Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Протоіерей Евгеній Воронцовъ († 1925 г.)
Сатана, какъ аггелъ смерти (Евр. 2, 14).

Не одна личность Богочеловѣка лежитъ въ знаменіе пререканій, — таково же лицо древняго искусителя — сатаны. Что представляетъ библейское ученіе о сатанѣ: персонифакацію ли идеи о злѣ или же раскрытіе дѣятельности опредѣленнаго тварнаго духа, — рѣшается весьма различно. Попытки выясненія и обоснованія библейскаго взгляда на сатану всецѣло отражаютъ на себѣ духъ и воззрѣніе той или иной эпохи, тѣхъ или иныхъ слоевъ общества. Гностики вводили въ область ветхаго завѣта чистѣйшій пандемонизмъ, отождествляя деміурга съ сатаною; современная интеллигенція готова видѣть въ ученіи о сатанѣ — только предразсудокъ. Какъ новые пелагіане, образованные люди склонны слишкомъ преувеличивать нравственную мощь своего волящаго «я», наоборотъ аскеты, подвижники духа, вполнѣ развѣнчиваютъ человѣка, всюду усматриваютъ проявленіе конкретной борющейся силы зла, обнаруживающей того, кого Апостолъ назвалъ «богомъ этого міра». Повидимому между пандемонизмомъ однихъ и адемонизмомъ другихъ tertium non datur, однако знаменитый Данте удачно сравнилъ ростъ и ходъ человѣческой жизни съ развитіемъ лозы: имѣя въ себѣ источники саморазвитія, лоза сильно подвержена дѣйствію многихъ внѣшнихъ факторовъ, такова же и эволюція психическаго міра человѣка. Разумѣется, личность сатаны потому objectum litis (предметъ спора) среди людей, что его вліянія не могутъ быть предметомъ грубаго эмпирическаго изученія, но здѣсь должно дать мѣсто опыту людей высокой нравственной жизни и нравственной чуткости, главный же интересъ представляютъ несомнѣнно изреченія Писанія, въ которыхъ только новѣйшій гиперкритицизмъ можетъ усматривать слѣды приспособленія къ воззрѣніямъ времени ихъ происхожденія. Писаніе вполнѣ отчетливо говоритъ о сатанѣ, какъ объ особомъ лицѣ изъ потусторонняго міра бытія и, допуская въ этомъ случаѣ неумѣстный скепсисъ, мы, будучи послѣдовательными, должны были бы при движеніи мысли тѣмъ же путемъ объявить олицетвореніями идей и всѣ другія историческія личности библейскихъ повѣствованій. Здѣсь или общая миѳика или историческій реализмъ, изъ области котораго нельзя изъять представленій о сатанофаніяхъ. Съ другой стороны прогрессъ научныхъ знаній не даетъ никакого повода для оспариванія явленій изъ духовнаго міра, ибо и въ сферѣ т. н. матеральныхъ явленій допускается господство нематеріальныхъ силъ надъ веществомъ, и самое понятіе о веществѣ разрѣшается въ представленіе комплекса силъ, такъ матерія снова ниспадаетъ въ древнее положеніе «μη ον». Явленія телепатіи удостовѣряютъ въ дѣйствіи психической суггестіи (внушенія) на разстояніи; современная эмпирическая психологія и неврологія богаты фактами, граничащими съ областью чудеснаго, а потому нынѣ библейскія повѣствованія и взгляды менѣе чѣмъ когда-либо должны встрѣчать отрицанія. Мы намѣрены разобрать только одинъ вопросъ изъ области библейской сатанологіи — отношеніе сатаны къ факту смерти, причемъ въ основу сужденій положимъ заключительное мѣсто 14 стиха 2 главы посланія къ евреямъ, гдѣ сатана называется имѣющимъ державу смерти.

Выраженіе το ϰρατος εχειν — «имѣть власть» часто встрѣчается у классическихъ писателей, но отсутствуетъ у LXX, которые однако употребляютъ слово το ϰρατος въ значеніи, приближающемся къ данной формулѣ у классиковъ. Геродотъ прилагаетъ το ϰρατος εχων къ Персидскому царю, къ Меандру, тиранну Самоса и, наконецъ, къ цѣлой Персидской націи. Во всѣхъ этихъ примѣрахъ εχειν το ϰρατος — обозначаетъ обладаніе властью надъ извѣстнымъ кругомъ лицъ; данное значеніе, будучи не вполнѣ яснымъ въ третьемъ примѣрѣ, открывается изъ связи рѣчи греческаго историка, гдѣ онъ говоритъ о безусловномъ владычествѣ персовъ надъ Малоазійскими греками. Арріанъ говоритъ о Тлеполемѣ — ουπω βεβαιον το ϰρατος ειχε, т. е. не былъ признанъ, какъ владыка. Въ эпитафіи Марка Аврелія словомъ το ϰρατος обозначена власть императора вѣчнаго города надъ населеніемъ всей имперіи. Однако этотъ смыслъ разбираемой формулы у классиковъ требуетъ особаго разъясненія при примѣненіи ея къ діаволу. Родительный падежъ του ϑανατου по аналогіи съ вышеприведенными примѣрами признается иными экзегетами за указаніе на объектъ власти діавола, т. е. они относятъ каждый случай смерти человѣка къ непосредственному дѣйствію злаго духа; другіе толкователи, сопоставляя данное выраженіе съ библейскимъ повѣствованіемъ о грѣхопаденіи, считаютъ, что діаволъ стоитъ лишь въ отношеніи косвенной причины къ факту физической смерти, а потому ο ϑανατος даннаго мѣста посланія изъясняютъ какъ метонимическое обозначеніе понятія ϑνητοι — смертное. Первое пониманіе можетъ опереться на іудейскіе литературные памятники, характеризующіе сатану, какъ аггела смерти, и обозначающіе его, какъ таковаго, особымъ словомъ — Самаэлъ. Слѣды представленія о зломъ духѣ, какъ аггелѣ смерти, можно находить въ одной изъ неканоническихъ книгъ ветхаго завѣта, — разумѣемъ книгу Товита, гдѣ въ 3 главѣ двукратно названъ Асмодей, злой духъ — το πονηρον δαιμονιον, умерщвлявшій мужей Сарры, дочери Рагуила въ Екбатанахъ Мидійскихъ (8 и 17). Въ изданіи еврейскаго текста книги Товита, помѣщенномъ въ полиглотѣ Вальтона, въ редакціи Фагія, злой духъ названъ Ошмадаемъ, въ редакціи же Мюнстера, — Ашмедаемъ; кромѣ того въ послѣдней редакціи имя злого духа имѣетъ пояснительное приложеніе — мелехъ гашшедимъ — царь демоновъ. Слово Ашмедай, происходя отъ глагола шамадъ — уничтожать, разрушать, опустошать, означаетъ то же, что и Апокалипсическое имя сатаны Аваддонъ, губитель, аггелъ бездны (Откр. 9, 11). Въ таргумѣ Псевдоіонаѳана на Бытіе (3, 6) мы находимъ слѣдующее мѣсто въ повѣствованіи о грѣхопаденіи первозданной четы: и увидѣла женщина (т. е. Ева) Самаэла — аггела смерти. Особенно часто упоминаютъ о Самаэлѣ таргумы на агіографы, такъ въ таргумѣ на Іова (гл. 18) — съѣстъ члены тѣла, съѣстъ члены его аггелъ смерти; въ таргумѣ на 91 псаломъ: не убоишься демоновъ, выходящихъ ночью, стрѣлы аггела смерти, бросаемой днемъ. Представленіе о діаволѣ, какъ аггелѣ смерти, могло быть навѣяно Исхода 12, 23, — не попуститъ губителю войти въ дома ваши для пораженія, по снесенію съ псалмомъ 17: послалъ на нихъ пламень гнѣва своего, посольства злыхъ аггеловъ, и не охранялъ души ихъ отъ смерти. Изъ сдѣланнаго сопоставленія открывается, что посольство злыхъ аггеловъ имѣло цѣлью умерщвленіе египтянъ, слѣдовательно они — аггелы смерти. Касательно этимологическаго происхожденія слова Самаэлъ толкователи расходятся во мнѣніи: одни пишутъ слово чрезъ самехъ, другіе чрезъ синъ; первое начертаніе слова Самаэлъ заставляло бы передать это имя чрезъ «ядовитый духъ», а второе — оправдывало бы производство отъ слова «лѣвый», причемъ такое обозначеніе искусителя можно поставить въ связь съ талмудическимъ сказаніемъ о созданіи прельщенной имъ Евы изъ ребра Адама, взятаго съ лѣвой стороны. Наконецъ можно апеллировать и къ общимъ понятіямъ народовъ, обычно считающихъ лѣвое за худшее. Приложеніемъ къ слову Самаэлъ часто является реченіе «древній змій». Трактатъ «Бава батра» даетъ слѣдующее опредѣленіе талмудистовъ касательно Самаэла: онъ — сатана (противникъ людей), обольститель и аггелъ смерти. Menachem Recanathi такъ комментируетъ это мѣсто талмуда: Самаэлъ — обольститель, какъ искусившій людей; какъ изобличающій грѣхи, — онъ сатана, а какъ умерщвляющій всѣхъ живущихъ, онъ — аггелъ смерти. Іудейскіе памятники отмѣчаютъ и исторію нравственнаго превращенія Самаэла: по Jalkut Reubeni до искусительнаго акта по отношенію къ прародителямъ онъ былъ блаженнымъ Серафимомъ, огненнымъ ангеломъ съ 6 крыльями, по Jalkut Schimeoni, послѣ искушенія Адама и Евы — Самаэлъ былъ низвергнутъ съ неба. Было бы напраснымъ считать Самаэла за коллективное обозначеніе демоническихъ полчищъ, онъ — опредѣленный духовный индивидуумъ, тождественный съ Ашмедаемъ еврейской апокрифики и Аваддономъ у Тайнозрителя, царствующимъ надъ мучащей людей саранчею (Откр. 9, 3 и 11).

Намъ теперь слѣдуетъ ознакомиться съ представленіемъ іудейскихъ толкователей объ области власти Самаэла, какъ ангела смерти. Въ Tuf—haarez читаемъ: Есть 2 ангела, владыки смерти: одинъ въ землѣ іудейской, имя его — Гавріилъ, другой внѣ Іудеи, имя его — Самаэлъ. Въ мидрашѣ Bammidbar rabba сказано: Когда былъ данъ законъ, позвалъ Богъ ангела смерти и сказалъ ему. — Весь міръ въ твоей власти, исключая этого народа, избраннаго Мною. Сказалъ ангелъ смерти Преблагословенному: я напрасно созданъ. Отвѣчалъ ему Богъ: Я тебя создалъ, чтобы ты шелъ на народъ вѣка сего, только надъ этимъ народомъ вѣка грядущаго не дана тебѣ власть. Въ Sohar на Исходъ замѣтно отраженіе приведеннаго нами мѣста изъ мидраша на книгу Числъ: Умирающіе въ землѣ іудейской угасаютъ спокойно, умирающіе же на чужбинѣ умерщвляются Самаэломъ, владыкою демоновъ; о первыхъ говорится: оживутъ твои мертвецы, а вторыхъ — возстанутъ мертвыя тѣла (Ис. 26, 19). Въ Devarim rabba (мидрашъ на второзаконіе) съ большимъ драматизмомъ излагается исторія участія Самаэла въ смерти Моисея: нетерпѣливо ожидая приближеніе кончины вождя Израиля, Самаэлъ говоритъ: Когда наступитъ та желанная минута, въ какую раздастся плачъ ангела Михаила (этотъ ангелъ — покровитель Іудейскаго народа, и его имя представляетъ девизъ дѣятельности библейскихъ іудеевъ: Кто какъ Богъ!). Наконецъ наступило время отшествія Моисея путемъ всей земли, и Преблагословенный повелѣлъ аггелу Гавріилу принести его душу, но Гавріилъ не рѣшился идти за душею великаго мужа, тогда Всемогущій послалъ аггела смерти Самаэла, но этотъ былъ ослѣпленъ сіяніемъ лица Моисея. Обобщая разсѣянныя въ мидрашахъ черты представленія объ аггелѣ смерти, должно сказать, что онъ изображается получающимъ власть отъ Бога и въ своемъ дѣйствованіи ограниченномъ; по крайней мѣрѣ, таковъ результатъ изученія наиболѣе типичныхъ мѣстъ, касающихся Самаэла; раввиническое богословіе не даетъ права истолковать державу смерти, принадлежащую діаволу, въ смыслѣ универсальнаго господства надъ жизнью и смертью людей. Съ другой стороны, Самаэлъ здѣсь не выступаетъ въ такомъ мягкомъ освѣщеніи, какъ геній смерти въ памятникахъ античнаго языческаго искусства. О братствѣ сна и смерти іудейскіе памятники ничего не знаютъ, и если геній смерти изображался съ опрокинутымъ факеломъ — символомъ угаснувшей жизни, то Самаэлъ выступаетъ въ іудейской литературѣ съ обнаженнымъ мечомъ, почему благочестивые іудеи и ставили у постели умирающихъ чашу чистой воды, въ которой ангелъ смерти могъ бы омыть свой ножъ. Это скорѣе неумолимая парка, обрѣзающая нить жизни человѣка, чѣмъ кроткій геній.

Обращаясь къ библейскимъ даннымъ для изъясненія власти діавола надъ смертью, мы опустимъ общеизвѣстную исторію грѣхопаденія и остановимся только на истолкованіи послѣдствій этого факта библейскими писателями. Въ книгѣ Премудрости Соломона читаемъ: Завистью діавола вошла въ міръ смерть. Климентъ Римскій ставитъ эти слова въ связь съ повѣствованіемъ о братоубійствѣ Каина, однако несомнѣнно, что мысль писателя книги премудрости шире и глубже; такое толкованіе подкрѣпляется словами самого Господа о сатанѣ: Онъ былъ человѣкоубійца отъ начала (Іоан. 8, 44) и раскрывается въ посланіи къ Римлянамъ 5, 12: Однимъ человѣкомъ грѣхъ вошелъ въ міръ и грѣхомъ — смерть, такъ и смерть перешла во всѣхъ человѣковъ, потому что въ немъ всѣ согрѣшили (ясно, что рѣчь не о Каинѣ, но объ Адамѣ). Такимъ образомъ по ученію Писанія діаволъ, прельстившій первозданныхъ людей, — активная причина смерти какъ ихъ самихъ, такъ и ихъ потомства: онъ внесъ въ міръ грѣхъ; грѣхъ же — жало смерти (1 Кор. 15, 56), потому ясно, что діаволъ не есть владыка смерти ϰατ’ εξοχην, ибо не ему, но Богу принадлежитъ приговоръ надъ согрѣшившими: — прахъ ты и въ прахъ возвратишься (Быт. 3, 18), но онъ первопричина этого опредѣленія Божія, и чѣмъ тѣснѣе примыкаетъ область грѣха къ области смерти, — оброкъ грѣха — смерть, тѣмъ легче былъ переходъ къ обозначенію царившаго въ области грѣха (Рим. 5, 2), какъ владыки смерти. Въ апокрифическомъ евангеліи Никодима есть мѣсто, гдѣ отчетливо выражена зависимость явленія смерти отъ діавола чрезъ посредствуемый имъ грѣхъ: О архидіаволъ, начало смерти, корень грѣха, завершеніе всякаго зла; здѣсь предикатъ — корень грѣха бросаетъ свѣтъ на предъидущее — начало смерти. Въ томъ же апокрифѣ ясно поставляется господство сатаны въ области смерти въ связь съ обольщеніемъ первозданныхъ людей: О сатана, владыка надъ всѣми злыми, безбожными, отпавшими отъ небеснаго Отца! Что ты можешь теперь сдѣлать тѣмъ, которые отъ начала міра до настоящаго времени отчаявались въ спасеніи и жизни. Теперь не слышно отъ нихъ жалобъ, и на ихъ лицахъ нѣтъ болѣе слѣдовъ слезъ. О владыка сатана! всѣ твои сокровища въ преисподней, которыя ты пріобрѣлъ благодаря древу проклятія и потерѣ рая, ты утратилъ чрезъ древо креста. Сатана въ библейскомъ ученіи далеко не выступаетъ, какъ совѣчная Богу сила зла, хотя бы въ формѣ адверсативной косной матеріи, ибо Богъ не Архитектонъ міра, но Міроздателъ. Впрочемъ и въ персидской древней религіи, гдѣ основу догматики составляетъ дуалистическая концепція, понадобилось объединить Ормузда и Аримана въ одномъ началѣ Царванѣ. Въ талмудическомъ трактатѣ Schabbath сказано: Какъ каждое наказаніе наводитъ на мысль о предшествовшемъ проступкѣ, такъ смерть — на мысль о грѣхѣ. Въ мидрашѣ на Второзаконіе читаемъ такую бесѣду Моисея съ Богомъ: Владыка міра! почему Ты назначилъ мнѣ умереть, когда я не совершалъ 36 смертныхъ грѣховъ. Отвѣчалъ Богъ: Ты умираешь по причинѣ грѣха Адама, котораго непослушаніе ввело смерть въ міръ. Таково, скажемъ, облако небиблейскихъ свидѣтелей (Евр. 12, 1), соединяющееся съ библейскими въ одно цѣлое: Грѣхъ — непосредственная причина смерти, causa prima въ злой волѣ обольстителя Самаэла, по-библейски сатаны. Смерть Богочеловѣка есть побѣда надѣ діаволомъ, поскольку она разрушила проклятіе первороднаго грѣха, а слѣдовательно и стоящей съ ними въ связи смерти, какъ говорилъ Златоустъ въ 11 гомиліи на посланіе къ Римлянамъ — смертью смерти стала его смерть. Никто да не убоится смерти, ибо освободила насъ Спасова смерть. Исходя изъ высказаннаго, должно истолковать το ϰρατος του ϑανατου не вѣ смыслѣ власти надъ смертью людей, но какъ указаніе на господство надъ людьми чрезъ живущій въ нихъ грѣхъ, причемъ выраженіемъ торжества сатаны служила введенная имъ въ мірѣ смерть; отсюда несправедливо мнѣніе нѣкоторыхъ толкователей: что εχων το ϰρατος του ϑανατου въ разбираемомъ мѣстѣ посланія можетъ быть замѣнено чрезъ сложное греческое выраженіе ϑανατοϰρατουν, такъ какъ этотъ предикатъ приложимъ только къ Богу, а данное το ϰρατος относится къ господству діавола въ области первороднаго (прирожденнаго) и самовольнаго грѣха, связаннаго съ смертью, какъ причина со слѣдствіемъ. Съ такой точки зрѣнія мы должны истолковывать и слѣдующее мѣсто у Примазія: Чрезъ оружіе сатаны, которое было нѣкогда сильно противъ людей, именно чрезъ смерть, Христосъ его поразилъ, какъ Давидъ, отнявъ мечъ у Голіаѳа, отрубилъ ему голову тѣмъ самымъ орудіемъ, благодаря которому онъ привыкъ выступать побѣдителемъ. Здѣсь очевидно «mors» выступаетъ какъ «arma» діавола, стоя въ связи съ грѣхомъ. Возможна ли смерть внѣ сферы грѣха, человѣкъ не имѣетъ данныхъ рѣшить, но извѣстная намъ смерть — оброкъ грѣха. Подъ установленнымъ угломъ зрѣнія удобно истолковывается и мѣсто у Григорія Двоеслова, гдѣ приписывается діаволу нѣкоторая власть надъ людьми: Воля сатаны всегда беззаконна, но власть его (potestas) никогда не бываетъ несправедливою, ибо его воля зависима отъ него самого, а власть дана ему Богомъ. Въ одной греческой схоліи такъ раскрывается разбираемое мѣсто посланія: грѣхъ — власть смерти, діаволъ, будучи его изобрѣтателемъ, имѣетъ власть смерти. Другая схолія повторяетъ въ перифразѣ мысль первой; имѣющій власть смерти, т. е. господствующій въ области грѣха, ставшаго силою и властью смерти, ибо если бы грѣхъ не одолѣлъ насъ, то не побѣдила бы и смерть.

Мысль о побѣдѣ, долженствующей быть одержанною Мессіею надъ діаволомъ, какъ владыкою смерти, не чужда и паматникамъ іудейской экзегетики. Въ Sohar на Бытіе читаемъ: Съ того времени, какъ древній змій получилъ власть надъ Адамомъ и его потомствомъ, непрестанно помышляетъ лукавый, какъ бы довести людей до погибели, но они не ранѣе будутъ избавлены отъ его власти, какъ при появленіи царя Мессіи, при пробужденіи преблагословеннымъ Богомъ спящихъ въ землѣ, какъ сказалъ Исаія: поглощена будетъ смерть (25, 8), земля извергнетъ мертвецовъ (25, 19), равно какъ прорекъ Захарія: нечистаго духа удалитъ Богъ съ земли (13, 2). Въ Sohar на Исходъ читаемъ: Злыя внушенія (іецеръ ра) не ранѣе истребятся изъ эгого міра, какъ откроется Мессія, котораго дѣятельность будетъ благоугодна Богу, — тогда будетъ навѣки уничтожена смерть. Въ Pesikta rabbathi приведена рѣчь діавола къ Богу: Владыка міра! что это за свѣтъ, замѣтный сзади величественнаго престола? — Былъ отвѣтъ: Этотъ Свѣтъ нѣкогда поборетъ твою силу и тебя покроетъ стыдомъ. Сатана снова сказалъ: Владыка міра: покажи мнѣ Его. Былъ отвѣтъ: Подойди ближе, если хочешь Его видѣть. Когда сатана Его разсмотрѣлъ, то былъ пораженъ горемъ и возопилъ: Истинно, это — Мессія, который повергнетъ меня и язычниковъ въ бездну, какъ сказалъ Исаія: — поглощена будетъ смерть. И въ Откровеніи Іоанна діаволъ, какъ драконъ, ставится въ связь съ язычествомъ — звѣремъ, при зооморфизѣ образовъ изъ психической сферы. Въ Tikkune Sohar подчеркивается мысль, это побѣда надъ діаволомъ, олицетворяемомъ въ зміѣ, возможна только для Мессіи: Каждый день вѣстникъ восклицаетъ на небѣ: Кто побѣдитъ этого змія, тому дастъ царь въ замужество свою дочь, отмѣченную царственнымъ величіемъ (аллегорическое изображеніе Бога и іудейскаго закона, его дщери). Это побудило опытныхъ въ законѣ собраться для покоренія діавола, ибо они всѣ желали обрученія съ царскою дочерью, но ни одинъ изъ нихъ не могъ побѣдить змія, и онъ будетъ сохранять свое могущество, пока не придетъ Шило (Быт. 49, 10): Ему обѣщана побѣда. Bechai въ комментаріи на Пятокнижіе говоритъ: Когда міръ былъ созданъ, еще не было ангела смерти, но когда человѣкъ согрѣшилъ, воцарилась смерть въ мірѣ, поэтому недостаетъ буквы вавъ въ словѣ тольдотъ (Быт. 5, 1), чтобы показать, что у Адама не было истиннаго потомства (разумѣется постоянное исчезновеніе потомковъ чрезъ смерть), но въ книгѣ Руѳь слово тольдотъ пишется уже съ вавъ (4, 18), ибо идетъ рѣчь о потомствѣ Фареса, изъ рода котораго произойдетъ Мессія, который сокрушитъ смерть. Для насъ въ этомъ іудейскомъ толкованіи важно не придирчивое отношеніе къ пропуску буквы, къ тому же часто опускаемой, но извлекаемый изъ этого экзегесиса результатъ, отчетливо формулированный въ видѣ положенія о побѣдѣ Мессіи надъ смертью. Окидывая общимъ взглядомъ приведенныя іудейскія толкованія, мы откроемъ въ нихъ 2 основныхъ идеи: представленіе побѣды Мессіи надъ діаволомъ, ожиданіе торжества Его надъ смертью; внутреннюю связь обоихъ мыслей составляетъ изображеніе діавола, какъ древняго змія обольстителя. Впрочемъ раввины даютъ и нѣсколько иное толкованіе происхожденію обычнаго предиката діавола — древній змій, — они указываютъ на числовую аналогію имени нахашъ змѣя и сатанъ — діаволъ; то и другое имя, если входящимъ въ составъ ихъ еврейскимъ буквамъ дать числовое соотвѣтственное значеніе, представятъ одинаковую сумму числовыхъ знаковъ — 359. Существованіе ариѳмограммы, т. е. писанія именъ на основѣ числовыхъ аналогій, столь же извѣстно, какъ и атбашъ, т. е. писаніе при помощи замѣны первыхъ буквъ алфавита соотвѣтствующими послѣдними буквами (сасекъ — бавелъ), но во всякомъ случаѣ это толкованіе причины идентичности змѣя и сатаны принадлежитъ позднѣйшей раввинической литературѣ и было безсильно вліять на древнѣйшій экзегесисъ синагоги. Библейскій источникъ для опредѣленія діавола, какъ змія, вполнѣ ясенъ: это — повѣствованіе о грѣхопаденіи; то же мѣсто — первое пророчественное основаніе для изображенія Мессіи торжествующимъ надъ діаволомъ. Въ Іерусалимскомъ таргумѣ на Бытіе передаются въ слѣдующей перифразѣ слова обѣтованія объ освобожденіи людей отъ власти діавола: Ты будешь стараться уязвить ихъ, но для нихъ окажется помощь, для тебя же не будетъ ея, когда Мессія придетъ въ міръ. Но было бы ошибочнымъ считать мысль о разрушеніи владычества смерти за theologumenon, т. е. выведенное путемъ богословскаго разсужденія заключеніе изъ повѣствованія бытописателя: въ канонѣ ветхозавѣтной Библіи мы имѣемъ прямыя пророчества объ истребленіи смерти чрезъ дѣло Мессіи: Отъ власти ада Я искуплю ихъ, отъ смерти избавлю ихъ (у Осіи), поглощена будетъ смерть навѣки (у Исаіи). Изученіе іудейскихъ толкованій показываетъ, что ожиданіе торжества Мессіи надъ діаволомъ и смертью было ученіемъ синагоги, слѣдовательно Апостолъ доказывалъ въ разбираемомъ мѣстѣ посланія не это положеніе, какъ общепризнанное, но сообразность съ побѣдою надъ сатаною акта воплощенія. Въ раскрытіи этой мысли небезполезно толкованіе Григорія Двоеслова, пользующагося образомъ уловленія рыбы удою: Господь нашъ, придя на искупленіе, обратилъ Себя какъ бы въ нѣкоторое средство (hamus — крючекъ) для уловленія діавола для его гибели, ибо гдѣ было человѣческое естество, привлекавшее къ себѣ ненасытнаго, тамъ соприсутствовало и Божество, которое могло побѣдить, гдѣ была открыта слабость, которая какъ бы призывала, тамъ была скрыта и сила, способная пронзить пасть хищника. Господство діавола было лишь преходящимъ, ибо искупленіе было отсрочено, до извѣстнаго времени, какъ сборъ винограда, жатва полей и роды женщины (мидрашъ Schocher tob).

Дѣйствіе Искупителя по отношенію къ діаволу, какъ аггелу смерти, характеризуется глаголомъ ϰαταργειν, по производству отъ αεργος — бездѣятельный и ποιεω — дѣлать, означающимъ то же, что αεργον ποιειν. У классиковъ этотъ глаголъ указываетъ въ соединеніи со словомъ νομος — прекращеніе дѣйствія извѣстнаго закона (Плутархъ), въ управленіи словомъ ϰαιροι — времена, — лишеніе извѣстной эпохи вліянія на послѣдующую (Полибій), у Эврипида ϰαταργειν χερα — остановить руку (χειρα), собственно перестать работать. У LXX ϰαταργειν встрѣчается только 4 раза, какъ передача халдейскаго паэль въ написанныхъ по-арамейски частяхъ книги Ездры (4, 21; 23; 5, 5 и 6, 8), во всѣхъ этихъ мѣстахъ ϰαταργειν обозначаетъ прекращеніе дѣятельности, остановку работъ по возстановленію Іерусалима. Такимъ образомъ, заключая отъ значенія ϰαταργειν у LXX о данномъ мѣстѣ посланія къ евреямъ, должно признать въ немъ указаніе на прекращеніе дѣятельности діавола въ мірѣ, каковое и было цѣлью воплощенія Сына Божія. Употребленіе даннаго глагола въ новозавѣтномъ канонѣ утверждаетъ насъ въ приведенномъ его пониманіи: въ Евангеліи по Лукѣ (13, 7) въ притчѣ о неплодной смоковницѣ словомъ ϰαταργειν обозначено уничтоженіе этимъ деревомъ плодородной силы у находящейся подъ нимъ земли, въ 2 посланіи къ Ѳессалоникійцамъ ϰαταργειν прилагается къ прекращенію дѣятельности беззаконника, имѣющаго явиться въ эсхатологическія времена; вообще, относясь къ лицамъ и метафорически къ неодушевленнымъ, но чувственно-реальнымъ предметамъ, ϰαταργειν означаетъ парализованіе дѣятельности, но, прилагаясь къ явленіямъ, тотъ же глаголъ указываетъ на ихъ уничтоженіе, такъ въ 1 къ Коринѳ. 15, 26: послѣдній же врагъ истребится (ϰαταργειται) — смерть.

Для истолкованія выраженія ϰαταργειν τον διαβολον, какъ имѣющаго власть смерти духа, мы можемъ, на основаніи даннаго уже разъясненія смысла этого предиката, привести тѣ новозавѣтныя мѣста, гдѣ говорится объ освобожденіи вѣрующихъ отъ грѣха, въ которомъ именно и скрывается смертоносная сила діавола. Апостолъ Іоаннъ говоритъ: рожденный отъ Бога не дѣлаетъ грѣха (1 посл. 3, 9). О подобномъ возрождающемъ и претворяющемъ въ новую тварь дѣйствіи благодати говорилъ Господь: Кто соблюдетъ слово Мое, тотъ не увидитъ смерти во вѣкъ (Іоан. 8, 51). Я есмь хлѣбъ жизни; отцы ваши ѣли манну въ пустынѣ и умерли, хлѣбъ же, сходящій съ небесъ, таковъ, что ядущій его не умретъ (Іоан. 6, 48-50). Какъ на богословскую параллель къ разбираемому мѣсту посланія можно указать на 1 Іоан. 3, 8: Кто дѣлаетъ грѣхъ, тотъ отъ діавола, потому что сначала діаволъ согрѣшилъ; для того именно и явился Сынъ Божій, чтобы разрушить дѣла діавола. Сотеріологическій смыслъ этого мѣста всего проще можетъ быть выраженъ чрезъ ϰαταργειν τον διαβολον.

Обращаясь къ схемѣ Апостольскаго доказательства, находимъ, что оно исходитъ изъ того факта, на который указывалъ Апостолъ въ посланіи къ Римлянамъ 5, 21: грѣхъ пріобрѣлъ владычество въ смерти, что и давало право называть діавола, какъ его виновника, княземъ этого міра (Іоан. 12, 31), даже его богомъ (2 Кор. 4, 4), а самому сатанѣ показывать грядущему Искупителю всѣ земныя царства, какъ свое достояніе. Очевидно, что только въ вышеуказанномъ условномъ смыслѣ могъ Апостолъ обозначить діавола имѣющимъ державу смерти, при ясномъ свидѣтельствѣ Писанія о полнотѣ власти надъ жизнью и смертью людей у самаго Бога. Мать Самуила въ хвалебной пѣсни снявшему съ нея поношеніе безчадія Богу говоритъ: Господь умерщвляетъ и оживляетъ (1 Сам. 2, 6). Іисусъ, сынъ Сираховъ, замѣчаетъ: Жизнь и смерть отъ Господа (11, 14). Апостолъ въ выборѣ выраженія ϰαταργειν — «дѣлать недѣятельнымъ, парализовать» сближаетъ свое представленіе побѣды надъ діаволомъ съ Апокалипсическимъ образомъ связанія сатаны, великаго дракона и древняго змія на 1000 лѣтъ (Откр. 20, 9). Наиболѣе ясною ветхозавѣтною параллелью къ этому мѣсту посланія является уже цитированное нами ранѣе мѣсто изъ книги Захаріи (13, 2), гдѣ освобожденіе человѣчества отъ демоническаго вліянія поставляется въ число знаменій Мессіанскаго времени, самый же образъ обезсиленія діавола близокъ къ словамъ Спасителя: Никто вошедши въ домъ сильнаго, не можетъ расхитить вещей его, если прежде не свяжетъ сильнаго (Марк. 3, 27). Это — общая основа для ученія Апокалипсиса и посланія къ евреямъ, но Господь въ этихъ словахъ изображалъ Свою Божественную власть надъ сатаною, а не слѣдствіе искупленія: примѣненіе выраженія «связать сатану» въ области сотеріологіи — особенность 2 указанныхъ ранѣе мѣстъ новозавѣтныхъ Писаній, причемъ въ одномъ оно удержано буквально, въ другимъ — по смыслу. Но при чаяніи торжества Мессіи надъ діаволомъ, выраженіемъ котораго имѣло быть попраніе смерти, іудеи, слѣдуя буквализму въ экзечествѣ пророчествъ, ожидали прекращеніе физической смерти, во времена Мессіи, такъ Schemoth rabba однимъ изъ признаковъ пришествія Мессіи поставляетъ прекращеніе смерти, цитируя Исаіи слова: Онъ поглотитъ смерть. Древнѣйшій мидрашъ Siphra замѣчаетъ: во времена Мессіи не будетъ болѣе смерти. Sohar на числѣ высказываетъ увѣренность, что при появленіи Мессіи послѣдуетъ апокатастасисъ т. е. возстановленіе первобытнаго вида и первоначальныхъ формъ отношеній въ матеріальной вселенной. Апостолъ указываетъ въ противодѣйствіе подобнымъ грубо-чувственнымъ воззрѣніямъ іудейскихъ читателей посланія на исполненіе пророчества въ области духовной жизни человѣчества, раскрывая положеніе, вытекающее изъ побѣды надъ сатаною въ слѣдующемъ 15 стихѣ 2 главы посланія.

Для полноты рѣчи сдѣлаемъ общій обзоръ этого стиха какъ характеристику религіозно-нравственнаго состоянія человѣчества до пришествія Христа, Апостолъ употребляетъ выраженіе ενοχος δουλειας. Слово ενοχος происходя отъ глагола ενεχω, въ страдательномъ залогѣ ενεχομαι — находиться въ узахъ, въ несобственномъ смыслѣ — въ чужой власти (какъ бы связаннымъ) однако не представляетъ тавтологіи со своимъ опредѣленіемъ δουλεια — рабство, такъ какъ словоупотребленіе укрѣпило за ενοχος значеніе указанія на лицо, въ чемъ либо обвиняемое или за что-либо наказываемое, вообще чему либо-подлежащее (у Гезихія ενοχος поясняется чрезъ υποϰειμενος). Выборъ даннаго слова, какъ обозначенія состоянія человѣчества до пришествія Господа могъ быть отчасти обусловленъ предыдущимъ въ стихѣ глаголомъ απαλλαττειν, который въ новозавѣтныхъ Писаніяхъ часто употребляется въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ имѣется въ виду примиреніе виновнаго съ оскорбленнымъ лицомъ (напр. Лук. 12, 58). Выраженіе ενοχος, какъ видно изъ сказаннаго, не только характеризуетъ неискупленныхъ людей, какъ рабовъ, приниженныхъ благодаря страху предъ неизбѣжною для каждаго смертью, но и какъ оскорбителей Божественнаго правосудія, повинныхъ этому рабскому состоянію, такъ что απαλλαττειν отмѣчаетъ освобожденіе отъ страха смерти, какъ актъ, совпадающій съ примиреніемъ съ Богомъ. На сознаніе виновности предъ Богомъ, какъ господствовавшее нравственное состояніе ветхозавѣтнаго Израиля, указывалъ Апостолъ въ Гал. 5, 1, противополагая ветхозавѣтное иго рабства новозавѣтной свободѣ, дарованной Христомъ. Эту свободу въ посланіи къ Рим. 8, 15 Апостолъ изображаетъ именно какъ жизнъ внѣ страха наказанія: Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить въ страхѣ, но приняли духа усыновленія. Такъ мы находимъ, что и въ 15 ст. 2 главы посланія къ евреямъ Апостолъ ставитъ дѣло Христа въ тѣсную связь съ грѣхопаденіемъ прародителей, такъ что этотъ фактъ долженъ разсматриваться, какъ исходный пунктъ Апостольской сотеріологіи; нравственно-религіозное состояніе человѣчества Апостолъ созерцаетъ чрезъ призму повѣствованія бытописателя объ утратѣ человѣчествомъ блаженства въ общеніи съ Богомъ, о замѣнѣ рабскимъ страхомъ первоначально свободныхъ отъ него отношеній на основѣ дѣтской любви.

Ясное указаніе на объектъ искупленія — τουτοι дано во второмъ полустишіи 15 ст., гдѣ идетъ рѣчь о тѣхъ лицахъ, которыя благодаря страху предъ смертью во всю жизнь находились въ рабствѣ; 15 ст. 2 главы посланія раскрываетъ побѣду Спасителя надъ сатаною въ ея отраженіи на сознаніи искупленнаго человѣка; цѣль воплощенія заключалась въ разрушеніи власти діавола надъ людьми чрезъ первородный грѣхъ, но въ области личной человѣческой жизни этотъ универсальный актъ Христа сказался въ измѣненіи воззрѣнія на самую смерть: для меня жизнь — Христосъ, и смерть пріобрѣтеніе, писалъ Апостолъ Филиппійцамъ (1, 21). Во 2 посланіи къ Тимоѳею Апостолъ такъ успокоительно говоритъ о концѣ жизни христіанина: Теперь готовится мнѣ вѣнецъ правды, который дастъ мнѣ Господь... не только мнѣ, но и всѣмъ возлюбившимъ явленіе Его (4, 8). Отношеніе ветхозавѣтнаго человѣчества къ смерти ясно указано въ словахъ «страхъ предъ смертью» ϕοβος ϑανατου страхъ инстинктивный, проникавшій все духовное существо человѣка; этотъ страхъ былъ причиною духовнаго рабства; трепетъ предъ смертью владычествовалъ во всей сферѣ жизни, отравлялъ всѣ жизненныя радости неискупленнаго человѣка; чтобы убѣдится въ этомъ, достаточно прочесть проповѣдь о суетѣ жизни подъ солнцемъ, излившуюся изъ устъ мудрѣйшаго и опытнѣйшаго среди ветхозавѣтнаго Израиля. Для міролюбцевъ язычниковъ, смерть была страшна, какъ окончаніе ихъ жизнерадостной земной дѣятельности, для религіозныхъ людей во Израилѣ — какъ преддверіе суда. Всякое дѣло Богъ приведетъ на судъ, говоритъ Екклезіастъ, и все тайное, хорошо ли оно или худо (12, 14). О настроеніи язычниковъ по отношенію къ смерти такъ писалъ Апостолъ въ посланіи къ Ефесемъ: Вы были въ то время безъ Христа… не имѣли надежды и были безбожниками въ мірѣ (2, 12); чтó разумѣлъ Апостолъ подъ надеждою, открывается изъ сопостановленія съ 1 пос. къ Солунянамъ: Не хочу оставить васъ, братія, въ невѣдѣніи объ умершихъ, дабы вы не печалились, какъ и прочіе не имѣющіе надежды (4, 13). О подобномъ освобожденіи вѣрующихъ отъ страха предъ смертью тáкъ говорилъ самъ Господь: Истинно, истинно говорю вамъ: слушающій слово Мое... на судъ не приходитъ, но пришелъ отъ смерти въ жизнь (Іоан. 5, 24). Вѣрующій въ Него не судится, — вотъ успокоеніе для сердца благочестивыхъ, страшившихся смерти, какъ начала суда; вѣрующій въ Него, если умретъ, будетъ жить, — вотъ отрадныя слова для тѣхъ, кто оплакивалъ земную жизнь въ ея ничтожествѣ, и человѣка какъ обреченнаго въ своемъ личномъ бытіи уподобляться быстро уклоняющейся тѣни (Іов. 14, 1-2). Такъ центральнымъ понятіемъ 15 ст. является обозначеніе неискупленныхъ людей словомъ ενοχος соединяющее представленіе отвѣтственности предъ Богомъ съ мыслью о рабствѣ предъ смертью. Человѣчество изображается неневинно страждущимъ, но вполнѣ заслуживающимъ наказанія въ рабствѣ предъ смертью (таковъ смыслъ слова ενοχος въ Исх. 22, 3; Лев. 20, 9; Нав. 2, 19; Матѳ. 20, 66; Іак. 2, 10; 1 Кор. 11, 27); слѣдовательно Апостолъ въ разбираемомъ мѣстѣ говоритъ то же, что въ посланіи къ Рим. 5, 8: Богъ доказываетъ тѣмъ свою любовь къ намъ, что Христосъ умеръ за насъ, когда мы были еще грѣшниками.

Исидоръ Пелусіотъ посвятилъ разбору 15 ст. 2 главы къ Евреямъ посланіе къ Епископу Исидору. Здѣсь этотъ отецъ подробно раскрываетъ понятіе δουλεια въ отнесеніи къ неискупленному человѣчеству. Не имѣя представленій о загробной жизни люди были рабами чувственныхъ пожеланій. Рабство духовное именно заключалось въ безстыдномъ служеніи порочной чувственности. Страхъ смерти изображаетъ Исидоръ съ психологическою вѣрностію основою нравственной распущенности язычниковъ, ихъ антиномизма практическаго. Мы назвали это толкованіе плодомъ глубокомысленнаго изученія свойствъ души неискупленнаго человѣка, поскольку оно подтверждается историческими фактами: чума, посѣтившая Аттику при Периклѣ, была по отзыву Ѳукидида временемъ позорной жизни эпикурейцевъ язычниковъ, спѣшившихъ взять отъ жизни остающіяся крупицы мнимаго счастья; осада Іерусалима, по описанію Флавія, была временемъ развитія пороковъ: молодая мать предпочла дѣтоубійство собственной смерти отъ голода. Такова гнетущая сила страха смерти надъ невозрожденными людьми. Ѳеофилактъ такъ характеризуетъ эту мрачную сторону въ жизни язычниковъ: будучи окружены радостями жизни, язычники болѣе страдали, чѣмъ христіанскіе мученики въ своихъ узахъ и въ темницѣ. Икуменій при истолкованіи мѣста посланія относитъ упоминаемое рабство ко всеобщему сознанію грѣховности, слѣдовательно останавливается на горестномъ чувствѣ безсилія противъ грѣха, на томъ состояніи, какое нашло себѣ выраженіе въ словахъ Апостола: Бѣдный я человѣкъ, кто избавитъ меня отъ этого тѣла смерти? (Рим. 7, 24). и привело его къ славословію Искупителя и Бога Отца (Ibidem 25). Августинъ въ книгѣ «о крещеніи младенцевъ» указывалъ на универсальную силу сатаны, скрытую въ смерти, основываясь на словахъ Христа при приближеніи страданій: Идетъ князь міра сего и во Мнѣ не имѣетъ ничего (Іоан. 14, 30); слѣдовательно, заключаетъ Августинъ, смерть — область діавола. Приближеніе смерти то же, что приближеніе сатаны. Отсюда ясно, что страхъ смерти связанъ съ ощущеніемъ въ ней какъ бы демоническаго присутствія, которое проявлялось тѣмъ полнѣе, чѣмъ менѣе походили люди вѣтхозавѣтные на невиннаго Богочеловѣка. То же мѣсто Евангелія свидѣтельствуетъ и объ источникѣ власти діавола — о грѣхѣ: во Христѣ сатана не могъ открыть чего-либо достойнаго смерти. Безгрѣшное человѣческое естество Христа было чуждо необходимости смерти, каковую вкусилъ Господь по изволенію Божественнаго Совѣта. Такъ грѣхъ вызывалъ страхъ смерти, послѣдній же содѣйствовалъ умноженію грѣха, вотъ погибельный кругъ, охватывавшій жизнь человѣчества до Христа. И надъ этимъ печальнымъ міромъ виталъ Аггелъ смерти, Аббадонъ. Таковъ ретроспективный взглядъ, бросаемый провозвѣстникомъ завѣта новаго на минувшія пережитыя скорби вѣтхозавѣтныхъ людей.

Источникъ: Доцентъ Е. Воронцовъ. Сатана, какъ аггелъ смерти (Евр. 2, 14). // «Вѣра и разумъ», журналъ богословско-философскій. — Харьковъ: «Типографія Губернскаго правленія». — 1907 г. — № 1. Январь, книжка первая. — С. 285-301.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0