Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 20 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ТОЛКОВАЯ БИБЛІЯ А. П. ЛОПУХИНА

Александръ Павловичъ Лопухинъ († 1904 г.)

Александръ Павловичъ Лопухинъ (1852–1904), русскій православный церковный писатель, переводчикъ, библеистъ. Родился въ семьѣ священника Саратовской губерніи. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію (1878), писать и печататься началъ еще въ студенческіе годы. Послѣ выпуска Лопухинъ, какъ хорошо знающій англійскій языкъ, былъ направленъ псаломщикомъ въ США (1879–82), гдѣ трудился при русской посольской церкви въ Нью-Йоркѣ. Вернувшись въ Россію, Лопухинъ занялъ каѳедру сравнительнаго богословія въ СПб.ДА (1883), а съ 1885 перешелъ на каѳедру древней исторіи, которую занималъ до конца своихъ дней. За сравнительно короткую жизнь Лопухинъ сдѣлалъ очень много для русскаго духовнаго просвѣщенія: былъ редакторомъ «Церковнаго вѣстника», «Странника», «Общедоступной богословской библіотеки» и «Симфоніи». По его иниціативѣ сталъ издаваться полный переводъ твореній свт. Іоанна Златоуста. Много статей написалъ Лопухинъ для «Православной богословской энциклопедіи», первые тома которой онъ редактировалъ. далѣе>>

ВЕТХІЙ ЗАВѢТЪ

ТОЛКОВАЯ БИБЛІЯ,
или комментарій на всѣ книги Священнаго Писанія Ветхаго и Новаго Завѣта.

Книга Екклесіаста [1].

Книга Екклесіаста, какъ видно изъ ея начала, содержитъ въ себѣ слова Екклесіаста, сына Давидова, царя въ Іерусалимѣ. Такъ какъ лишь одинъ сынъ Давида былъ царемъ, именно Соломонъ, то очевидно, что этотъ послѣдній и названъ здѣсь Екклесіастомъ. Соломонъ во всѣ времена еврейской исторіи считался величайшимъ мудрецомъ и, какъ творецъ многихъ назидательныхъ притчей, учителемъ народа. Съ такимъ характеромъ онъ выступаетъ и въ нашей книгѣ. Онъ «самъ былъ мудръ и училъ народъ познанію», замѣчаетъ писатель книги въ XІІ, 9 Соотвѣтственно этой чертѣ Соломону дано еврейское названіе Когелетъ. Оно происходитъ отъ корня kahal, который въ глагольной формѣ значитъ: созывать, собирать (= греч. ἐϰϰαλέω) ср. Лев. VIII, 3; Числ. І, 78; Втор. IV, 10 и др., въ формѣ существительнаго имени (какъ греч. ἐϰϰλησία [2]) собраніе вообще, религіозное собраніе въ частности, напр. Числ. X, 7: Псал. 22, 23; 35, 18; Неем. V, 7 и др. Отсюда евр. koheleth, какъ и греч. ἐϰϰλησιαστής значитъ: созывающій собраніе, говорящій въ собраніи, церковный ораторъ, проповѣдникъ. Къ такому наименованію Соломона могъ дать частный поводъ въ высшей степени знаменательный фактъ, описанный въ 3 Цар. VІІІ (ср. 2 Пар. V-VІ), когда Соломонъ при освященіи своего храма созвавъ (jakhel) израильтянъ, произнесъ свою замѣчательнѣйшую молитву о ниспосланіи милости Божіей всѣмъ приходящимъ во храмъ, какъ народу еврейскому, такъ и иноплеменникамъ, затѣмъ благословивъ собраніе (kehal) обратился къ нему съ рѣчью, въ которой молилъ Бога о томъ, чтобы Онъ направилъ сердце народа на сохраненіе уставовъ и соблюденіе заповѣдей. Здѣсь такимъ образомъ въ наглядной, осязательной формѣ Соломонъ явился тѣмъ, чѣмъ онъ былъ для своего народа и во всѣ послѣдующія времена, т. е. когелетомъ, проповѣдникомъ. Женская форма евр. имени указываетъ или на подразумѣваемое существительное chokma (мудрость) или, вѣроятнѣе, на оффиціальную миссію Соломона, какъ народнаго учителя, такъ какъ имена, означающія должность, часто принимали у евреевъ форму женскаго рода. Вѣроятно такимъ путемъ образовавшееся символическое имя Соломона — Когелетъ — (Екклезіастъ) дало названіе и самой книгѣ.

Все содержаніе книги Екклесіаста служитъ какъ бы отвѣтомъ на вопросъ: въ чемъ счастье на землѣ, возможно ли для человѣка полное, совершенное счастье (І, 3, ІІІ, 9, V, 15, VІ, 11)? На этотъ вопросъ Екклесіастъ самымъ рѣшительнымъ образомъ даетъ отрицательный отвѣтъ. Іthron — такъ называетъ онъ совершенное счастье — въ отличіе отъ временныхъ и скоропреходящихъ радостей — невозможно для человѣка. Ничто въ мірѣ и въ жизни человѣка не можетъ дать такого счастья. Отсюда все суетно, все ничтожно, все безполезно. Суета суетъ, все суета. Вотъ выводъ, къ которому пришелъ Екклесіастъ путемъ долгихъ и тяжелыхъ исканій, и который онъ одинаково рѣшительно высказываетъ какъ въ началѣ, такъ и въ концѣ книги (І, 2; XІІ, 8). Но почему недостижимо абсолютное счастье, почему все оказывается въ этомъ смыслѣ безполезнымъ и суетнымъ? Причина этого въ томъ, что все въ мірѣ подчинено неизмѣннымъ и въ тоже время однообразнымъ законамъ и вслѣдствіе этого находится въ постоянномъ круговращеніи, не дающемъ ничего новаго, ничего такого, что могло бы хотя въ будущемъ обезпечить достиженіе Іthron (І, 4-11). Движеніе не впередъ, а вокругъ, безпрогрессивное круговращеніе наблюдается не только во внѣшней природѣ, но и въ жизни человѣческой, гдѣ психическія явленія чередуются съ тою же послѣдовательностью, какъ и явленія природы, столь же мало зависятъ отъ воли человѣка, гдѣ также есть всему свое время (ІІІ, 1-8). Эта неотвратимость естественнаго хода вещей, безсиліе человѣческой воли измѣнить его направленіе, подчинить себѣ, дѣлаютъ счастье, доступное человѣку, непрочнымъ, непостояннымъ, случайнымъ, скоропреходящимъ. Человѣкъ ни за одну минуту не можетъ поручиться, что счастье не измѣнитъ ему. Конечно такое счастье не есть Іthron. Изслѣдуя затѣмъ частные случаи изъ собственной жизни и жизни людей, Екклесіастъ еще болѣе убѣждается въ томъ, что ничто не можетъ дать человѣку истиннаго счастія. Мудрость? Но она приноситъ людямъ мученіе, обнажая и въ мірѣ и въ человѣкѣ безобразіе и ничтожество, прикрывающееся видимой красотой и цѣлесообразностью, рождая въ человѣкѣ тяжелое сознаніе ограниченности его ума и непостижимости всего существующаго (І, 13-18). Безпечное веселіе, пользованіе всякими удовольствіями и развлеченіями? Но оно оставляетъ въ душѣ человѣка мучительное ощущеніе пустоты и безсодержательности (ІІ, 1-2). Радости труда, разнообразной дѣятельности? Но онѣ меркнутъ отъ сознанія ничтожности и случайности результатовъ труда (ІІ, 3-11). Послѣдніе зависятъ не столько отъ самого человѣка, его талантовъ и энергіи, сколько отъ времени и случая (ІX, 11). Не зависитъ отъ человѣка и то благо, чтобы ѣсть и пить (ІІ, 24). Богатство? Но оно принадлежитъ собственно не человѣку, а жизни. При смерти обладателя оно переходитъ къ наслѣднику, который можетъ оказаться глупымъ и злоупотребить наслѣдствомъ (ІІ, 18-19). Да и при жизни богатые часто чувствуютъ себя одинокими, мучатся завистью, раздорами, жадностью (ІV, 4-8; VІ, 1-6) или внезапно теряютъ богатство (V, 10-16). Но надъ всѣми этими человѣческими скорбями и превратностями царитъ величайшее зло — смерть, которая одинаково поражаетъ и мудрыхъ и глупыхъ (ІІ, 14-16), и праведныхъ и нечестивыхъ (ІX, 1-3) уничтожая такимъ образомъ всякое различіе между людьми и дѣлая счастье ихъ призрачнымъ. А то, что слѣдуетъ за смертью, состояніе въ шеолѣ, есть жизнь безъ знанія, размышленія, безъ любви, надежды и ненависти, жизнь, по сравненію съ которой даже печальное земное существованіе есть благо, такъ какъ и псу живому лучше, чѣмъ мертвому льву (ІX, 4-6, 10). Гдѣ царствуетъ смерть, тамъ не можетъ быть прочнаго счастья. Но что же отсюда слѣдуетъ? Долженъ ли человѣкъ придти къ мрачному унынію, къ сознательному отвращенію къ жизни, столь безжалостно разбивающей всѣ мечты о счастьѣ? Нѣтъ. Тамъ, гдѣ повидимому безпросвѣтнымъ туманомъ долженъ былъ нависнуть крайній пессимизмъ, для Екклесіаста заблестѣла живая надежда на возможность нѣкотораго счастья, вѣра въ нѣкоторую цѣнность жизни. Іthron — совершенное счастье для Екклесіаста по прежнему оставалось недостижимымъ, но онъ нашелъ въ жизни сравнительное благо, относительное счастье, то, о чемъ съ увѣренностью можно сказать, что это нѣчто лучшее. На мѣсто недостижимаго Іthron является возможное для человѣка Tob. Что такое это Tob? Чтобы понять и сумѣть достичь это Tob, для этого необходимо взглянуть на міръ и жизнь человѣка съ совершенно новой точки зрѣнія, съ точки зрѣнія религіозной, надо на мѣсто міросознанія поставить богосознаніе, живое сознаніе дѣйствующей въ мірѣ Божественной силы. Все въ мірѣ подчинено извѣстнымъ неизмѣннымъ законамъ, но эти законы суть ничто иное какъ выраженіе Божественной воли. Человѣкъ зависитъ не отъ слѣпого рока, а отъ Божественнаго провидѣнія. Все отъ руки Божіей. Безъ него человѣкъ не можетъ даже ѣсть и пить (ІІ, 24-26). Человѣкъ не въ состояніи препираться съ Богомъ (VІ, 10), измѣнить то, что дѣлаетъ Богъ (ІІІ, 14; ср. VІІ, 13). Онъ не знаетъ путей Божіихъ (ІІІ, 16-17), не знаетъ ни будущаго, ни цѣлей настоящаго (ІІІ, 11, XІ, 5; VІІ, 14). Но если пути Божіи и непостижимы, то они во всякомъ случаѣ не могутъ быть несправедливы. Богъ воздастъ каждому по заслугамъ, наградитъ боящихся Его и накажетъ нечестивыхъ (VІІІ, 12-13). Какъ только человѣкъ начинаетъ взирать на міръ съ религіозной точки зрѣнія, кореннымъ образомъ измѣняется его настроеніе. Убѣдившись въ томъ, что судьба человѣка въ рукахъ Божіихъ (ІX, 1), онъ оставляетъ всѣ безпокойныя заботы и боязливыя ожиданія будущаго, всякое раздраженіе огорченіе и досаду (V, 16), которыя, ни къ чему не приводя, портятъ настоящее, отравляютъ всякія радости, и наиболѣе вѣрное средство къ обезпеченію будущаго видитъ въ пріобрѣтеніи милости Божіей сердечной молитвой, благоговѣйнымъ исполненіемъ обрядовъ, соблюденіемъ заповѣдей и обѣтовъ (ІV, 17, V, 4). Спокойный за будущее онъ безмятежно наслаждается тѣми радостями, какія посылаетъ ему Богъ (VІІ, 14). Онъ ѣстъ съ веселіемъ хлѣбъ свой, пьетъ въ радости вино свое, считая то и другое за даръ Божій (ІX, 7; ІІІ, 13). Онъ наслаждается жизнью съ женою своею, которую далъ ему Богъ на всѣ суетные дни подъ солнцемъ (ІX, 9). Во всякое время одежды его свѣтлы, и елей не оскудѣваетъ на головѣ его (ІX, 8). Сладокъ ему свѣтъ и пріятно ему солнце (XІ, 7). Если Богъ посылаетъ ему несчастіе, онъ размышляетъ (VІІ, 14) и примиряется съ нимъ, вполнѣ убѣжденный въ цѣлесообразности и справедливости Божественнаго промысла, въ воспитывающей и очищающей силѣ страданій. Зная, что при печали лица сердце ублажается (VІІ, 3), онъ намѣренно ищетъ того, что возбуждаетъ печаль. Онъ предпочитаетъ день смерти дню рожденія, домъ плача дому пира, сѣтованіе смѣху, обличенія мудрыхъ пѣснямъ глупыхъ (VІІ, 1-6). Въ отношеніи къ людямъ онъ проникается чувствомъ незлобія, снисходительности, доброжелательства. Онъ ищетъ нравственнаго единенія съ людьми, зная, что двоимъ лучше, чѣмъ одному (ІV, 9-10). Увѣренный, что отъ судьбы другихъ людей зависитъ и его судьба, онъ всячески содѣйствуетъ ихъ благополучію, щедро раздавая свое имущество (XІ, 1-2). — Таковое состояніе духа, когда человѣкъ, всецѣло вручивъ себя Божественному провидѣнію, безмятежно наслаждается жизнью, спокойно и благополучно перенося всѣ посылаемыя ему испытанія, и есть единственно возможное для него счастье, его Tob. Но это счастье не полное, оно не можетъ вполнѣ удовлетворить вложенному въ человѣка стремленію къ вѣчному счастью (ІІІ, 10-11). Іthron недостижимо. Все суета и томленіе духа. Вотъ результатъ, къ которому пришелъ Екклесіастъ. Съ его ученіемъ о шеолѣ, съ его неопредѣленнымъ представленіемъ о судѣ Божіемъ, съ его полнымъ незнаніемъ воскресенія мертвыхъ Екклесіастъ не могъ придти къ иному выводу. Онъ искалъ совершеннаго счастья «подъ солнцемъ», т. е. въ предѣлахъ земного бытія, но тамъ его не могло быть.

Книга Екклесіаста въ надписаніи своемъ (І, 1) усвояется Соломону. Но само по себѣ надписаніе книги не рѣшаетъ окончательно и безусловно вопроса о ея писателѣ. Въ древности было въ обычаѣ воспроизводить мысли и чувства замѣчательныхъ историческихъ лицъ въ разговорной или поэтической формѣ. Это было своего рода литературнымъ пріемомъ, особой литературной формой, въ которой авторъ, заботясь о тожествѣ духа, а не о тожествѣ буквы, бралъ изъ исторіи лишь общую мысль, подвергая ее самостоятельной разработкѣ. Примѣръ такого своеобразнаго изложенія рѣчей пророческихъ, можно находить въ книгахъ Царствъ и Паралипоменонъ. Нѣкоторыя особенности книги Екклесіаста убѣждаютъ въ томъ, что и въ ней мы имѣемъ дѣло съ подобнымъ литературнымъ пріемомъ. Прежде всего языкъ книги съ несомнѣнностью показываетъ, что она явилась уже послѣ плѣна вавилонскаго когда еврейскій языкъ потерялъ свою чистоту и получилъ сильную арамейскую окраску. Книга Екклесіаста переполнена арамеизмами даже въ большей степени, чѣмъ книги Ездры и Нееміи и другія послѣплѣнныя произведенія, заключаетъ въ себѣ множество отвлеченныхъ и философскихъ выраженій и даже имѣетъ кое-что общее съ талмудическимъ словоупотребленіемъ (см. особенности языка у Кейля Bіbl. comment. üb. d. poet. B. A. T. ІV B; 5 197-206 и М. Олесницкаго, Книга Екклезіаста, стр. 156-157. Правъ одинъ изслѣдователь сказавшій, что если бы Соломонъ написалъ книгу Екклезіаста, то не было бы никакой исторіи еврейскаго языка. Во всякомъ случаѣ тогда нельзя было бы усвоять Соломону книгу Притчей. И въ самомъ содержаніи книги мы найдемъ не мало признаковъ ея позднѣйшаго происхожденія. Екклезіастъ говоритъ о себѣ: Я былъ царемъ надъ Израилемъ въ Іерусалимѣ (І, 12). Самъ Соломонъ не могъ употребить здѣсь прошедшаго времени такъ какъ онъ оставался царемъ до конца своей жизни. Такимъ образомъ могъ сказать о немъ человѣкъ, жившій послѣ него. Тоже слѣдуетъ сказать о выраженіи: Я возвеличился и пріобрѣлъ мудрости больше всѣхъ бывшихъ прежде меня надъ Іерусалимомъ (І, 16). До Соломона лишь одинъ Давидъ былъ царемъ въ Іерусалимѣ, слѣдовательно при жизни Соломона нельзя было говорить о всѣхъ бывшихъ царяхъ въ Іерусалимѣ. По ІІ, 3-9 представляется, что Соломонъ предавался чувственнымъ наслажденіямъ ради философскихъ экспериментовъ, по идеальнымъ мотивамъ. Этого не могъ сказать о себѣ историческій Соломонъ. Говоря о религіозныхъ недостаткахъ современнаго общества, наша книга совершенно умалчиваетъ объ идолопоклонствѣ, столь широко распространенномъ во времена царей, а отмѣчаетъ фарисейское, бездушное исполненіе обрядовъ (ІV, 17; V, 1 и д.), о которомъ часто говоритъ пророкъ Малахія. Непонятно для времени Соломона и предостереженіе отъ составленія и чтенія многихъ книгъ (XІІ, 12). Самое содержаніе книги, жалобы на суетность всего, общее чувство неудовлетворенности, увѣщаніе не поддаваться мрачному унынію, довольствоваться немногимъ въ жизни, — мало подходитъ къ славной и блестящей эпохѣ Соломона, когда еврейскій народъ переживалъ пору своей юности, полный силъ и надеждъ, гордый своими успѣхами, не знавшій еще разочарованія. Здѣсь сказались скорѣе общее недовольство послѣплѣннаго времени, общее утомленіе въ постоянной борьбѣ съ тяжелыми политическими и соціально-экономическими условіями жизни. Не говори, отчего это прежніе дни были лучше нынѣшнихъ, наставляетъ Екклезіастъ. Ни въ одну эпоху это такъ часто не говорилось, какъ послѣ плѣна. Все это побуждаетъ признать, что книга Екклезіаста написана не Соломономъ, а лицомъ, жившимъ въ послѣплѣнное время. Уже митр. Филаретъ допускалъ нѣкоторое сомнѣніе въ принадлежности ея Соломону. «Къ сожалѣнію, писалъ онъ, обращеніе Соломона не столь достовѣрно, какъ его заблужденіе. Книга Екклезіаста повидимому есть памятникъ его покаянія» (Начерт. церковно-библ. исторіи. Изд. 9. стр. 230 231).

Какъ видно изъ содержанія книги и изъ историческихъ обстоятельствъ ея появленія, цѣль, какую ставилъ себѣ ея писатель, состояла въ томъ, чтобы утѣшить впадавшихъ въ уныніе современниковъ, съ одной стороны выяснивъ суетность и тлѣнность всего земного, съ другой стороны указавъ средство и при существовавшихъ тяжелыхъ условіяхъ создать болѣе или менѣе сносное существованіе. Это средство заключалось въ томъ, чтобы жить, трудиться, наслаждаться всякими доступными радостями, ежеминутно, такъ сказать, ощущая свою зависимость отъ Божественнаго провидѣнія и въ немъ почерпая для себя источникъ нравственнаго мужества и душевнаго спокойствія. Такая задача книги, какъ и все ея содержаніе, вполнѣ согласное съ богооткровеннымъ ветхозавѣтнымъ ученіемъ, не даютъ никакихъ основаній сомнѣваться въ каноническомъ достоинствѣ книги. Если нѣкоторые древніе раввины, а за ними и христіанскіе писатели (напр. Іустинъ, Ириней, Климентъ Александрійскій, Оригенъ) совершенно умалчиваютъ о книгѣ Екклезіаста и сомнѣваются въ каноническомъ достоинствѣ книги, то это объясняется тѣмъ, что они брали и толковали нѣкоторыя соблазнявшія ихъ мѣста отрывочно, безъ связи съ общимъ содержаніемъ книги, и вслѣдствіе этого находили въ нихъ признаки эпикуреизма, фатализма и пессимизма. Ничего подобнаго не оказывается въ книгѣ при правильномъ ея пониманіи.

Примѣчанія:
[1] Общее понятіе о Библіи, о Ветхомъ Завѣтѣ, объ историческихъ и учительныхъ книгахъ см. І, ІІ, ІІІ и ІV т.т. Толковой Библіи. изд. Редакціею Странника въ 1904, 1905, 1906 и 1907 г.г.
[2] Греч. ἐϰϰλησία и лат. concіlіum имѣютъ общій корень съ евр. kahal.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0