книгѣ «Годичный актъ въ Московской Духовной Академіи 1-го октября 1880 г.», М., 1880, сс. 7-22, и въ «Православномъ Обозрѣніи», 1880 г., № 10, сс. 363-375). Другіе не менѣе энергично и убѣжденно защищали греческую интерпретацію, считая масоретскую рецензію тенденціозно-исправленной (епископъ Ѳеофанъ Говоровъ, † 1894, 6 января: По поводу изданія книгъ Ветхаго Завѣта въ русскомъ переводѣ въ «Душеполезномъ Чтеніи», 1875 г., № 11, сс. 342-352, и тоже подъ заглавіемъ «Право-слово объ изданіи книгъ Ветхаго Завѣта въ русскомъ переводѣ» въ «Домашней Бесѣдѣ», 1875 г., вып. 47, сс. 1212-1219; О нашемъ долгѣ держаться перевода LXX толковниковъ въ «Душеполезномъ Чтеніи», 1876 г., № 5, сс. 3-21; Объ употребленіи новаго перевода ветхозавѣтныхъ писаній, ibid., 1876 г., № 9, сс. 100-106; Библія въ переводѣ LXX толковниковъ есть законная наша Библія въ «Домашней Бесѣдѣ», 1876 г., вып. 20, 22 и 23, сс. 499-503, 527-529, 579-590; Рѣшеніе вопроса о мѣрѣ употребленія еврейскаго нынѣшняго текста по указанію церковной практики, ibid., 1876 г., вып. 28, сс. 699-709; Какого текста ветхозавѣтныхъ писаній должно держаться? въ «Церковномъ Вѣстникѣ», 1876 г., № 19, сс. 1-2; О мѣрѣ православнаго употребленія еврейскаго нынѣшняго текста по указанію церковной практики, ibid., 1876 г., № 23, сс. 1-5, а къ сему относящіяся сюда статьи проф. И. С. Якимова, † 1885 г., въ «Церковномъ Вѣстникѣ», 1876 г., №№ 13, 19 и 35, сс. 1-3, 2-4, 1-4: По поводу мнѣнія одного епископа о значеніи Русскаго перевода ветхозавѣтныхъ священныхъ книгъ, изданныхъ по благословенію Святѣйшаго Синода; Отвѣтъ преосвященному Ѳеофану; О мѣрѣ православнаго употребленія еврейскаго нынѣшняго текста, по указанію церковной практики. См. еще у проф. о. И. Н. Королькова, Преосвященный Ѳеофанъ, бывшій епископъ Владимірскій и полковникъ С. А. Первухинъ въ ихъ взаимной перепискѣ... съ приложеніемъ статьи «Сужденія епископа Ѳеофана и епископа Порфирія о переводѣ Св. Писанія на русскій языкъ», Кіевъ, 1915 г., сс. 65-69, 96-139). Тѣмъ не менѣе оба эти научныя теченія никогда не достигали въ русской наукѣ взаимоисключающей крайности и по возможности примирялись, — однако съ предупрежденіемъ митрополита Московскаго Филарета (въ его «Запискѣ»): «дабы при употребленіи еврейскаго текста въ пособіе къ изъясненію Священнаго Писанія не дать мѣста произволу, поставить въ семъ дѣлѣ преграду противъ уклоненія отъ точности православныхъ догматовъ, и охранить священную важность текста семидесяти въ древней его чистотѣ, — для сего въ ученіи о Священномъ Писаніи, или въ священной герменевтикѣ, должны быть предлагаемы охранительныя правила, извлеченныя изъ существа дѣла, и изъ примѣровъ церковныхъ и отеческихъ». Подъ этими вдохновеніями былъ начатъ и, несмотря на авторитетные и обоснованные протесты (напр., митрополита Кіевскаго Филарета Амфитеатрова, † 1857, 21 декабря), былъ совершенъ (1858-1875 гг.) — при участіи всѣхъ Духовныхъ Академій и приглашенныхъ ученыхъ людей — волею и смотрѣніемъ Св. Синода Русскій переводъ Библіи, который служилъ первоосновою и для новѣйшаго Болгарскаго перевода (Софія, 1925 г.). Не отказывалась отъ принципа руководственнаго верховенства LXX и русская наука. Такъ, проф. В. Н. Мышцынъ писалъ что «нельзя безусловно и во всемъ отдавать предпочтеніе тексту масоретскому, что въ нѣкоторыхъ случаяхъ греческій переводъ сохранилъ лучше сравнительно съ подлинникомъ чтеніе, — чтеніе вѣрное и первоначальное, вслѣдствіе чего переводъ LXX имѣетъ не только авторитетъ изначала въ Христіанской Церкви употребляемаго перевода, но и авторитетъ наилучшаго критическаго средства при исправленіи текста масоретскаго; употребленіе его не церковное только, но и научное» (въ «Богословскомъ Вѣстникѣ», 1895 г., №№ 2 и 3, сс. 214-288, 345-377: Нуженъ ли намъ греческій переводъ Библіи при существованіи еврейскаго подлинника?). Въ свою очередь проф. И. Н. Корсунскій въ спеціальной обширной диссертаціи по данному предмету («Переводъ LXX: его значеніе въ исторіи греческаго языка и словесности», Св. Троицкая Сергіева Лавра, 1897 г.) формулировалъ два тезиса, что а) «переводъ LXX во многихъ своихъ мѣстахъ имѣетъ большое значеніе для возстановленія первоначальнаго вида подлиннаго еврейскаго текста Библіи», а б) «съ другой стороны переводъ этотъ, по разнымъ причинамъ, во многомъ отступаетъ отъ еврейскаго подлинника». Посему нельзя было встрѣтить въ Россіи научнаго библейско-экзегетическаго сочиненія, гдѣ бы не утилизировался систематически этотъ греческій текстъ. Но разъ онъ, по меньшей мѣрѣ, считался равноправнымъ еврейскому, то — наряду съ послѣднимъ — долженъ былъ стать и общедоступнымъ для безпрепятственнаго пользованія изслѣдователямъ и любителямъ Писанія. По этимъ побужденіямъ предпринимались попытки русскаго перевода прямо съ LXX, напр., епископомъ Чигиринскимъ Порфиріемъ Успенскимъ († 1885 г., 19 апрѣля), изъ подобныхъ работъ котораго имѣется въ печати лишь «Псалтирь» (2-е изд., С.-Петербургъ, 1906 г.); въ новое время этотъ великій научно-церковный подвигъ былъ подъятъ и энергически осуществлялся профессоромъ Казанской Духовной Академіи П. А. Юнгеровымъ († 1921 г., 27 марта), успѣвшимъ выпустить почти весь библейскій текстъ въ русской обработкѣ по LXX (Пятикнижіе Моисеево въ греко-славянскомъ и русскомъ переводахъ, Книга Бытія. Казань, 1917 г.; Книга Іова въ русскомъ переводѣ съ греческаго текста LXX, съ введеніемъ и примѣчаніями, Казань, 1914 г.; Псалтирь въ русскомъ переводѣ съ греческаго текста LXX, съ введеніемъ и примѣчаніями, Казань, 1908 г.; Книга Притчей Соломоновыхъ въ русскомъ переводѣ съ греческаго текста LXX, со славянскимъ переводомъ, введеніемъ и примѣчаніями, Казань, 1908 г.; Книги Екклесіастъ и Пѣснь Пѣсней въ русскомъ переводѣ съ греческаго текста LXX, съ введеніемъ и примѣчаніями, Казань, 1916 г.; Книги пророковъ — великихъ: Исаіи, Казань, 1909 г., Іереміи и Плачъ Іереміи, Казань, 1910 г.; Іезекіиля, Казань, 1911 г., Даніила, Казань, 1912 г.; малыхъ пророковъ, Казань, 1913 г; неканоническія книги, Казань, 1907 г.).

III.

По своему соотвѣтствію LXX и славянскій переводъ получаетъ высокій и широкій интересъ. Это, конечно, драгоцѣнный памятникъ славянской литературы и съ такой стороны справедливо и тщательно изучался въ Россіи спеціалистами въ историко-литературномъ и филологическомъ отношеніяхъ; этому собственно больше служили и многочисленныя текстуальныя изданія. Однако при этомъ въ достаточной мѣрѣ соображались и библіологическіе запросы (см., напр., проф. И. С. Якимовъ. Критическія изслѣдованія текста славянскаго перевода Ветхаго Завѣта въ его зависимости отъ текста перевода семидесяти толковниковъ въ «Христіанскомъ Чтеніи», 1878 г., ч. I, сс. 706-742; ч. II, сс. 235-250, 314-340, 536-562; В. К. Лебедевъ. Славянскій переводъ книги Іисуса Навина по сохранившимся рукописямъ и Острожной Библіи. С.-Петербургъ, 1890 г.; проф. Ѳ. Г. Елеонскій. По поводу 150-лѣтія Елизаветинской Библіи. С.-Петербургъ, 1902 г.; Слѣды вліянія еврейскаго текста и древнихъ, кромѣ 70-ти, переводовъ на древнѣйшій славянскій переводъ Библіи. С.-Петербургъ, 1905 г.; проф. А. В. Михайловъ. Опытъ изученія текста книги Бытія пророка Моисея въ древне-славянскомъ переводѣ. Варшава, 1905 г.), ибо славянскій переводъ является воспроизведеніемъ почтеннаго греческаго прототипа и традиціонно-авторизованнымъ истолкованіемъ библейскаго содержанія, почему здѣсь долженъ подлежать научному изученію уже съ текстуально-экзегетической стороны. Работы этого рода въ болѣе извѣстной мнѣ русской наукѣ направлялись главнѣйшимъ образомъ на возстановленіе древнѣйшаго славянскаго текста, существовавшаго ранѣе XV вѣка, чтобы подойти къ Кирилло-Меѳодіевскому оригиналу (см. у проф. Г. А. Воскресенскаго. Кирилло-Меѳодіевскій переводъ Библіи въ «Прибавленіяхъ къ Твореніямъ Св. Отцевъ», 1885 г., ч. 36, сс. 229-252) и въ немъ пріобрѣсти вѣрнаго свидѣтеля его греческаго прототипа, который тогда служилъ бы и объективной мѣрой точности труда славянскихъ первоучителей, а равно характера библейско-христіанской просвѣтительности, принесенной ими славянству и проникавшей всю нашу культура даже до сего дня. Больше всего способствовалъ этому предпріятію приснопамятный ректоръ Московской Духовной Академіи протоіерей А. В. Горскій († 11 октября 1875 г.), который особенно послужилъ сему дѣлу въ (совершенномъ имъ вмѣстѣ съ К. И. Невоструевымъ) «Описаніи славянскихъ рукописей Московской Синодальной Библіотеки» (въ 1855-1869 гг. вышло въ Москвѣ пять книгъ, для коихъ см. Указатель именной и предметный Е. М. Витошинскаго, Варшава, 1915 г., а шестая, приготовленная еще въ 1863 г., выпущена въ свѣтъ лишь въ 1921 г. подъ редакціей Н. П. Попова), гдѣ онъ открылъ, собралъ и обозрѣлъ огромный матеріалъ и намѣтилъ новыя перспективы для плодотворной работы по генезису и реституціи Славянской Библіи. По справедливому и компетентному сужденію проф. Г. А. Воскресенскаго († 1918 г., 10/23 марта), — это «есть, можно сказать, неисчерпаемая сокровищница критически очищенныхъ фактовъ для исторіи священнаго библейскаго текста» (славянскаго). Работа пошла гораздо интенсивнѣе и систематичнѣе, сосредоточиваясь на достиженіи завершительнаго итога. Для Новаго Завѣта особенно важны ученые труды и текстуально-критическія изданія вышеупомянутаго проф. Г. А. Воскресенскаго (Древній славянскій переводъ Апостола и его судьбы до 15 в. Москва, 1879 г.; Характеристическія черты четырехъ редакцій славянскаго перевода Евангелія отъ Марка по ста двадцати рукописямъ 11-16 вв., Москва, 1898 г. [къ сему см. «Поправки, дополненія и замѣчанія» проф. М. Д. Муретова въ особой брошюрѣ, Сергіевъ Посадъ, 1897 г.]; Евангелія Марка по основнымъ спискамъ четырехъ редакцій рукописнаго славянскаго евангельскаго текста съ разночтеніями изъ ста восьми рукописей Евангелія 11-16 вв., Сергіевъ Посадъ, 1894 г.; Древне-славянскій Апостолъ: Посланія святаго Апостола Павла по основнымъ спискамъ четырехъ редакцій рукописнаго славянскаго апостольскаго текста съ разночтеніями изъ пятидесяти одной [-семи-] рукописи [-сей] 12-16 вв.; вып. 1-й — Посланіе къ Римлянамъ, Сергіевъ Посадъ, 1892 г.; вып. 2-й — Посланіе къ Коринѳянамъ 1-е, Свято-Троицкая Сергіева Лавра, 1906 г.; вып. 3-5 — Посланіе къ Коринѳянамъ 2-е, къ Галатамъ и Ефесянамъ, Сергіевъ Посадъ, 1908 г., — съ разными руководящими и информирующими трактатами по этому предмету (напр., Къ вопросу о научномъ изданіи славянскаго перевода Библіи въ сборникѣ «Въ память столѣтія Московской Духовной Академіи», ч. 1, Сергіевъ Посадъ, 1915 г.). У него всѣ рукописные тексты распредѣлены на четыре послѣдовательныя стадіи согласно ихъ типическимъ отличіямъ и все развитіе славянскаго перевода представлено въ историко-литературномъ процессѣ безъ непосредственнаго соотношенія съ греческими рецензіями, хотя и при случайныхъ иллюстраціяхъ изъ греческихъ разночтеній. Здѣсь славянскій переводъ обрисовывается лишь какъ научно провѣренный и литературно взвѣшенный спеціальный памятникъ славянской письменности. Дальше и прозорливѣе пошелъ въ отношеніи Ветхаго Завѣта проф. И. Е. Евсеевъ († 1921), который въ двухъ тщательныхъ диссертаціяхъ (Книга пророка Исаіи въ древне-славянскомъ переводѣ въ двухъ частяхъ: 1 — славянскій переводъ по рукописямъ 12-16 вв.; 2 — греческій оригиналъ славянскаго перевода книги пр. Исаіи, С.-Петербургъ, 1897 г. Книга пророка Даніила въ древне-славянскомъ переводѣ: введеніе и тексты — славянскій и греческій, Москва, 1905 г.) далъ не только реконструкцію славянскаго перевода книгъ пророковъ Исаіи и Даніила, но и возсозданіе самой греческой первоосновы въ предполагаемой для нихъ типической «редакціи». Этой идеѣ онъ посвятилъ потомъ всѣ свои труды и для ея реализаціи употребилъ энергичныя усилія (Рукописное преданіе Славянской Библіи, С.-Петербургъ, 1911 г.; Записка о научномъ изданіи славянскаго перевода Библіи и проектъ означеннаго изданія: къ 200-лѣтію со времени перваго царскаго указа объ усовершеніи славянскаго перевода Библіи, СПб., 1912 г.; Столѣтняя годовщина русскаго перевода Библіи, Петроградъ, 1916 г. Очерки по исторіи славянскаго перевода Библіи, Петроградъ, 1917 г.), чтобы въ концѣ концовъ обезпечить изданіе славянскаго Holmes-Parsons’a съ равнымъ ученымъ совершенствомъ и документальнымъ преизобиліемъ.

Такъ въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ и при участіи цѣлыхъ поколѣній многочисленныхъ ученыхъ накопился въ Россіи огромный матеріалъ для этого великаго общеславянскаго дѣла — свыше 4,000 списковъ славянскихъ рукописей разныхъ типовъ для ветхозавѣтныхъ книгъ и еще больше для новозавѣтныхъ. Были и полезныя справочныя пособія (напр., П. А. Гильтебрандта: Справочный и объяснительный словарь къ Новому Завѣту, два тома, С.-Петербургъ, 1883 г., 1885 г.; Справочный и объяснительный словарь къ Псалтири, СПб., 1898 г.), научныя предваренія, ученыя работы и матеріальныя средства. Настала пора объединить и воплотить совокупными усиліями всѣ главнѣйшіе результаты въ наилучшемъ славянскомъ текстѣ. Для совершеннѣйшаго выполненія этого грандіознаго плана была образована и функціонировала (съ 1915 г.) при Петроградской Духовной Академіи Библейская комиссія изъ авторитетныхъ ученыхъ по научно-критическому изданію Славянской Библіи, которое было разсчитано — примѣрно — на девять большихъ томовъ: 6 — для Ветхаго Завѣта и 3 — для Новаго. Осуществленіе этой колоссальной задачи было бы чрезвычайно плодотворнымъ пріобрѣтеніемъ для всей ученой библіологіи, не говоря объ исключительной цѣнности для нашего богословія, общеславянской филологіи и литературы, но все прекратилъ бѣшеный и дикій большевизмъ...

Однако — неужели погибла и самая эта славная задача? Я этого не думаю, ибо въ такомъ случаѣ нужно бы согласиться, что пропала и вся славянская вѣковая цивилизація, а какой Геростратъ найдется среди истинныхъ ученыхъ во всемъ мірѣ?.. И вотъ я, едва плавающій по перебрасывающему бѣженскому океану старецъ, твердо вѣрую, что это святое дѣло будетъ доведено до блестящаго увѣнчанія совмѣстными трудами славянскихъ жрецовъ науки... Всѣ мы должны неизмѣнно помнить, что Славянская Библія, объемлющая все славянство по его культурно-христіанскому рожденію и возрастанію, есть живительный источникъ и органическій центръ общеславянскаго единенія, которое обязано воспитывать и лелѣять въ библейской колыбели и съ библейскими славянскими благословеніями. Посему нельзя сочувствовать, а нужно противиться вытѣсненію изъ нашего православнаго богослуженія этого родоначальника и ангела-хранителя нашего разными націоналистическими суррогатами, чаще всего вульгарно-грубыми, принижающими божественную выспренность до простонародной ординарности, взаимно разобщающими славянскіе народы даже въ общественной молитвѣ, а тѣмъ самымъ ослабляющими всѣхъ братьевъ-славянъ и ведущими къ внѣшней и духовной подневольности. Но наша Славянская Библія золотыми письменами начертываетъ предъ нами свой свѣтлый идеалъ и провозглашаетъ священный завѣтъ всѣмъ славянамъ:

БУДЕМЪ ЕДИНЫ И СТАНЕМЪ СВОБОДНЫ!

Софія. 1932 г. XI. 9 (X. 27.) — среда.       

Источникъ: Н. Глубоковскій. Славянская Библія. / Сборникъ въ честь на проф. Л. Милетичъ: за седемсетгодишнината отъ рожденіето му (1863-1933). — Софія: Изданіе на Македонскія Научену Институту, 1933, — С. 333-349.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0