Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 20 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ТОЛКОВАЯ БИБЛІЯ А. П. ЛОПУХИНА

Александръ Павловичъ Лопухинъ († 1904 г.)

Александръ Павловичъ Лопухинъ (1852–1904), русскій православный церковный писатель, переводчикъ, библеистъ. Родился въ семьѣ священника Саратовской губерніи. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію (1878), писать и печататься началъ еще въ студенческіе годы. Послѣ выпуска Лопухинъ, какъ хорошо знающій англійскій языкъ, былъ направленъ псаломщикомъ въ США (1879–82), гдѣ трудился при русской посольской церкви въ Нью-Йоркѣ. Вернувшись въ Россію, Лопухинъ занялъ каѳедру сравнительнаго богословія въ СПб.ДА (1883), а съ 1885 перешелъ на каѳедру древней исторіи, которую занималъ до конца своихъ дней. За сравнительно короткую жизнь Лопухинъ сдѣлалъ очень много для русскаго духовнаго просвѣщенія: былъ редакторомъ «Церковнаго вѣстника», «Странника», «Общедоступной богословской библіотеки» и «Симфоніи». По его иниціативѣ сталъ издаваться полный переводъ твореній свт. Іоанна Златоуста. Много статей написалъ Лопухинъ для «Православной богословской энциклопедіи», первые тома которой онъ редактировалъ. далѣе>>

ВЕТХІЙ ЗАВѢТЪ

ТОЛКОВАЯ БИБЛІЯ,
или комментарій на всѣ книги Священнаго Писанія Ветхаго и Новаго Завѣта.

Книга Пѣснь Пѣсней Соломона.

Глава 2-я.

1. Я нарцисъ Саронскій, лилія долинъ!

2. Чтó лилія между тернами, тó возлюбленная моя между дѣвицами.

3. Чтó яблонь между лѣсными деревьями, тó возлюбленный мой между юношами. Въ тѣни ея люблю я сидѣть, и плоды ея сладки для гортани моей.

4. Онъ ввелъ меня въ домъ пира, и знамя его надо мною — любовь.

5. Подкрѣпите меня виномъ, освѣжите меня яблоками, ибо я изнемогаю отъ любви.

6. Лѣвая рука его у меня подъ головою, а правая обнимаетъ меня.

7. Заклинаю васъ, дщери Іерусалимскія, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколѣ ей угодно.

8. Голосъ возлюбленнаго моего: вотъ, онъ идетъ, скачетъ по горамъ, прыгаетъ по холмамъ.

9. Другъ мой похожъ на серну, или на молодого оленя. Вотъ, онъ стоитъ у насъ за стѣною, заглядываетъ въ окно, мелькаетъ сквозь рѣшетку.

10. Возлюбленный мой началъ говорить мнѣ: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!

11. Вотъ, зима уже прошла; дождь миновалъ, пересталъ;

12. цвѣты показались на землѣ; время пѣнія настало, и голосъ горлицы слышенъ въ странѣ нашей;

13. смоковницы распустили свои почки, и виноградныя лóзы расцвѣтая издаютъ благовоніе. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!

14. Голубица моя въ ущельи скалы подъ кровомъ утеса! покажи мнѣ лице твое, дай мнѣ услышать голосъ твой, потомучто голосъ твой сладокъ и лице твое пріятно.

15. Ловите намъ лисицъ, лисенятъ, которыя портятъ виноградники, а виноградники наши въ цвѣтѣ.

16. Возлюбленный мой принадлежитъ мнѣ, а я ему; онъ пасетъ между лиліями.

17. Доколѣ день дышетъ прохладою, и убѣгаютъ тѣни, возвратись, будь подобенъ сернѣ, или молодому оленю, на разсѣлинахъ горъ.


II.
1-7. Третья строфа перваго отдѣла книги. Невѣста и Женихъ взаимно обмѣниваются похвалами другъ другу, но затѣмъ подъ сильными впечатлѣніями пламенной любви Невѣста изнемогаетъ, испытываетъ какъ бы болѣзнь любви и наконецъ, погружаясь въ полусознательное состояніе, заклинаетъ дщерей іерусалимскихъ не будить любовь до тѣхъ поръ пока она не явится сама собою. — 8-17. Описаніе Возлюбленнаго со стороны Невѣсты, весенній привѣтъ любви перваго къ послѣдней и обратно.

1. Высказавши выше (I, 15-16) призывъ Возлюбленному своему послѣдовать на лоно природы, Невѣста теперь скромно и себя саму представляетъ дитятею дѣвственной природы (какъ бы въ противоположность искусственному великолѣпію дворца Соломонова), восклицая о себѣ: «я — нарциссъ Саронскій, лилія долинъ». Евр. хабаццелет (встрѣч. еще въ Ис. XXXV, 1), переданное въ русск. перев. словомъ нарциссъ, имѣетъ, впрочемъ, неопредѣленное и скорѣе болѣе общее значеніе, какъ и стоитъ у LXX-ти: ἄνϑος τοῦ πεδίου, Vulg. flos campi. Поэтому всѣ попытки — точнѣе опредѣлить названіе этого цвѣтка: нарциссъ (уже таргумъ передаетъ: наркос), роза (Бёгхеръ), тюльпанъ (Вайгингеръ) имѣютъ гадательное значеніе, по Гезеніусу это — (по терминологіи Линнея) Coichium autumnale. Подъ именемъ Сарона Евсевій и Іеронимъ (Onomast. 834) различаютъ двѣ мѣстности: одну между Ѳаворомъ и моремъ Тиверіадскимъ (теперь Сарона къ сѣверу отъ вади ел-Бире), другую — болѣе извѣстную по побережью Средиземнаго моря и горамъ Израильскимъ отъ Іоппіи до Кесаріи (1 Пар. XXVII, 29; Ис. XXXIII, 9; XXXV, 2). Можетъ быть, въ данномъ случаѣ въ виду близости первой мѣстности къ городу Сонаму, родинѣ Невѣсты-Суламиты (ср. П. П. VII, 1), имѣется въ виду именно она. Евр. шошан (ср. П. П. II, 16; IV, 5; V, 13; VI, 2; VII, 3) обыкновенно переводами (LXX: ϰρίνον, Vulg. lilium) и толкователями передается словомъ: лилія, хотя, вѣроятно, въ древности означало цвѣты не одной только породы и не только бѣлаго цвѣта (по П. П. V, 13, лилія имѣетъ красный или розовый цвѣтъ — въ родѣ lilium rubens у Плинія); по Гезеніусу, Anemone coronaria. Оригенъ, относя стихъ 1-й къ словамъ Жениха, комментируетъ ст. 1 такъ: «Ради меня, находящагося долу, Онъ — сходитъ въ долину, и, пришедши въ долину, дѣлается лиліею. Вмѣсто древа жизни, которое насаждено было въ раю Божіемъ, Онъ сдѣлался цвѣткомъ цѣлаго поля, то есть, цѣлаго міра и всей земли. Ибо что можетъ быть цвѣткомъ міра въ такой степени, какъ имя Христово?» (стр. 163).

2. Если Невѣста только изъ скромности называетъ себя лиліею долинъ (ст. 1), то Женихъ сравненіе ея съ лиліею беретъ образомъ ея великой красоты и несравненнаго превосходства предъ всѣми другими придворными женщинами (ср. VI, 8-9). «Какъ лилія не можетъ быть сравниваема съ тернами, между которыми она всегда появляется, такъ ближняя моя надъ всѣми дщерями есть то же, что лилія посреди терновъ» (Оригенъ — Іеронимъ, стр. 163).

3. Отвѣтныя слова Невѣсты (ст. 3 а) представляютъ полную параллель похвалъ ей со стороны Жениха (ст. 2). Яблонею (евр. таппуах, греч. μῆλον, лат. malus), какъ и ниже подъ яблоками (ст. 5 сн. VIII, 5), разумѣется не наша яблоня, не имѣющая тѣхъ свойствъ плодовъ своихъ, которыя усвояются плодамъ этой яблони (ст. 5), не растущая въ качествѣ лѣсного дерева и вовсе не встрѣчающаяся въ Палестинѣ, а другое какое-то плодовое дерево: апельсиновое, лимонное или абрикосовое. Пребываніе въ тѣни этой яблони и вкушеніе ея плодовъ здѣсь, какъ и ниже (ст. 5 IV, 16; VII, 14) — образъ привлекательной близости и отрады ласкъ Возлюбленнаго. «Всѣ деревья, всѣ древесныя произрастанія въ сравненіи съ Словомъ Божіимъ почитаются неплодоносными лѣсами. Для Христа все, что бы ты ни назвалъ, есть лѣсъ, и все безплодно. Ибо что, въ сравненіи съ Нимъ, можетъ быть названо плодоноснымъ? Даже деревья, которыя, повидимому, гнутся отъ множества плодовъ, въ сравненіи съ пришествіемъ Его, оказываются безплодными» (Оригенъ — Іеронимъ, стр. 163).

4-5. «Онъ ввелъ меня въ домъ вина» — выраженіе совершенно параллельное словамъ ст. 3 гл. 1: «царь ввелъ меня въ чертоги свои», но въ отличіе отъ этого мѣста, имѣетъ метафорическій смыслъ, образное выраженіе родственной мысли, какъ показываетъ уже выраженіе (4 б): «знамя его надо мною любовь». Смыслъ тотъ, что пламенная любовь, подобно воинскому знамени, защищаетъ Невѣсту, развѣваясь надъ ея главою (см. VI, 4. 10). Не столь ясно чтеніе ст. 4 по славянск. тексту «введите мя въ домъ вина, вчините ко мнѣ любовь», представляющее точный переводъ съ греческаго текста. «Вино» здѣсь берется въ ассоціаціи съ I, 1. 3, какъ образъ веселья, и «домъ вина» (Vulg. cella vinaria), вопреки буквальному пониманію у многихъ новыхъ толкователей, есть только образъ полноты радостей любви. Мидрашъ истолковываетъ ст. 4 такъ: «Общество Израилево говоритъ: Богъ ввелъ меня въ великое виноградное точило, на Синай, и тамъ далъ мнѣ мое знамя, — законъ, заповѣди и добрыя дѣла, — и я приняла ихъ съ великою любовью» (s. 59).

Преисполненная впечатлѣніями любовныхъ ласкъ Жениха, какъ бы опьяненная ихъ дѣйствіемъ (сн. V, 8), Невѣста переживаетъ своеобразную болѣзнь любви, какъ бы раненная (LXX) или уязвленная (слав.) стрѣлою любви, почему, обращаясь къ дщерямъ іерусалимскимъ, она проситъ ихъ подкрѣпить ее виномъ (точнѣе: «пастилою», какъ въ перев. архим. Макарія; евр. ашиша означаетъ именно пирожное изъ прессованныхъ ягодъ, вообще фруктовъ, ср. Ос. III, 1) и освѣжить яблоками (ст. 5).

По мнѣнію нѣкоторыхъ (Беттхеръ и др.), здѣсь разумѣются особаго сорта яблоки, относительно которыхъ восточныя женщины, особенно обитательницы гаремовъ, были убѣждены въ связи ихъ съ половою любовію. Но нѣчто подобное изъ Библіи извѣстно лишь объ «яблокахъ любви» — мандрагорахъ (Быт. XXX, 14 сл. П. П. VII, 14). Мидрашъ вторую половину ст. 6 перефразируетъ такъ: «Община Израилева говоритъ предъ Богомъ: всѣ страданія, какія причиняютъ мнѣ народы, происходятъ только оттого, что я люблю Тебя» (s. 60).

Оригенъ и Іеронимъ понимаютъ болѣзнь любви тоже въ нравственно-аллегорическомъ смыслѣ: «Какъ прекрасно, какъ привлекательно получить рану отъ любви! Иной принялъ въ себя стрѣлу плотской любви, другой уязвленъ земною страстью; ты же обнажи члены свои и предоставь себя стрѣлѣ избранной, стрѣлѣ прекрасной, ибо стрѣлокъ есть Богъ (Ис. 49, 2. 6)... Этою стрѣлою были уязвлены тѣ, которые разсуждали между собою: не сердце ли наю горя бѣ въ наю, егда сказоваше намъ Писаніе (Лук. XXIV, 32)» (стр. 167).

6. Данный стихъ представляетъ обоснованіе предыдущаго и содержитъ указаніе источника страстно и какъ бы болѣзненно развитой и напряженной любви: нѣжнѣйшая любовь и заботливость со стороны Возлюбленнаго обнимаютъ все существо и наполняютъ всю жизнь Невѣсты (сн. VIII, 3). «Слово Божіе держитъ премудрость и въ шуйцѣ и въ десницѣ, и премудрость эта, хотя по различію ея разумѣнія бываетъ многоразлична, но въ своемъ источникѣ одна. Самъ Соломонъ учитъ о шуйцѣ и десницѣ Премудрости: долгота бо жизни въ десницѣ ея, въ шуйцѣ же ея богатство и слава — Прич. III, 16. (Оригенъ — Іеронимъ, стр. 168. Сн. «Толков. Библ.», т. IV, стр. 433).

7. Первый отдѣлъ книги заканчивается своебразною клятвою или заклинаніемъ, три раза встрѣчающимся въ книгѣ Пѣснь Пѣсней (II, 7; III, 5; VIII, 4) и болѣе нигдѣ въ Писаніи, клятвою къ Іерусалимскимъ женщинамъ сернами или полевыми ланями не возбуждать любовь (а не «возлюбленную», какъ въ Вульгатѣ и въ русск. синодальномъ и Архим. Макарія), пока она пробудится сама.

Формула клятвы «сернами или полевыми ланями» по мазоретскому тексту подтверждается текстами: Сирскимъ, Вульгатою (per capreas cervosque camporum) и русскимъ и заслуживаетъ предпочтенія предъ формулою греч. и слав. «въ силахъ и крѣпостяхъ села». Основаніе своеобразной поэтической формы этой клятвы заключается не въ чемъ иномъ, какъ въ особенной граціи и красотѣ газелей и ланей, въ силу чего онѣ являются наиболѣе подходящимъ образомъ — женской красоты и миловидности (Прит. V, 19. Толков. Библ. т. IV, стр. 441), а вмѣстѣ и женской любви; особенно умѣстна и естественна такая клятва въ устахъ женщины и въ обращеніи къ женщинамъ же (во всѣхъ трехъ названныхъ случаяхъ: П. П. II, 7; III, 5; VIII, 4), которыхъ Невѣста настоятельно предостерегаетъ отъ соблазна преждевременно и искусственно вызывать и воспламенять въ себѣ пламя любви, напротивъ совѣтуетъ предоставить пробужденіе и развитіе этого чувства природѣ и Богу. Здѣсь — мораль всего отдѣла I, 1 – II, 7: послѣдовательное развитіе чувства любви — отъ перваго исканія лобзаній Возлюбленнаго до полнаго изнеможенія любви послужило для Невѣсты основаніемъ сдѣлать упомянутое предостереженіе подругамъ. Указываемый ею законъ нормальной постепенности въ любви имѣетъ силу и въ аллегорическомъ толкованіи — въ примѣненіи содержанія книги къ природѣ, къ исторіи Израиля и къ исторіи спасенія. По объясненію проф. Олесницкаго, первый отдѣлъ книги Пѣснь Пѣсней можетъ быть названъ зимнею или предвесеннею пѣснью сѣтованія обѣтованной земли о солнцѣ, уклонившемся отъ нея въ своемъ зимнемъ теченіи, а также пѣснью перваго, печальнаго періода въ исторіи Израиля — пребыванія въ Египтѣ и странствованія по пустынѣ (Цит. соч. стр. 368-369).

8-9. Новая картина открывается рядомъ воспоминаній Возлюбленной о блаженныхъ минутахъ имѣвшаго мѣсто ранѣе единенія ея съ Возлюбленнымъ. Монологъ Суламиты, передающій это свиданіе (II, 8 – III, 5), по мнѣнію нѣкоторыхъ комментаторовъ, можетъ считаться написаннымъ раньше перваго отдѣла, такъ какъ въ немъ идетъ рѣчь о причинѣ, по которой Суламита разлучилась съ отцовскимъ домомъ; «авторъ поступилъ очень тонко, воспользовавшись предшествующими главному дѣйствію событіями только какъ первыми нитями для остальной ткани» (Карпелесъ, стр. 81). Въ изображеніи въ ст. 8-9 Возлюбленнаго, отличающемся чрезвычайною живостью, выставляется на видъ величайшая подвижность и неуловимость Возлюбленнаго, такъ что невольно возникаетъ аналогія его съ быстро движущими стихіями. «Второй отдѣлъ Пѣсни Пѣсней II, 7 – III, 5, говоритъ проф. Олесницкій, въ отличіе отъ перваго можетъ быть названъ пѣснью весны. Скрывавшееся отъ земли солнце теперь само вызываетъ ее къ жизни. Отдѣлъ начинается отрывочными словами «голосъ возлюбленнаго моего». Женихъ находится въ такомъ отношеніи къ невѣстѣ, что она слышитъ только его голосъ, чувствуетъ его дыханіе, но не знаетъ откуда приходитъ и камо идетъ (Іоан. III, 8). Подобно неуловимому вѣтру и быстроногой сернѣ, онъ пробѣгаетъ по странѣ, перескакиваетъ чрезъ горы и холмы. Въ отвошеніи къ человѣческому образу такое представленіе было бы весьма не естественно; но въ отношеніи къ вольному лучу солнца, не знающему препятствій ни въ горахъ, ни въ долинахъ, это въ высшей степени натурально. Прекрасно идетъ сюда и то, что говорится въ слѣдующемъ (9) стихѣ о возлюбленномъ, засматривающемъ на бѣгу въ окна, мелькающемъ сквозь рѣшетки домовъ» (стр. 369). Еще болѣе удобопонятными отмѣченныя черты являются при типическомъ истолкованіи ихъ о Христѣ, какое даетъ Оригенъ (стр. 170 ср. Мидрашъ, стр. 67-68). Въ текстѣ LXX и слав. въ ст. 9 имѣется прибавка: ἐπὶ τὰ ὄρη Βαιϑήλ, Веѳильскихъ; въ др. текстахъ и переводахъ прибавка эта не находитъ для себя опоры.

10-13. Здѣсь имѣемъ законченную строфу, начинающуюся и оканчивающуюся приглашеніемъ Возлюбленнаго Невѣстѣ пользоваться прелестями наступившей весны, открывающейся въ Палестинѣ по минованіи «времени дождей» (эт-гешамим 1 Ездр. X, 9. 13), частнѣе поздняго дождя (малкош). Весенній солнечный лучъ, пробуждающій природу, касающійся высокихъ палестинскихъ горъ, не забываетъ заглянуть и въ жилище человѣка. Встань, прекрасная моя, говоритъ онъ всему живущему во святой землѣ, пора оставить зимній покой и выступить на просторъ для новой жизни... Стихи 12-13 изображаютъ внѣшній видъ палестинской природы въ это время года, по преимуществу называвшееся мѣсяцемъ цвѣтовъ, ziv, подобно нашему мѣсяцу маю». (Олесницкій, стр. 370). Священный поэтъ при этомъ выбираетъ такія черты весны — цвѣты, пѣніе, благоуханіе, — какія способны возбуждать любовь къ природѣ и людямъ. По нѣжной любви къ природѣ и свѣжему аромату, эта «весенняя пѣсня» есть рѣдкое явленіе въ цѣлой древности.

14-16. «О, голубица моя, говоритъ Палестинѣ любующееся ею солнце, дай мнѣ смотрѣть на лице твое и слышать голосъ твой», очевидно, разумѣется то же лицо природы, покрытое цвѣтами, и тотъ же голосъ возвратившихся въ Палестину перелетныхъ птицъ, о которыхъ говорилось непосредственно предъ тѣмъ. Прибавочное выраженіе: «изъ-подъ ущелій и скалъ и утесовъ» (покажи лице твое) — самое точное описаніе грунта Палестины, покрытой суровыми скалами и только изъ долинъ и воды смотрящей свѣжестію и жизнію» (Олесницкій, стр. 370). Ст. 15 является совершенно неожиданною вставкою, прерывающею діалогъ жениха и невѣсты; можетъ быть это отрывокъ пѣсни рабочихъ виноградника, приводимый Суламитою по воспоминанію о своей подневольной службѣ въ охраненіи виноградника (I, 5). Смыслъ стиха ясенъ: «сила, покровительствующая Палестинѣ, не можетъ смотрѣть равнодушно на враговъ ея, кто бы они ни были, простыя лисицы или лисицы политическія» (Олесницкій, стр. 370).

16-17. Съ ст. 16 данной главы по ст. 4-й главы 3-ей изображается отвѣтное — на призывъ Жениха, ст. 8-14, — стремленіе Невѣсты къ нему. Эпитетъ Возлюбленнаго (ст. 16, сн. VI, 2-3) «пасущій между лиліями» лучше всего показываетъ, что Женихъ Пѣснь Пѣсней лишь въ несобственномъ смыслѣ на метафорически-поэтическомъ языкѣ называется пастухомъ. Невѣста высказываетъ крѣпкую увѣренность въ незыблемой твердости взаимныхъ чувствъ, любви, соединяющихъ ее съ Возлюбленнымъ (ст. 16, сн. VII, 10). Однако сейчасъ же она предвидитъ и предстоящую разлуку съ нимъ и потому въ ст. 17-мъ, имѣющемъ отношеніе къ первымъ стихамъ слѣдующей главы, Она въ виду наступающаго заката солнца умоляетъ Возлюбленнаго скорѣе вернуться съ «горъ раздѣленія» (евр. гаре-батер, LXX: τὰ ὄρη ϰοιλωμάτων, Vulg. montes Bether, слав. на горахъ юдолей). Подобный же оборотъ рѣчи имѣетъ мѣсто ниже въ IV, 6.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0