Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 18 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Юнгеровъ Павелъ Александровичъ († 1921 г.)

Юнгеровъ Павелъ Александровичъ (1856–1921), русскій православный библеистъ-ветхозавѣтникъ. Родился въ Самарской губ. въ семьѣ священника Александра Юнгерова. Отецъ его былъ выдающимся пастыремъ. По словамъ Юнгерова, къ нему «за духовнымъ совѣтомъ народъ сходился не десятками, не сотнями, а тысячами». Вліяніе отца укрѣпило въ будущемъ ученомъ глубокую религіозную настроенность, которую онъ сохранилъ до конца дней. Завершивъ курсъ въ Самарской Духовной Семинаріи, Ю. поступилъ въ Казанскую Духовную Академію, которую блестяще окончилъ въ 1879. Тогда же имъ была защищена диссертація «Исторія и значеніе пророческаго служенія въ іудейскомъ народѣ» и началась его преподавательская дѣятельность въ академіи. Ю. посвятилъ свою педагогическую и научную работу исагогикѣ, экзегезѣ и переводу книгъ Ветхаго Завѣта. Во многомъ ему пришлось работать самостоятельно, поскольку въ годы его студенчества (послѣ хиротоніи Тихона Клитина) каѳедра Ветхаго Завѣта была вакантной. далѣе>>

Сочиненія

П. А. Юнгеровъ († 1921 г.)
Псалтирь и ея значеніе въ связи съ заключающимся въ ней вѣроученіемъ
[1].

(Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ годичномъ собраніи Казанской духовной академіи, 8 ноября 1894 года).

Ваше Высокопреосвященство и Милостивые Государи!

Изъ всѣхъ книгъ, подлежащихъ моему академическому изученію, несомнѣнно наибольшею извѣстностію и интересомъ среди христіанскаго общества пользуется Псалтирь. Псалтирь, со времени своего появленія, сдѣлалась одною изъ драгоцѣннѣйшихъ священныхъ книгъ міра. Она занимала первое мѣсто въ богослуженіи іудейской церкви. Ею, болѣе чѣмъ всякою другою ветхозавѣтною книгою, пользуются священные новозавѣтные писатели. Пасхальные псалмы были воспѣты Спасителемъ міра послѣ тайной вечери (Матѳ. XXVI, 30). Въ первые вѣка христіанства, псалмы на вечеряхъ любви и вообще въ богослуженіи служили обычными священными гимнами христіанъ. И до настоящаго времени Псалтирь всегда была и есть непремѣннѣйшая часть богослуженія всѣхъ христіанскихъ церквей и общинъ. И не только на священныхъ собраніяхъ, но и въ обыденной жизни Псалтирь всегда была въ чрезвычайномъ употребленіи у христіанъ. «О другихъ книгахъ св. Писанія, говоритъ бл. Ѳеодоритъ, большинство людей почти не знаютъ ничего. Но вы то и дѣло встрѣтите, какъ псалмы повторяются и поются въ частныхъ домахъ, на рынкахъ, на улицахъ, тѣми, которые заучили ихъ наизустъ и которые услаждаютъ себя ихъ божественной мелодіей». Во время бл. Іеронима, псалмы распѣвались пахарями, виноградарями и жнецами Палестины при полевыхъ работахъ. По свидѣтельству св. Григорія Нисскаго «и путешествующіе, и плывущіе моремъ, и занятые сидячими работами, и мужчины и женщины, здоровые и больные, почитаютъ для себя утратою не имѣть сего высокаго псаломскаго ученія. Даже пиры и свадебныя торжества заимствуютъ себѣ здѣсь увеселеніе» [2]. Псалтирь и нынѣ составляетъ обычную принадлежность, особенно праздничнаго, семейнаго чтенія въ набожныхъ домахъ исповѣдниковъ римской, англиканской, протестантской и иныхъ западныхъ церквей и общинъ. Наконецъ, въ русской православной Церкви Псалтирь есть самая употребительная книга во время богослуженія и вмѣстѣ съ тѣмъ настольная книга всякаго вѣрующаго христіанина, и цѣлыя поколѣнія русскаго народа пріобрѣтали и пріобрѣтаютъ искусство чтенія на псалмахъ.

Тѣмъ болѣе всегда признавалось необходимымъ чтеніе Псалтири въ критическія минуты жизни вѣрующаго человѣка. Въ псалмахъ бл. Августинъ находилъ утѣшеніе по своемъ обращеніи и на своемъ смертномъ одрѣ. Въ нихъ же черпали себѣ утѣшеніе и ободреніе во время бѣдствій и гоненій св. Аѳанасій, Іоаннъ Златоустъ, Іеронимъ, Савонарола и мн. др. Съ словами псалма испустили свой послѣдній вздохъ св. Поликарпъ, бл. Іеронимъ, Гуссъ, Колумбъ, Меланхтонъ и мн. др. Самъ Спаситель предсмертныя минуты Свои сопровождалъ воззваніемъ къ Отцу Своему словами псалма (Матѳ. XXVII, 46). Въ Псалтири, въ критическія минуты своей жизни, находили родные своему сердцу звуки и мысли и цари, и философы, и поэты, и ученые, и пахари... Особенно же ихъ находили гонимые и преслѣдуемые, страдальцы земли. Древніе христіанскіе мученики и всѣ, кто въ послѣдующія времена терпѣли бѣдствія, гоненія и всевозможныя несправедливости, находили особое утѣшеніе въ псалмахъ. По замѣчанію одного богослова «нѣтъ такой скорби или болѣзни, раны или удара, для человѣческой души, для которыхъ не было бы въ этой неистощимой сокровищницѣ надлежащаго врачеванія» [3].

Не вдаваясь въ рѣшеніе общаго и сложнаго вопроса о причинахъ распространенности и употребительности Псалтири [4], я предъ настоящимъ Высокочтимымъ Собраніемъ позволю себѣ коснуться лишь «врачеваній», предлагаемыхъ Псалтирью въ критическія минуты жизни вѣрующаго человѣка, и съ этой стороны подвергну обзору главнѣйшіе пункты ея вѣроученія. Св. Василій Великій, въ приступѣ къ объясненію Псалтири, замѣчаетъ, что «въ ней находится сокровищница всего св. Писанія и совершенное богословіе».

Скажемъ нѣсколько словъ объ общемъ характерѣ и отличительныхъ чертахъ псаломскаго богословія, въ связи съ вышеуказаннымъ значеніемъ Псалтири.

Богословіе свв. псалмопѣвцевъ [5] представляетъ ту особенность, что оно носитъ не столько разсудочный, сколько сердечный характеръ. Псалмопѣвцы своимъ богопросвѣщеннымъ сердцемъ переживали и перечувствовали вѣроучительныя истины ветхозавѣтнаго богословія. Для уясненія этого общаго положенія, приведемъ слѣдующія ихъ изрѣченія.

Псалмопѣвцы говорятъ о себѣ, что они крѣпко любили занонъ Господень (Псал. CXVIII, 163. 167), вкушали слова закона Божія всѣмъ сердцемъ своимъ (CXVIII, 11. 34. 111), находили въ нихъ себѣ жизнь (CXVIII, 50) и потому считали ихъ дороже золота и слаще меда (XVIII, 11; CXVIII, 72. 103. 127). Въ догматахъ ветхозавѣтнаго богословія псалмопѣвцы находили себѣ утѣшеніе и успокоеніе, во время постигавшихъ ихъ многократныхъ бѣдствій: страданіями жизни они научались хранить слово Божіе (CXVIII, 67. 71). Въ этихъ догматахъ они находили себѣ источникъ вѣры и надежды на Божественный міропорядокъ, рѣшеніе всѣхъ жизненныхъ вопросовъ и недоумѣній (LXXII, 1-17), цѣль и смыслъ земной жизни, объясненіе всѣхъ событій, какъ своей собственной личной жизни, такъ жизни и всякаго человѣка, цѣлыхъ народовъ (LXXVI, 6-17), всего человѣчества, всего міра (CIII), и наконецъ успокоеніе себѣ на смертномъ одрѣ (XLVIII, 11-21).

Такъ, постигая собственнымъ опытомъ жизни и сердца Богооткровенныя истины и видя ихъ постоянное и повсюдное осуществленіе, псалмопѣвцы и въ своихъ Богодухновенныхъ гимнахъ раскрываютъ вѣроучительныя истины съ точки зрѣнія личной жизни каждаго вѣрующаго человѣка. Прилагая и перенося собствееный опытъ на каждаго вѣрующаго человѣка, они излагаютъ эти истины въ ихъ осуществленіи въ жизни послѣдняго. Отвлеченныя и всеобъемлющія истины ветхозавѣтнаго богословія псалмопѣвцы какъ-бы приближаютъ къ жизни и потребностямъ каждаго отдѣльнаго члена ветхозавѣтной церкви и указываютъ наглядное исполненіе ихъ всюду. Господь Богъ — Владыка, Творецъ, Промыслитель и Спаситель всего міра, въ псалмахъ воспѣвается преимущественно какъ Творецъ, Промыслитель и Спаситель каждаго человѣка.

Изображая, далѣе, собственную внутреннюю душевную жизнь, подъ постояннымъ руководствомъ слова Божія и его истинъ, псалмопѣвцы, по сходству человѣческой природы, изображаютъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, и внутреннюю жизнь каждаго вѣрующаго человѣка, насколько въ послѣднемъ отражается непоколебимое упованіе на Бога. Вслѣдствіе этого, настроеніе псалмопѣвцевъ, при чтеніи ихъ гимновъ, естественно передается сердцу читателей ихъ и находитъ въ немъ всегда себѣ прямой откликъ. Въ соотвѣтствіе этому, псалмопѣвцы употребляютъ и особую, отличную отъ другихъ библейскихъ писателей, форму рѣчи. По замѣчанію св. Аѳанасія, псалмопѣвцы «излагаютъ свою рѣчь, какъ-бы отъ лица читателей, сливая свою душу съ душею и сердцемъ читателей. Отъ этого произошло то, что читающій и поющій псалмы читаетъ и поетъ не чужое, а свое, сказанное отъ себя и о себѣ» [6].

Несомнѣнно, въ указанныхъ особенностяхъ вѣроученія псалмопѣвцевъ заключалась причина его вліятельности на читателей Псалтири.

Какъ общій характеръ, такъ и отмѣченныя особенности выразились въ раскрытіи псалмопѣвцами всѣхъ вѣроучительныхъ истинъ. Но, по условіямъ настоящаго чтенія, я остановлюсь лишь на нѣкоторыхъ самыхъ существенныхъ пунктахъ: ученіи о Божественномъ міропромышленіи, о грѣхѣ и спасеніи человѣка.

Догматъ  Б о ж е с т в е н н а г о   п р о м ы ш л е н і я  о всемъ мірѣ съ наибольшею ясностію раскрывается въ 103 псалмѣ, назначаемомъ Церковію для ежедневнаго чтенія и напоминанія вѣрующимъ объ этой величайшей истинѣ. Содержаніе этого псалма всѣмъ, здѣсь присутствующимъ, извѣстно. Приведу лишь нѣкоторыя характерныя мѣста: благослови, душе моя, Господа. Господи Боже мой, возвеличился еси зѣло: одѣяйся свѣтомъ, яко ризою, простираяй небо, яко кожу,.. основаяй землю на тверди ея… посылаяй источники въ дебрѣхъ… напаяютъ вся звѣри сельныя… отъ плода дѣлъ Твоихъ насытится земля… прозябаяй траву скотомъ и злакъ на службу человѣкомъ… сотворилъ луну во времена и солнце позна западъ свой… вся премудростію сотворилъ еси… Вся къ Тебѣ чаютъ, дати пищу имъ… благослови, душе моя, Господа (срав. Псал. LXIV; CXVIII, 90-91; CXLIV, 15-16; CXLVI, 8-9). Изъ приведенныхъ мѣстъ ясно видно всестороннее и наглядное раскрытіе Божественнаго міропромышленія, сообразное духу псалмопѣвцевъ. Для псалмопѣвца весь видимый міръ, всѣ его части, всѣ его явленія, все его населеніе, составляютъ одинъ живой организмъ, члены коего внутренно, какъ бы кровію и жилами, соединены со всѣмъ цѣлымъ. Единое оживляющее начало этого организма есть Господь: Онъ пошлетъ духъ, и все оживится, Онъ отыметъ духъ и все исчезнетъ; Онъ даетъ и поддерживаетъ во всемъ бытіе и жизнь (29-30 стт.). Даже болѣе того: псалмопѣвцы вѣруютъ, что все населеніе міра и его явленія, подобно имъ самимъ, понимаютъ и чувствуютъ свою постоянную зависимость отъ Бога и за это прославляютъ Его. Послѣдніе псалмы въ Псалтири заключаютъ слѣдующіе призывы: Хвалите Господа: солнце и луна, звѣзды и свѣтъ, вода яже превыше небесъ… Хвалите Господа отъ земли: зміеве, огнь, градъ, снѣгъ, духъ буренъ, горы и вси холми, звѣріе и вси скоти, птицы пернаты (CXLVIII пс.), а послѣднія слова Псалтири: всякое дыханіе да хвалитъ Господа (CL, 6). Для людей холодныхъ сердцемъ и вѣрою призывы псалмопѣвца кажутся непонятными, пожалуй отдаленными лишь гиперболами, поэтическою вольностію [7], но псалмопѣвцамъ они были понятны. Для нихъ всѣ эти существа и явленія были «живымъ, мыслящимъ и чувствующимъ» свою всестороннюю зависимость отъ Бога, единымъ цѣлымъ. Въ другихъ псалмахъ говорится: небеса повѣдаютъ славу Божію (XVIII, 2). Земля, упаяемая Господомъ, луга, одѣваемые стадами, долины, покрытыя хлѣбомъ по благословенію Господа, восклицаютъ и поютъ Ему [8] (LXIV, 10-14). Міропромышленіе Божіе для псалмопѣвцевъ было не внѣшнимъ фактомъ, какъ-бы со стороны лишь «наблюдаемымъ» человѣческимъ разумомъ, а живою органическою силою, безъ которой міръ и человѣкъ не могутъ ни одной секунды жить и зависимость отъ которой всѣмъ міромъ постоянно чувствуется и доставляетъ всему радость. Только такая глубокая вѣра въ Промыслъ Божій была понятна псалмопѣвцамъ, доставляла имъ радость и возбуждала хвалебные гимны; только при ней возможны ожидаемыя псалмопѣвцами славословія Богу отъ земли и всего сущаго на ней.

При этой вѣрѣ понятно, что промыслительнаго попеченія Божія, по взгляду псалмопѣвцевъ, не лишается ни одинъ народъ на землѣ. Если о всѣхъ тваряхъ Господь печется, одѣваетъ, грѣетъ и питаетъ ихъ, то тѣмъ большее Его попеченіе проявляется о народахъ, населяющихъ землю. Моавъ, Аммонъ, Амаликъ, Еѳіопія, Тиръ, Сава, и другія страны и вообще всѣ народы земли сотворены Богомъ (LXXXV, 9), находятся во власти и попеченіи Іеговы, живутъ, становятся могущественными и гибнутъ по Его волѣ. Поэтому, какъ всѣ твари, такъ и всѣ царства земли приглашаются псалмопѣвцами пѣть и прославлять Іегову — своего Творца и Промыслителя (LIX, 10-11; LXVI; LXVII, 38; LXXXII,7-19. XCVи CXVI пс.).

Тѣмъ болѣе несомнѣнны и многообразны слѣды и доказательства Божественнаго промышленія объ избранномъ еврейскомъ народѣ. Израиль, по приглашенію псалмопѣвцевъ, обязанъ, не только лично и какъ-бы для себя и про себя, а во всеуслышаніе и даже странствуя по всѣмъ народамъ, прославлять Іегову, возвѣщать во языцѣхъ дѣла Его и славу Его (IX, 12; LVI, 10; XCV, 3). Дѣйствительно, вся исторія Израиля, по взгляду псалмопѣвцевъ, есть непрерывный рядъ дѣлъ Божіихъ и чудесъ Его. Начиная съ періода патріарховъ и до возвращенія изъ вавилонскаго плѣна и построенія втораго храма и Іерусалима включительно, — всѣ событія этого времени суть дѣла Божіи (Псс. XLIII. LXXVII. LXXXVIII. CIV-CVI. CXXI. CXXIII. CXXV. CXXXV. CXLVII). Посему іудеи, и на верху славы и въ «странѣ шакаловъ», т. е. въ плѣну, должны постоянно помнить о попеченіи о нихъ Іеговы и Ему усвоять, какъ свою славу, такъ и униженіе (XLIII, 20; LXXIII-LXXIX псс.).

Но съ гораздо большею подробностію псалмопѣвцы останавливаются на промышленіи Божіемъ о каждомъ человѣкѣ. Всѣмъ, здѣсь присутствующимъ, безъ сомнѣнія, извѣстенъ классическій въ этомъ отношеніи 90-й псаломъ. Приведу, поэтому, лишь нѣкоторыя болѣе характерныя мѣста его. Съ какою глубокою вѣрою и какою сердечною теплотою псалмопѣвецъ начинаетъ свою рѣчь о живущемъ въ помощи Вышняго! Съ какою наглядностію и проникновеніемъ въ тайники сердца вѣрующаго человѣка псалмопѣвецъ, далѣе, описываетъ постоянное его упованіе на Бога и попеченіе о немъ Бога! Для человѣка Богъ есть кровъ, заступникъ и прибѣжище. Онъ избавляетъ человѣка отъ сѣти ловца и отъ мятежнаго слова; какъ крыльями, осѣняетъ и защищаетъ его днемъ и ночью отъ всякихъ невзгодъ и опасностей.. сонмомъ ангеловъ Своихъ окружаетъ его, чтобы даже не поткнулась о камень нога его и свободно онъ побѣждалъ всѣ смертельныя опасности. А особенно, заканчиваетъ псалмопѣвецъ отъ Лица Господа: яко на Мя упова… съ нимъ есмь въ скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его и явлю ему спасеніе Мое. — И въ другихъ псалмахъ нерѣдко псалмопѣвцы воспѣваютъ попеченіе Божіе о каждомъ человѣкѣ, замѣчая, что Господь слышитъ всѣ вопли и вздохи человѣка (IX, 33-34); хранитъ его вхожденіе и исхожденіе (CXX, 8); — бережетъ его какъ зѣницу ока (XVI, 8); — пасетъ его какъ пастырь (XXII пс.). Въ Богѣ для человѣка покой, спасеніе, миръ (LXI пс.). Богъ для человѣка — солнце и щитъ (LXXXIII, 12). Общій же выводъ для человѣка изъ псаломскаго ученія о Промыслѣ Божіемъ можетъ быть безошибочно выраженъ слѣдующими словами псалмопѣвца: возложи на Господа печаль твою, и Онъ тебя поддержитъ и не дастъ во вѣкъ поколебаться праведнику (LIV, 23).

Несомнѣнно, и другіе библейскіе писатели раскрывали ученіе о Промыслѣ Божіемъ. Такъ, ученіе о Промыслѣ Божіемъ о всемъ мірѣ присуще было еще Пятокнижію Моисея и нерасторжимо съ ученіемъ его о міротвореніи. Ученіе о Промыслѣ Божіемъ о всѣхъ народахъ значительно раскрывается у пророковъ, особенно въ рѣчахъ на иноземные народы (Ис. глл. XIII-XXIII; Іер. XL-LI; Іез. XXV-XXXII и мн. др.). Промышленіе Божіе о еврейскомъ народѣ раскрывается также во всѣхъ ветхозавѣтныхъ книгахъ. Съ подобною же псалмопѣвцамъ сердечною теплотою и любовію описывается отеческое попеченіе Божіе о еврейскомъ народѣ пророкомъ Исаіею (XLI, 8-21; XLII, 21-24; XLIII, 1-14; XLIV, 1-7 и мн. др.).

Но, при указанномъ сходствѣ съ другими священными писателями, въ ученіи о Промыслѣ у псалмопѣвцевъ есть и различіе. Соотвѣтственно общему характеру псаломскаго богословія, ученіе о Промыслѣ имѣетъ особенность въ сердечномъ пониманіи Промысла Божія, какъ органической силы, оживляющей міръ, и въ представленіи, что «всѣ твари» чувствуютъ и сознаютъ постоянное попеченіе о нихъ Господа, поютъ и славятъ Его, чая отъ Него ежедневной себѣ пищи. Главная же особенность ученія псалмопѣвцевъ о Промыслѣ Божіемъ о всемъ мірѣ заключается въ томъ, что вѣра въ Промыслъ, по нимъ, доставляетъ личное величайшее успокоеніе и радость каждому человѣку, возбуждаетъ его душу во всякое время (XXXIII, 2) и на всякомъ мѣстѣ (CII, 22) «благословлять Господа», исторгаетъ у него обѣщаніе псалмопѣвца: пою Богу моему, дондеже есмь (CIII, 33). У другихъ библейскихъ писателей ученіе о Промыслѣ Божіемъ раскрывается съ общеміровой, общеисторической или іудейско-исторической точки зрѣнія. Оно даетъ отвѣты уму, по вопросу о цѣлесообразности и законосообразности всего существующаго, уму, изучающему міръ, исторію человѣчества и еврейскаго народа. А псалмопѣвцы даютъ отвѣты и покой сердцу каждаго человѣка, при всѣхъ его жизненныхъ испытаніяхъ. — Раскрытіе ученія о Промыслѣ Божіемъ о каждомъ человѣкѣ также составляетъ особенность вѣроученія псалмопѣвцевъ. Параллель ему есть лишь въ Новомъ Завѣтѣ, въ изрѣченіи Іисуса Христа: власъ главы вашея не погибнетъ безъ воли Божіей (Лук. XXI, 18; Матѳ. X, 30).

О значеніи разсмотрѣннаго ученія Псалтири въ жизни іудеевъ и христіанъ, кажется, нѣтъ нужды и распространяться. Всѣмъ, здѣсь присутствующимъ, оно извѣстно въ большинствѣ изъ собственнаго многократнаго опыта и во множествѣ изъ общеисторическихъ данныхъ [9]. Нѣтъ сомнѣнія, что «тысячи и тьмы» (XC, 7) людей скорбящихъ, страдавшихъ, гонимыхъ, несчастныхъ, находили себѣ здѣсь утѣшеніе, душевный миръ и энергію на дальнѣйшую жизненную борьбу и страданія... Да и вообще, во всѣхъ критическихъ обстоятельствахъ, при всѣхъ жизненныхъ испытаніяхъ, недоумѣніяхъ, колебаніяхъ, загадкахъ, затрудненіяхъ и переворотахъ, псаломское ученіе о Промыслѣ Божіемъ всегда давало, даетъ и будетъ давать миръ, покой и радость вѣрующему сердцу! И въ настоящіе скорбные, о ранней смерти ГОСУДАРЯ, дни, переживаемые Россіей, чье сердце сможетъ хладнокровно оттолкнуть отъ себя, какъ излишнее, это псаломское успокоеніе?.. Вѣроятно, такое настроеніе, при всѣхъ скорбяхъ и переворотахъ въ жизни, имѣлъ въ виду псалмопѣвецъ, когда говорилъ: при умноженіи скорбей моихъ, въ сердцѣ моемъ утѣшенія Твои, Господи, возвеселяютъ душу мою (XCIII, 19).

Но псалмопѣвцы подвергались испытаніямъ и страданіямъ, не только внѣшнимъ житейскимъ, но и гораздо болѣе тяжкимъ — внутреннимъ, каковы страданія отъ грѣха и мученія омраченной грѣхомъ совѣсти. Чрезвычайно тяжкія страданія этого рода изображаются псалмопѣвцами слишкомъ типично и рельефно и врачеванія противъ этихъ страданій, предлагаемыя ими, всегда имѣли и будутъ имѣть чрезвычайно важное значеніе для вѣрующихъ людей всѣхъ временъ. — Познакомимся съ ученіемъ псалмопѣвцевъ  о   г р ѣ х ѣ.

Псалмопѣвцамъ, согласно общему духу ихъ вѣроученія, присуще и подробно ими раскрыто ветхозавѣтное личное сознаніе грѣховности и ея тяжкаго бремени для чуткаго человѣческаго сердца. Съ этой субъективно-сердечной стороны, въ псалмахъ высказывается много мыслей, единственно имъ присущихъ, въ отличіе отъ другихъ библейскихъ писателей. Такъ, чуткая совѣсть псалмопѣвцевъ признаетъ за собою многочисленнѣйшіе грѣхи. По покаянному сознанію псалмопѣвцевъ, грѣховъ на ихъ совѣсти не только много (XXIV, 11), но и безчисленное множество: они съ головою погружены въ грѣховное море (XXXVII, 5); на нихъ грѣховъ болѣе, чѣмъ волосъ на головѣ, имъ нѣтъ числа (XXXIX, 13). Псалопѣвцы каждую минуту своей жизни чувствуютъ присутствіе грѣховъ (L, 5). Сознаваемые и чувствуемые псалмопѣвцами грѣхи являются имъ великими (XVIII, 14) и тяжкими (XXXVII, 5), причиняютъ имъ неисцѣльныя страданія для души и тѣла: кости мои и душа моя потрясены (VI, 3), сердце оставило меня (XXXIX, 13); нѣтъ цѣлаго мѣста въ плоти моей, нѣтъ мира въ костяхъ моихъ отъ грѣховъ моихъ. Ибо беззаконія мои превысили голову мою (XXXVII, 4-5). Отъ вседневнаго стенанія моего обветшали кости мои (XXXI, 3) и т. п. страданія отъ грѣховъ часто описываютъ псалмопѣвцы. Многочисленные и тяжкіе грѣхи, по сознанію псалмопѣвцевъ, мощны и сильны: они господствуютъ надъ человѣкомъ и побѣда надъ ними собственными естественными силами грѣшному человѣку невозможна (XVIII, 14). Только сила Божія можетъ освободить отъ власти и «обладанія» грѣха (CXVIII, 133). Псалмопѣвцы представляютъ свою совѣсть какъ-бы постоянной ареной появленія, пребыванія и борьбы за власть надъ человѣкомъ грѣховъ разныхъ видовъ: тутъ цѣлы и живы грѣхи юности и невѣдѣнія (XXIV, 7), тайные и неумышленные (XVIII, 13-14). Тѣмъ болѣе живы и вліятельны грѣхи, сознательно и намѣренно совершаемые (L пс.).

У другихъ ветхозавѣтныхъ писателей раскрывается ученіе о грѣхѣ съ внѣшней объективной стороны: его происхожденіе (Быт. III гл.), его проявленіе въ противузаконныхъ поступкахъ каждаго человѣка (законы книгъ Исходъ, Левитъ и Второзаконія) и всего еврейскаго народа (законоположительныя и пророческія книги), его вліяніе внѣшнее на жизнь всего народа (историческія книги) и каждаго человѣка (притчи). Но внутренняго душевнаго состоянія грѣшника касаются лишь псалмопѣвцы и впослѣдствіи ап. Павелъ въ краткомъ изрѣченіи: окаяненъ азъ человѣкъ: кто мя избавитъ отъ тѣла смерти сея (Рим. VII, 24)?

Не упоминая въ частности и не называя точно своихъ грѣховъ, а лишь вообще изображая тяжкое грѣховное состояніе своей совѣсти, псалмопѣвцы въ своихъ покаянныхъ псалмахъ, по толкованію свв. отцевъ, представляютъ «какъ бы зеркало или картину вообще внутренняго состоянія грѣшника всѣхъ временъ». Ихъ картины также приложимы къ христіанамъ, какъ къ подзаконнымъ іудеямъ [10]. Кромѣ того особенность и значеніе Псалтири заключается въ томъ, что псалмопѣвцы описываютъ свое грѣховное состояніе такъ живо, сердечно, сочувственно и такими словами и оборотами, что «какъ бы сливаютъ себя и отождествляютъ съ читателемъ псалмовъ. Читающій и слушающій псалмы, говоритъ св. Аѳанасій, видитъ свои собственныя слова, упоминающія о его грѣховномъ состояніи, и приходитъ невольно въ умиленіе» [11].

Но псалмопѣвцы, въ ученіи о грѣхѣ, не оставляютъ и себя, и своихъ читателей, съ мыслію лишь о тяжести грѣха для человѣка и его совѣсти. Согласно съ общимъ духомъ ветхозавѣтнаго богословія, они переходятъ и къ утѣшенію грѣшнаго человѣка. Это утѣшеніе заключается въ вѣрѣ въ безконечное милосердіе Божіе, порождающее надежду на прощеніе человѣческаго грѣха. Такъ, псалмопѣвцы, сознавая свои многочисленные грѣхи, отъ юности и невѣдѣнія или намѣренно совершенные, неоднократно просятъ Бога очистить ихъ грѣхи (XVIII, 13-14; XXIV, 11; L, 3-4. 11), выражаютъ вѣру, что Господь очиститъ ихъ личные грѣхи (L, 9) и даже грѣхи еврейскаго народа (LXIV, 4; LXXVII, 38; CXXХІХ, 8). Они признаютъ, что одному Господу принадлежитъ право прощать грѣхи людей (CXXIX, 4) и Онъ прощаетъ ихъ (CII, 3). По Своей отеческой щедрости, Господь удаляетъ отъ людей беззаконія ихъ, какъ далекъ востокъ отъ запада (CII, 12-13). Онъ можетъ прикрывать и невмѣнять людямъ грѣховъ ихъ и чрезъ то доставлять имъ блаженство (XXXI, 1-2).

Этимъ ученіемъ псалмопѣвцы даютъ душевное успокоеніе и утѣшеніе подзаконнымъ людямъ: вѣрою въ милосердіе Божіе предохраняютъ ихъ отъ отчаянія. Но псалмопѣвцы же предохраняютъ людей и отъ другой не меньшей опасности — безпечнаго пребыванія во грѣхахъ. Такъ, начиная псаломъ возвѣщеніемъ блаженства человѣку, которому отпущены Господомъ грѣхи, псалмопѣвецъ, далѣе, указываетъ необходимое условіе достиженія этого блаженства: беззаконіе мое познахъ и грѣха моего не покрыхъ, рѣхъ: исповѣмъ на мя беззаконіе мое Господеви, и Ты оставилъ еси нечестіе сердца моего (XXXI, 1. 5). Беззаконіе мое азъ возвѣщу, попекуся (по рус. перев. сокрушаюсь) о грѣсѣ моемъ (XXXVII, 19), говорится въ другомъ псалмѣ. — Вотъ неизбѣжное средство полученія прощенія грѣховъ! Съ большою подробностію это средство — чистосердечное покаяніе во грѣхахъ — проанализировано и всесторонне психологически глубочайше освѣщено въ 50-мъ псалмѣ. Начертанный въ этомъ псалмѣ, а равно и въ другихъ покаянныхъ псалмахъ (особенно въ 31 и 37), образъ кающагося человѣка и его душевнаго состоянія можетъ быть представленъ въ слѣдующемъ анализѣ: 1) Вѣра въ возможность и значимость покаянія возникаетъ изъ вѣры въ безконечную милость Божію къ людямъ (L, 3. ср. XXXVII, 22-23). 2) Покаяніе, далѣе, проистекаетъ изъ сознанія безконечной тяжести человѣческихъ грѣховъ: на почвѣ общей прирожденной человѣку грѣховности и виновности предъ Богомъ (L, 1. 7) псалмопѣвецъ видитъ еще особенные, лично и свободно совершенные имъ грѣхи, беззаконія и лукавства, которые тяготятъ его вполнѣ заслуженно (L, 5-6. срав. XXXVII, 4-10). 3) Грѣхами, такимъ образомъ, покрытое и подавленное свое нравственное сознаніе псалмопѣвецъ сопоставляетъ съ Божественнымъ всевѣдѣніемъ и безконечною Его правдою и правосудіемъ (XXXVII, 10-11; L, 6. 8), и съ трепетомъ приходитъ къ страшной мысли о томъ, что онъ за свои грѣхи отверженъ правосуднымъ Богомъ отъ Его Лица и Святый Духъ Божій отнятъ отъ него, какъ величайшаго грѣшника (L, 13). При этой страшной мысли, псалмопѣвецъ издаетъ стоны и вопли тѣломъ и духомъ, его кости потрясены, силы и душа оставили его (XXXVII, 3-4. 6-9). 4) Но на этомъ мученія кающагося грѣшника не оканчиваются еще. Онъ сознаетъ, что умилостивить правосуднаго Господа ему невозможно законными жертвами изъ животныхъ: жертвы и всесожженія отъ грѣшника Господу неугодны (L, 18. срав. XLIX, 8-20). Такова одна сторона образа, сторона мрачная, потрясающая. Но на ней одной не останавливается псалмопѣвецъ. При всей своей нравственной подавленности и полномъ глубочайшемъ душевномъ потрясеніи, онъ не мирится съ отчаянною мыслію объ окончательномъ своемъ удаленіи отъ Бога. 5) Онъ находитъ себѣ успокоительный исходъ въ вѣрѣ, что и отъ грѣшника можетъ быть жертва угодна Богу, только эта жертва должна состоять въ сожженіи не тельцовъ и овновъ, а своего грѣховнаго гордаго самовозношенія: въ сокрушеніи и смиреніи сердца и духа грѣшника (L, 19. срав. XXXVII, 18-19; XLIX, 14. 23). Къ этой жертвѣ правды, вѣруетъ кающійся грѣшникъ, Господь окажетъ Свое благоволеніе (L, 21). 6) Тогда, по множеству Господнихъ щедротъ, послѣдуетъ очищеніе грѣха, омовеніе беззаконія, убѣленіе и нравственное возрожденіе грѣшника (L, 3-4. 9. ср. XXXVIII, 9). Оно будетъ сопровождаться полною перемѣною въ духовномъ организмѣ человѣка: чистое сердце и правый духъ будутъ дарованы Господомъ прощенному грѣшнику (L, 12. срав. XLIX, 23). 7) А такое переобновленіе возможно только при непосредственно возрождающемъ и укрѣпляющемъ дѣйствіи Духа Божія (L, 13-14). Вѣра въ прощеніе грѣховъ и нравственное возрожденіе поселяетъ въ душѣ кающагося радость и веселіе, вынуждаетъ обѣщаніе хвалить Бога (XLIX, 14), научать беззаконниковъ путямъ истины и обращать нечестивыхъ отъ нечестія (L, 10. 15-17).

О покаяніи и его спасительномъ значеніи и другіе ветхозавѣтные писатели не рѣдко говорили. Въ законахъ книги Левитъ оно назначается и отдѣльнымъ лицамъ за грѣхи повинности (V, 5) и цѣлому еврейскому народу въ день очищенія (XVI, 21). Въ пророческой рѣчи Моисея оно ожидается также отъ всего еврейскаго народа (Лев. XXVI, 40). Позднѣе общенародное покаяніе проповѣдывали пророки Іоиль (I, 13-15) и Іона (III гл.). Покаяніе во грѣхахъ всего народа приносили: Даніилъ (IX, 1-15), Эздра (X, 1) и Неемія (I, 6; IX, 1-3). Дѣла милосердія, сопровождающія покаяніе отдѣльныхъ лицъ, перечислялъ пророкъ Исаія и требовалъ совершенія ихъ отъ своихъ кающихся современниковъ (Ис. LVIII гл.). Но ветхозавѣтные учители, начиная съ Моисея, проповѣдывавшіе покаяніе и сами приносившіе его, ничего не говорили о душевномъ состояніи кающихся. Какъ и въ ученіи о грѣхѣ, они и въ ученіи о покаяніи обращали вниманіе лишь на внѣшнія дѣйствія кающагося: признаніе во грѣхахъ, пепелъ, вретище, прекращеніе дурныхъ дѣлъ и совершеніе добрыхъ. Внутреннее же состояніе кающагося грѣшника, постепенное, совершающееся въ душѣ, собственное его отвращеніе отъ грѣха, нравственное потрясеніе при мысли о Божественной правдѣ и всевѣдѣніи, направленіе затѣмъ на путь добра и вообще душевное переобновленіе кающагося начертано только въ псалмахъ. Притомъ такъ начертано, что всякій кающійся, іудей и христіанинъ, можетъ всегда воспользоваться каждымъ словомъ покаяннаго псалма. «Въ священныхъ книгахъ, замѣчаетъ по этому поводу св. Аѳанасій, есть заповѣдь о покаяніи, но въ псалмахъ изображено, и какъ должно каяться, и что надлежитъ говорить при покаяніи» [12].

Въ изображеніи внутренняго состоянія кающагося грѣшника, псалмы имѣютъ себѣ параллели лишь въ христіанскихъ богословскихъ, и преимущественно аскетическихъ, твореніяхъ: св. Ефрема Сирина, Исаака Сирина, Макарія Египетскаго и др. Отъ христіанскаго покаянія псаломское покаяніе отличается отсутствіемъ посредствующей, между кающимся грѣшникомъ и правосуднымъ Богомъ, голгоѳской примирительной жертвы Сына Божія. Для псалмопѣвцевъ имѣла подавляющее значеніе аксіома: братъ не избавитъ (отъ праведнаго гнѣва и суда Божія), избавитъ-ли человѣкъ? не дастъ Богу измѣны за ся и цѣну избавленія души своея (XLVIII, 8-9). А потому они съ своими тяжкими грѣхами оставались, такъ сказать, лицомъ къ лицу лишь предъ одной безконечной правдой Божіей. Отъ этого у псалмопѣвцевъ ярче и рельефнѣе, чѣмъ въ христіанскихъ твореніяхъ, изображено мучительное душевное состояніе грѣшника и его трепетъ предъ всевѣдущимъ и безконечно правосуднымъ Богомъ (особ. XXXVII, 2-9).

Кто возьмется исчислить, сколь много людей находило, находитъ и будетъ находить себѣ, съ одной стороны, нравственное пробужденіе отъ грѣховнаго сна, а съ другой, потомъ, нравственное успокоеніе, и облегченіе мятущейся совѣсти, подъ вліяніемъ покаянныхъ псалмовъ, и преимущественно 50-го?.. Кто перечислитъ, сколько христіанскихъ покаянныхъ пѣснопѣній составлено подъ вліяніемъ этихъ псалмовъ и сколько подъ этимъ посредствующимъ вліяніемъ было совершено обращеній, возрожденій и оживленій людей, стоявшихъ по грѣху и отчаянію наканунѣ нравственной духовной погибели?!..

По вѣроученію псалмопѣвцевъ, вѣрующій грѣшникъ получаетъ себѣ успокоеніе и отраду не отъ одного только покаянія. Стоя въ свое время лицомъ къ лицу съ своими грѣхами предъ безконечнымъ Божественнымъ правосудіемъ, псалмопѣвцы въ будущемъ ожидали Голгоѳскаго Посредника. Богопросвѣщеннымъ духомъ они переносятся къ возвѣщенію окончательной побѣды надъ грѣхомъ страданіями, крестною смертію и воскресеніемъ  С п а с и т е л я .  Евангелистъ Матѳей начинаетъ свое евангеліе словами: книга родства Іисуса Христа, сына Давидова (Матѳ. I, 1). Наименованіе Іисуса Христа сыномъ Давида чаще другихъ было употребительно у современниковъ Іисуса Христа (Матѳ. IX, 37; XII, 23; XV, 22; XX, 30; XXI, 9; XXII, 42...). Безъ сомнѣнія, въ освовѣ его, какъ и ветхозавѣтныхъ аналогичныхъ ему пророчествъ (особ. Іер. XXIII, 5; Іез. XXXIV, 23; Ам. IX, 11; Ос. III, 5...), лежало не одно только плотское происхожденіе Христа отъ сѣмени Давида, а и духовная близость Давида къ своему Великому Потомку и Его искупительнымъ заслугамъ. Іисусъ Христосъ засвидѣтельствовалъ, что въ псалмахъ находится пророчествъ о Немъ не менѣе, чѣмъ у пророковъ (Лук. XXIV, 44). По разуму отцевъ церкви [13], нѣтъ ни одного псалма, въ которомъ не заключалось бы пророчества о Спасителѣ. Но, по условіямъ настоящаго чтенія, я ограничусь лишь болѣе характерными чертами въ этомъ ученіи, составляющими особенность и вліятельность на читателей мессіанскихъ пророчествъ Псалтири [14].

Остановимся на слѣдующихъ пророчествахъ: 1) Жертвы и приношенія не восхотѣлъ еси, тѣло же свершилъ ми еси: всесожженій и о грѣсѣ не взыскалъ еси. Тогда рѣхъ: се пріиду: въ главизнѣ книжнѣ писано есть о Мнѣ, еже сотворити волю Твою, Боже Мой (XXXIX, 7-9). Это пророчество заключаетъ въ себѣ какъ бы объединеніе всего ветхозавѣтнаго и новозавѣтнаго ученія о Спасителѣ людей. По апостольскому пониманію этого пророчества (Евр. X, 5-10), здѣсь указуется, съ одной стороны, на недостаточность ветхозавѣтныхъ жертвъ для полнаго очищенія людей отъ грѣха, а съ другой, на очистительный, вполнѣ довлѣющій правдѣ Божіей, характеръ Голгоѳской жертвы. Такимъ образомъ, ветхій и новый завѣты здѣсь срѣтаются: съ одной стороны, сѣни и образы, съ другой — самое тѣло и существо нашего спасенія. Въ ветхомъ завѣтѣ даруемо было людямъ временное «покрытіе» грѣховъ человѣческихъ предъ Божественною правдою. Оно совершалось чрезъ жертвоприношенія (Лев. I, 4; IV, 20; XVII, 11; Евр. X, 1-3). Новый завѣтъ даруетъ уже самое спасеніе и полное очищеніе грѣховъ чрезъ крестную смерть Спасителя и вѣру въ нее (Евр. X, 4-18). Въ данномъ же псаломскомъ пророчествѣ то и другое объединяется: принесеніе тѣла Христова и замѣна имъ ветхозавѣтныхъ жертвъ. Такое пророчество возвѣщается въ ветхозавѣтномъ писаніи лишь у одного псалмопѣвца и поясняется у одного апостола Павла, а по ихъ руководству раскрывается во всѣхъ христіанскихъ богословскихъ системахъ.

Второе, столь же важное и единственное, пророчество: Ты іерей во вѣкъ по чину Мелхиседекову (CIX, 4), раскрывается также апостоломъ Павломъ (Евр. V, 10; VIII гл.). По апостольскому объясненію, и въ этомъ мѣстѣ заключается пророчество, существенно обнимающее весь ветхій сѣновный законъ, съ его священствомъ и всѣмъ культомъ, и новый Христовъ законъ, со Христомъ выну священникомъ и непрестаннымъ ходатаемъ за людей, лучшимъ ветхозавѣтнаго священства.

Оба же приведенныя псаломскія пророчества (XXXIX, 7-9 и CIX, 4), несомнѣнно, порождали и укрѣпляли въ умахъ и сердцахъ ветхозавѣтныхъ іудеевъ — читателей Псалтири вѣру въ грядущаго Новаго и Единаго Ходатая предъ Богомъ за грѣшныхъ людей и Его искупительное служеніе. Сознавая вмѣстѣ съ псалмопѣвцами недостаточность ветхозавѣтныхъ жертвъ и священства для полученія полнаго очищенія грѣховъ (Псс. XLIX, L) и трепеща за свои грѣхи предъ судомъ Божіей правды (XXXI и XXXVII псс.), ветхозавѣтные праведники находили въ этихъ пророчествахъ душевный миръ и покой сердцу.

Въ третьихъ, естественно привести, въ настоящей рѣчи, пророчества о Невинномъ Страдальцѣ, предъизображенномъ въ 21 и 68 псалмахъ. Предвозвѣщенныя здѣсь страданія Праведника съ буквальною точностію исполнились на Христѣ и составляютъ главы, такъ называемаго въ богословской литтературѣ, ветхозавѣтнаго Евангелія. Приведу изъ нихъ нѣкоторыя особенно замѣчательныя мѣста. Таковы начальныя слова 21-го псалма: Боже, Боже, Мой, вонми Ми, вскую оставилъ Мя еси? (1-й ст.), повторенныя на крестѣ Іисусомъ Христомъ (Матѳ. XXVII, 46; Марк. XV, 34). Таковы и дальнѣйшія слова того же псалма, если не повторенныя Христомъ, то повторенныя евангелистами въ повѣствованіяхъ о Его крестныхъ страданіяхъ: Азъ есмь червь, а не человѣкъ, поношеніе человѣковъ и уничиженіе людей. Вси видящіи Мя поругашамися, глаголаша устнами, покиваша главою: упова на Бога, да избавитъ Его, да спасетъ Его, яко хощетъ Его (7-9 ст. срав. Матѳ. XXVII, 39-43). Въ персть смерти низвелъ Мя еси… ископаша руцѣ Мои и нозѣ Мои: исчетоша вся кости Моя: тіи же смотриша и презрѣша Мя. Раздѣлиша ризы Моя о себѣ и о одежди Моей меташа жребій (16-19 ст. срав. Матѳ. XXVII, 35. 50; Марк. XV, 24. 37; Лук. XXIII, 33-34. 46; Іоан. XIX, 23-24. 30). — Изъ 68-го псалма можно указать на слѣд. изрѣченія: Тебе ради претерпѣхъ поношеніе, покры срамота лице Мое. Чуждь быхъ братіи Моей... яко ревность дому Твоего снѣде Мя и поношенія поносящихъ Ти нападоша на Мя (8-10 ст. срав. Матѳ. XXI, 12; Іоан. II, 14-17)... И даша въ снѣдь Мою желчь и въ жажду Мою напоиша Мя оцта (22 ст. срав. Матѳ. XXVII, 33-34).

По возвѣщенію событій крестной смерти Спасителя, эти пророчества имѣютъ себѣ параллели въ ветхозавѣтныхъ писаніяхъ лишь въ 53 главѣ кн. пророка Исаіи. Въ отличіе же отъ этой параллели, у псалмопѣвца предвозвѣщается преимущественно внутреннее мучительное душевное состояніе Спасителя, порождаемое грѣховнымъ бременемъ всего человѣчества и злобными издѣвательствами людей. У Исаіи изображаются страданія Спасителя преимущественно съ внѣшней стороны, видимой для «современниковъ» Страдальца [15]. Возможно высказать предположеніе, что внутреннія душевныя страданія Спасителя были доступны Богопросвѣщенному пониманію псалмопѣвцевъ болѣе, чѣмъ другимъ пророкамъ, потому что они въ своей совѣсти испытывали и въ своихъ псалмахъ изобразили величайшую тяжесть грѣха для внутренняго сознанія человѣка и за свою невинность переносили страшныя гоненія отъ злобныхъ враговъ. По этой аналогіи, въ ихъ душѣ естественно могъ возникать вопросъ: какой же непомѣрной тяжести внѣшнія и внутреннія мученія отъ сѣмени змія (Быт. III, 14-15) должны выпасть на долю будущаго Искупителя, святѣйшаго Лица, имѣвшаго принять на Себя бремя грѣховъ всего человѣческаго рода? Отвѣтъ на этотъ вопросъ давало Откровеніе въ приведенныхъ псалмахъ.

Въ такомъ отвѣтѣ, безъ сомнѣнія, заключалось глубокое, всеобъемлющее значеніе этихъ пророчествъ для ветхозавѣтнаго и новозавѣтнаго Израиля. Эти псалмы поставляли, не только какъ-бы близъ и предъ очами людей, мятущихся грѣховною совѣстію или невинно страдавшихъ, ихъ Искупителя, но, по характерному выраженію св. Аѳанасія, и сливали Его и какъ-бы отождествляли съ ними самими. Эти псалмы влагали въ ихъ мятущееся сердце и трепещущія уста слова и чувствованія ихъ «Брата»-Спасителя, искушеннаго и помогающаго искушаемымъ (Евр. II, 11-18) [16], понесшаго одинаковыя, и даже тягчайшія ихъ, страданія отъ грѣха и злобы. Такъ, и въ этомъ ученіи срѣтаются и даже сливаются ветхій и новый завѣты, пророчества и евангеліе, и читатель вмѣстѣ читаетъ оба писанія, находя притомъ здѣсь евангеліе, какъ-бы о немъ писанное и къ его собственнымъ личнымъ страданіямъ приложимое во спасеніе! Слѣдуя примѣру Господа, выразившаго Свои крестныя страданія изрѣченіемъ 21-го псалма (Матѳ. XXVII, 46), православная церковь свое богослуженіе страстной седмицы наполнила изрѣченіями мессіанскихъ псалмовъ. И всѣ, безъ сомнѣнія, крестоносители и подвижники, слѣдовавшіе за Христомъ (Марк. VIII, 34), взирали съ словами и мыслями псалмопѣвца на своего Подвигоположника и Первострадальца и находили въ этомъ себѣ окрѣпу и непобѣдимое мужество въ подвигахъ.

Разсматривая, наконецъ, новозавѣтную апостольскую проповѣдь о воскресшемъ Христѣ, мы находимъ въ ней цитаты изъ одного лишь псаломскаго пророчества: не оставиши души Моея во адѣ, ниже даси Преподобному Твоему видѣти истлѣнія (Псал. XV, 10; Дѣян. II, 25-28; XIII, 35-37). Изъ всего сонма ветхозавѣтныхъ пророчествъ, въ одномъ этомъ изрѣченіи апостолы находили яснѣйшее предвозвѣщеніе воскресенія Христова. Правда, послѣдующіе христіанскіе богословы находили въ Ветхомъ Завѣтѣ и другія пророчества о воскресеніи Христа (Іов. XIX, 25-27; Ис. LIII, 8; Ос. VI, 3; Дан. IX, 26…), но, несомнѣнно, послѣднія значительно менѣе ясны въ сравненіи съ псаломскимъ пророчествомъ.

Цитуемаго апостолами псаломскаго пророчества нельзя не поставить въ связь съ другими вѣрованіями псалмопѣвцевъ, преимущественно съ ученіемъ ихъ о загробной жизни. Такъ, утверждая, что шеолъ-адъ есть посмертный удѣлъ однихъ нечестивыхъ (XLVIII, 14-15), псалмопѣвцы сами уповали: Обаче Богъ избавитъ душу мою изъ руки адовы, егда пріемлетъ мя (XLVIII, 15). Избавилъ еси душу мою отъ ада преисподнѣйшаго (LXXXV, 13). Они ожидали видѣть Господа на земли живыхъ (XXVI, 13; CXIV, 9), по воскресеніи изъ мертвыхъ (XVI, 15), и вѣчно славить Его (XXIX, 13; LX, 9).

Глубокая, проникавшая все существо псалмопѣвцевъ, вѣра въ Бога, постоянное религіозное живое общеніе съ Нимъ всѣмъ существомъ (срав. LXII пс.), поставляли для нихъ внѣ всякаго сомнѣнія мысль о томъ, что и по смерти они не лишатся этого живаго общенія съ Богомъ. Псалмопѣвцы непоколебимо вѣровали, что они не умрутъ, но будутъ жить и славить дѣла Господни (CXVII, 17), — будутъ наслаждаться красотою Лица Божія и славою Его (XVI, 15), и если ихъ тѣло истлѣетъ, то духъ не останется во адѣ, гдѣ нѣтъ исповѣданія и лицезрѣнія Бога (VI, 6; LXXXVII, 11) [17]. Очевидно, при такихъ лишь вѣрованіяхъ можетъ быть признана и признается псалмопѣвцами драгоцѣнною въ очахъ Божіихъ смерть преподобныхъ Его (CXV, 6).

Эти вѣрованія и упованія псалмопѣвцевъ были посредствующими нитями духовными, тѣсно связанными съ ихъ вѣрой и надеждой какъ на личное воскресеніе каждаго человѣка, такъ и на нетлѣніе тѣла и воскресеніе Мессіи-Спасителя всѣхъ людей. При этой тѣсной связи понятно, почему приведенное пророчество о воскресеніи Христа высказано псалмопѣвцемъ отъ собственнаго своего лица: плоть моя вселится… души моея не оставиши… (XV, 9-10). Личная вѣра и упованіе псалмопѣвца сливались съ вѣрою въ Мессію и Его нетлѣніемъ и воскресеніемъ, и нетлѣніе и воскресеніе Мессіи становились чрезъ это для псалмопѣвца личнымъ своимъ нетлѣніемъ и воскресеніемъ. Признавая себя на землѣ странниками и прашельцами (XXXVIII, 13-14. срав. Евр. XI, 13), псалмопѣвцы посему и не боялись тѣни смертной (XXII, 4). Такъ, если о комъ изъ ветхозавѣтныхъ праведниковъ можно, по Апостолу, сказать: по вѣрѣ умроша сіи (Евр. XI, 13), то преимущественно о псалмопѣвцахъ, которые и сами умирали съ вѣрою въ безсмертіе и другимъ вселяли туже небоязненную вѣру. Принимая во вниманіе эту вѣру и это значеніе Псалтири, православная Церковь въ значительномъ количествѣ заимствовала псаломскія изрѣченія въ воскресныя богослужебныя пѣснопѣнія и заповѣдала всѣмъ христіанамъ укрѣплять умирающихъ, умершихъ и ихъ присныхъ чтеніемъ и пѣніемъ Псалтири [18].

Кто, въ семъ послѣднемъ отношеніи, исчислитъ, количественно и качественно, дары Псалтири вѣрующему ветхому и новому Израилю?!.. Вѣра псалмопѣвцевъ даруетъ побѣду не только надъ невзгодами и страданіями земной жизни, и не только надъ грѣхомъ, но и надъ главнѣйшимъ и наиболѣе тяжкимъ оброкомъ грѣха — смертію. Она вынуждаетъ вѣрующихъ читателей псалмовъ воскликнуть: аще и пойду посреди сѣни смертныя, не убоюся зла (XXII, 4).

Такимъ образомъ, въ пророчествахъ о Мессіи-Спасителѣ псалмопѣвцы предвозвѣщаютъ Его крестныя страданія и смерть, какъ искупительную жертву за грѣхи людей, Его вѣчное священство и ходатайство за искупленное человѣчество, Его воскресеніе и воскресеніе съ Нимъ каждаго вѣрующаго христіанина. Возвѣщаются притомъ всѣ эти событія въ такой формѣ и такими словами, какъ бы читатель Псалтири непосредственно видѣлъ, не только близъ себя, а даже едино съ собою своего Искупителя-Страдальца и Побѣдителя ада и смерти. Какъ этою формою рѣчи, такъ и содержаніемъ, приведенныя мессіанскія пророчества Псалтири существенно отличаются отъ пророчествъ другихъ ветхозавѣтныхъ книгъ.

Этимъ позволяю себѣ закончить избранный вопросъ, коснувшись хотя немногаго изъ обширной области весьма и весьма многаго...

Примѣчанія.
[1] Главнымъ источникомъ, при составленіи настоящей рѣчи, служило собственное чтеніе и изученіе Псалтири съ общими толковательными на нее трудами, преимущественно святыхъ отцевъ, вникавшихъ въ духъ ея ученія и его жизненное нравственное значеніе. Общихъ соображеній въ этомъ послѣднемъ отношеніи много высказано особенно св. Аѳанасіемъ въ посланіи къ Маркеллину (цитовать его буду по русскому переводу. М. 1854 г. 4-й т. Твор. св. Аѳанасія), отчасти св. Григоріемъ Нисскимъ, въ соч. «О надписаніи псалмовъ» (въ рус. пер. М. 1861 г. 2-я ч. Твор. св. Григорія); затѣмъ свв. Василіемъ Великимъ и Іоанномъ Златоустымъ въ ихъ толкованіяхъ на псалмы. Подъ руководствомъ этихъ толковниковъ, дѣлались мною выборы псаломскихъ цитатъ и приводилось пониманіе ихъ. На систематизацію выборовъ вліяли общія системы православной догматики.
[2] Святоотеческія цитаты о чтеніи Псалтири въ русской богословской литтературѣ приводятся въ обиліи въ недавнемъ прекрасномъ сочиненіи проф. А. Олесницкаго: Руководственныя о Священномъ Писаніи свѣдѣнія изъ Твореній свв. отцевъ и учителей Церкви. Спб. 1894 г. 58-60 стр. Перечень другихъ свидѣтельствъ о томъ же есть у проф. Лопухина. Библейская исторія. 2-й т. 294-309 стр.
[3] Hooker. Eccles. polity. V, XXXVII, 2. У Лопухина въ Библ. исторіи цитуется. Св. Аѳанасій разбираетъ всѣ псалмы и указываетъ значеніе каждаго изъ нихъ въ разныхъ обстоятельствахъ жизни человѣка (Посл. къ Маркеллину, 18-29 стр.).
[4] Русская литтература по этому попросу указана у Ив. Ст. Знаменскаго. Указатель по Св. Пис. 3-й вып. 15-16 стр. Иностранная у Vigouroux. Manuel biblique. Paris. 1894 г. 2-й т. 271-277 рр.
[5] О псалмопѣвцахъ будетъ говориться во множ. числѣ, потому что, по свидѣтельству Священнаго Писанія (1 Пар. XXV, 1-5; 2 Пар. XXIX, 30; Псал. XLIX, 1), по надписаніямъ псалмовъ (Псс. 41. 43-48. 72, 77-78. 82 и др.), по іудейскому преданію (Baba Bathra, 146), по взглядамъ отцевъ христіанской церкви (свв. Ипполита, Аѳанасія, Иларія, бл. Іеронима, Евсевія), по единогласному признанію новыхъ западныхъ и русскихъ ученыхъ (см. объ этомъ монографію прот. Вишнякова: О происхожденіи Псалтири. Спб. 1875 г.), Псалтирь составлена не однимъ Давидомъ, а многими богодухновеннымн псалмопѣвцами. Но эти многочисленныя свидѣтельства не противорѣчатъ установившемуся наименованію: «Псалтирь Давида», имѣющему себѣ опору, и въ Новомъ Завѣтѣ (Рим. IV, 6; XI, 9; Евр. IV, 7). Давиду принадлежитъ, несомнѣнно, большее количество псалмовъ, чѣмъ каждому изъ прочихъ псалмопѣвцевъ (болѣе 70), а кромѣ того, другіе псалмопѣвцы, несомнѣнно, находились подъ его вліяніемъ и руководствомъ (1 Пар. XXV, 2. сн. объ этомъ въ синопсисъ Аѳанасія) и отразили на своихъ псалмахъ это вліяніе. Такимъ образомъ, Давидъ, и при указанныхъ свидѣтельствахъ, признается богодухновеннымъ писателемъ Псалтири, частію непосредственнымъ, частію посредственнымъ, или, какъ выражалось іудейское преданіе, онъ написалъ Псалтирь «рукою (על ידי) 10 мужей» (Baba Bathra, 146).
[6] Посланіе къ Маркеллину, 11 стр.
[7] См. Многочисленные западные комментаріи на 148 пс. Наприм. Hupfeld. Die Psalmen. Gotha. 1867-1871 г. Graetz. Die Psalmen. 1885 г. Vigouroux. Manuel biblique. Paris. 1894 г. 2-й т. 371-372 pp. и мн. др.
[8] Цитаты изъ Псалтири приводятся и будутъ приводиться какъ по славянскому переводу, такъ и по русскому синодальному. Такая разность обусловливается степенью выразительности и близости цитаты, по еврейскому и греческому тексту, къ контексту. Она оправдывается какъ общимъ, принятымъ въ современной экзегетической наукѣ, взглядомъ, такъ и святоотеческими толкованіями, слѣдовавшими поперемѣнно какъ тексту LXX, такъ и еврейскому, или соотвѣтствующимъ послѣднему переводамъ (напр. Акилы, Симмаха). Наприм. Василія Великаго, Іоанна Златоуста, бл. Ѳеодорита толкованія на Псалтирь дозволяютъ такую перемѣну. Въ частности, славянское чтеніе Псал. LXIV, 14 — воззовутъ ибо воспоютъ — признаетъ ошибочнымъ Евѳимій Зигабенъ. Поэтому, естественно было сдѣлать цитату по ясному русскому переводу.
[9] См., напр., у Надлера: Императоръ Александръ Первый и идея священнаго союза, 2-й т. 118-138 стр. Здѣсь прекрасно представленъ душевный переворотъ въ императорѣ, произведенный чтеніемъ 90-го псалма. Кто исчислитъ, къ какимъ многообразнымъ всемірно-историческимъ послѣдствіямъ привелъ этотъ переворотъ?.. А развѣ мало подобныхъ фактовъ представляетъ исторія?..
[10] Св. Аѳанасій. Посл. къ Маркеллину 9, 12 и 14 стр.
[11] Тамъ же, 11 и 13 стр.
[12] Посланіе къ Маркеллину, 10 стр.
[13] См. толкованія на каждый почти псаломъ свв. Аѳанасія, Василія Великаго, Іоанна Златоуста, Кирилла Александрійскаго.
[14] Не упоминая объ очень обширной иностранной богословской литтературѣ на мессіанскія пророчества Псалтири (см. у Reinke. Die Messianischen Psalmen. Giessen. 1837. Vigouroux. Manuel Biblique. Paris. 1894 г.), могу указать и въ русской литтературѣ монографію свящ. о. Каменскаго (нынѣ еп. Никаноръ архангельскій): Изображеніе Мессіи въ Псалтири. Казань. 1878 г. Здѣсь собраны и изложены всѣ научныя данныя въ подтвержденіе православнаго пониманія мессіанскихъ пророчествъ Псалтири. Принимая и не повторяя этихъ данныхъ, кромѣ самыхъ неизбѣжныхъ, я буду дѣлать лишь, соотвѣтственно моей цѣли, нужныя приложенія и нравственно-жизненные выводы изъ этихъ пророчествъ для читателей Псалтири.
[15] Указаннымъ различіемъ объясняется и различіе въ грамматическомъ построеніи рѣчи пророчествъ: въ 21 и 68 псалмахъ пророчество изложено въ первомъ лицѣ ед. ч., какъ собственныя слова Самого Страдальца, у Исаіи — въ первомъ лицѣ множ. числа, какъ слова современниковъ и очевидцевъ Страдальца и Его страданій.
[16] Столь отрадно звучащее для христіанскаго сердца наименованіе Іисуса Христа «Братомъ» вѣрующихъ (Матѳ. XII, 46-50) имѣетъ себѣ параллель въ ветхомъ завѣтѣ, по апостольскому объясненію, лишь въ псалмахъ (Евр. II, 12-18 = Псал. XXI, 23).
[17] Вѣрованія псалмопѣвцевъ въ загробную жизнь, со всѣми необходимыми экзегетическими доказательствами, обозрѣны мною въ монографіи: Ученіе Ветхаго Завѣта о безсмертіи души и загробной жизни. Казань. 1882 г.
[18] См. чинъ погребенія съ 17-ю каѳизмою и чтеніе псалтири надъ гробомъ покойниковъ. Замѣчательно, что и въ чинѣ погребенія Іисуса Христа, въ богослуженіи великой субботы, главное мѣсто занимаетъ 17-я каѳизма, какъ и въ обычномъ погребеніи. Такъ, Первенецъ изъ мертвыхъ объединяетъ съ Собою всѣхъ умирающихъ съ вѣрою въ Него и успокояетъ, что, умерши сь Нимъ, и оживемь съ Нимъ (2 Тим. II, 11).

Источникъ: Псалтирь и ея значеніе въ связи съ заключающимся въ ней вѣроученіемъ. Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ годичномъ собраніи Казанской духовной академіи, 8 ноября 1894 года, экстраординарнымъ профессоромъ П. Юнгеровымъ. — Казань: Типо-литографiя  И м п е р а т о р с к а г о  Университета, 1894. — 28 с.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0