Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Сергѣй Алексѣевичъ Терновскій († 1916 г.)

Терновскій Сергѣй Алексѣевичъ (1847-1916), русскій православный библеистъ и историкъ. Родился въ Москвѣ въ семьѣ священника. Окончилъ Кіевскую Духовную Академію (1871). Въ 1873 г. получилъ званіе магистра богословія. Въ 1884-1893 гг. преподавалъ евр. языкъ и библейскую археологію въ Казанской Духовной Академіи, гдѣ по совокупности церк.-историч. и библ.-археологич. работъ былъ удостоенъ степени доктора церковной исторіи. Состоялъ членомъ Православнаго Палестинскаго общества и редакторомъ «Православнаго собесѣдника». Главный трудъ по Священному Писанію — «Библейская археологія» (М., 1891-1896, вып. 1-2; Второе изданіе подъ заглавіемъ «Библейская старина» было помѣщено въ «Чтеніяхъ о Святой Землѣ», СПб., 1900, вып. 58-61, т. 1-4). С. А. Терновскому принадлежитъ рядъ очерковъ по исторіи и топографіи Іерусалима, первоначально напечатанныхъ въ «Православномъ Палестинскомъ сборникѣ». далѣе>>

Сочиненія

С. А. Терновскій († 1916 г.)
Праздникъ кущей у евреевъ.

(Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ годичномъ собраніи Казанской Духовной Академіи 8 ноября 1890 года.)

Мм. Гг. [Милостивые Господа]!

Въ день торжественнаго академическаго праздника почитаю умѣстнымъ предложить Вашему просвѣщенному вниманію рѣчь о торжественнѣйшемъ праздникѣ древняго еврейскаго народа, о праздникѣ, который и по времени своего празднованія, въ концѣ осени, и по своему внутреннему смыслу и значенію, какъ праздникъ по окончаніи годовыхъ трудовъ, имѣетъ нѣчто сходное съ нашимъ академическимъ торжествомъ. Я разумѣю праздникъ кущей.

Праздникъ кущей былъ у евреевъ праздникъ по преимуществу, не просто חַג (хагъ) праздникъ, а הֶחָג (ге-хагъ), — какъ названъ онъ въ одномъ мѣстѣ Священнаго Писанія (2 Пар. 7, 8-9) и какъ называютъ его раввины, — то есть особенно замѣчательный, всѣмъ извѣстный праздникъ. И когда въ Священномъ Писаніи идетъ рѣчь о праздникѣ, безъ обозначенія о какомъ именно, то нѣкоторые ученые предполагаютъ, что тутъ именно слѣдуетъ разумѣть праздникъ кущей (Іоан. 5. 1). Достаточно было сказать: «праздникъ», чтобы всякій еврей понялъ — какой тутъ праздникъ разумѣется.

Что же придавало такое особенное значеніе празднику кущей? Почему этотъ праздникъ имѣлъ такой торжественный и притомъ вполнѣ радостный характеръ?

Праздникъ кущей установленъ былъ прежде всего и главнѣе всего въ воспоминаніе великаго историческаго періода въ жизни еврейскаго народа, въ воспоминаніе странствованія по пустынѣ. Поэтому главнымъ характернымъ отличіемъ праздника было то, что съ наступленіемъ его евреи должны были устроять себѣ шалаши-кущи изъ древесныхъ вѣтвей и жить въ нихъ въ теченіе всего праздника, именно въ теченіе семи дней: Въ кущахъ живите семь дней: всякій туземецъ израильтянинъ долженъ жить въ кущахъ, чтобы знали роды ваши, что въ кущахъ поселилъ Я сыновъ израилевыхъ, когда вывелъ ихъ изъ земли египетской (Лев. 23. 42-43).

Эти кущи, по мнѣнію Кейля, должны были быть устрояемы изъ красивыхъ вѣтвей. Въ книгѣ Левитъ читаемъ, пишетъ онъ: въ первый день (праздника) возьмите себѣ вѣтви красивыхъ деревъ, вѣтви пальмовыя и вѣтви деревъ широколиственныхъ и вербъ рѣчныхъ и веселитесь предъ Господомъ Богомъ вашимъ семь дней (Лев. 23, 40). Сличая этотъ стихъ книги Левитъ съ дальнѣйшими, гдѣ сказано: въ кущахъ живите семь дней, ясно видимъ, что упомянутые здѣсь сучья, вѣтви и кусты должны были служить матеріаломъ, изъ котораго строились кущи. Такимъ образомъ евреи, при устройствѣ кущей, должны были употреблять тѣ растенія, которыя могли напоминать имъ о ихъ странствованіи въ пустынѣ: вѣтви пальмъ, которыя могли напоминать о пальмахъ, растущихъ въ тѣхъ долинахъ пустыни, гдѣ евреи раскидывали свои шатры; вѣтви ивъ, которыя напоминали имъ о ивахъ, растущихъ при тѣхъ горныхъ ручьяхъ, къ которымъ приводилъ евреевъ Господь для утоленія ихъ жажды; вѣтви деревъ широколиственныхъ, которыя напоминали имъ о тѣхъ широколиственныхъ деревьяхъ, какія увидали они, когда достигли границъ земли обѣтованной.

Въ такомъ именно смыслѣ понимали евреи предписаніе о кущахъ и во времена Нееміи, какъ это ясно видно изъ слѣдующихъ словъ Нееміи: пойдите на гору и несите вѣтви маслины садовой, и вѣтви маслины дикой, и вѣтви миртовыя, и вѣтви пальмовыя, и вѣтви другихъ широколиственныхъ деревъ, чтобы сдѣлать кущи по написанному (Неем. 8, 15).

Не смотря на это, евреи позднѣйшаго времени, разсѣянные изъ Палестины и лишенные возможности ставить кущи изъ указанныхъ деревьевъ, стали утверждать, что въ книгѣ Левитъ, при перечисленіи деревьевъ, говорится не о матеріалѣ, изъ котораго слѣдуетъ строить кущи, а о той связкѣ вѣтвей, о тѣхъ ваіяхъ, которыя каждый израильтянинъ долженъ былъ носить въ рукахъ во время праздника кущей. А самыя кущи, по мнѣнію позднѣйшихъ евреевъ, и въ древнія времена можно было строить изъ какихъ угодно деревьевъ и кустарниковъ.

Нѣкоторое основаніе для такого мнѣнія позднѣйшихъ евреевъ можно видѣть въ томъ, что и въ библейскія времена евреи во время праздника кущей носили въ рукахъ ваія — пучекъ вѣтвей, такъ называемый «лулавъ», въ правой рукѣ, и райское яблоко, или лимонъ, въ лѣвой рукѣ. Въ первый день праздника они цѣлый день носили съ собой эти предметы, а въ слѣдующіе дни брали ихъ съ собой, когда шли въ храмъ.

Не имѣя возможности строить кущи «по написанному», нынѣшніе евреи непремѣнно пріобрѣтаютъ хотя одинъ лулавъ на всю синагогу и придаютъ ему особенно важное значеніе. Въ Талмудѣ существуетъ самое подробное предписаніе относительно устройства лулава. Указано: какъ надо избирать вѣтви для лулава, какъ ихъ срубать, какъ ихъ связывать, помѣщая пальмовую вѣтвь въ срединѣ, миртовую справа, ивовую слѣва, и какъ держать его и потрясать имъ. Исполнившій все это исправно, по мнѣнію раввиновъ, также угодитъ Богу, какъ и тотъ, кто принесъ жертву всесожженія.

Это перенесеніе на лулавъ тѣхъ чувствъ благоговѣнія, какія собственно приличествуютъ кущѣ, вызвано необходимостію, а потому вполнѣ естественно. Но совершенно напрасно раввины приписываютъ вѣтвямъ, входящимъ въ составъ лулава, такое символическое значеніе, которое не имѣетъ никакого отношенія къ событіямъ, послужившимъ основою для праздника кущей. Въ 34 псалмѣ читаемъ: всѣ кости мои скажутъ: Господи! кто подобенъ Тебѣ (ст. 10)? Стихъ этотъ, говоритъ рабби Мани, намекаетъ на лулавъ. Хребетъ пальмовой вѣтви имѣетъ сходство съ человѣческимъ хребтомъ, миртъ напоминаетъ глазъ человѣка, верба — ротъ человѣка, а яблоко сердце человѣка. Давидъ, по мнѣнію названнаго рабби, такъ думалъ: между всѣми членами тѣла нѣтъ важнѣе этихъ, ибо ихъ значеніе уравновѣшиваетъ значеніе всего тѣла. Стало быть: «всѣ кости мои говорятъ». Другіе раввины иначе опредѣляютъ символическое значеніе вѣтвей лулава. Подъ пальмою, хотя по виду прекрасною, но не благовонною, разумѣютъ они евреевъ лицемѣрныхъ; подъ миртою — ни добрыхъ, ни худыхъ; подъ ивою — людей нечестивыхъ, не имѣющихъ ни закона, ни добрыхъ дѣлъ, то есть язычниковъ. Но оставимъ эти раввинскія измышленія, неимѣющія никакого отношенія къ тому значенію, какое долженъ былъ имѣть праздникъ кущей.

По мнѣнію Кейля [1], пребываніе въ кущахъ должно было напоминать израильтянамъ не о лишеніяхъ безпокойной кочевой жизни и не о трудностяхъ, которыя переносилъ народъ во время своего странствованія, потому что лишенія и нужды не могутъ быть предметомъ радости. Въ самомъ Священномъ Писаніи куща представляется символомъ не лишеній и опасностей, но защиты, охраненія и покрова отъ зноя, дождя и бури (Псал. 26, 5; 30, 21; Ис. 4, 6). Іегова поселялъ въ кущахъ свой народъ во время его странствованія по пустынѣ великой и страшной; и это было доказательствомъ отеческой заботливости Іеговы, Его вѣрности Своему завѣту. И Израиль, живя въ кущахъ въ теченіе праздника кущей, долженъ былъ вспоминать объ этой заботливости Іеговы о народѣ и живое сознаніе о ней постоянно сохранять въ грядущихъ своихъ поколѣніяхъ.

По мнѣнію Куртца [2], Вангемана [3] и другихъ, предметомъ торжества праздника кущей служило собственно воспоминаніе перваго года путешествія израильтянъ по выходѣ изъ Египта. Праздникъ этотъ установленъ былъ еще при Синаѣ, и, значитъ, ближайшимъ образомъ относится къ тому времени, которое до сихъ поръ прошло въ путешествіи. Часть пустыни, пройденной до Синая, была еще сравнительно богата водою и покрыта обширными оазисами съ болѣе или менѣе роскошною растительностію. Особенно это нужно сказать объ окрестностяхъ Синая. Прекрасный видъ природы и сознаніе полной своей свободы доставляли израильтянамъ самыя чистыя и возвышенныя радости. Разцвѣтъ гражданской и личной независимости, торжествовавшійся въ Египтѣ, въ синайской пустынѣ, за предѣлами египетскаго деспотизма, созрѣлъ въ сладостный плодъ вольной и счастливой жизни. Убогая куща казалась теперь израильтянину великолѣпнѣе чертоговъ египетскихъ фараоновъ. Онъ чувствовалъ себя, какъ птичка въ воздухѣ (Псал. 123, 7). Эти то первыя впечатлѣнія свободы и независимости — когда израильтяне еще не начинали плакать по египетскимъ котламъ съ мясомъ и воздыхатъ о лукѣ и чеснокѣ, — и увѣковѣчены въ праздникѣ кущей. Они-то собственно и въ послѣдующее время служили предметомъ сладостнаго воспоминанія.

Но болѣе основательно, держась строго богословской точки зрѣнія, выясняетъ значеніе праздника кущей Бэръ въ своей Символикѣ Моисеева культа [4], ясно представляя: почему праздникъ кущей былъ у евреевъ самымъ великимъ по воспоминаніямъ праздникомъ, подобно празднику пасхи. «Въ день празднованія пасхи, говоритъ онъ, евреи воспоминали о томъ, какъ были они избавлены отъ египетскаго рабства и призваны къ новой жизни; во время праздника кущей они воспоминали о томъ, какъ они, во время пребыванія въ пустынѣ, воспитывались подъ непосредственнымъ руководствомъ Іеговы къ этой новой жизни. Освобожденіе изъ Египта давало возможность евреямъ начать новую самостоятельную жизнь; странствованіе по пустынѣ служило для утвержденія народа въ началахъ этой новой жизни союза съ Іеговой; — чему при выходѣ изъ Египта положено было только начало, то во время странствованія по пустынѣ получило окончательное утвержденіе, проникло въ жизнь народа. Невзгоды пустыни, подобно бурямъ моря, всего яснѣе показываютъ человѣку слабость его естественныхъ силъ и укрѣпляютъ въ немъ стремленіе искать для себя опоры въ Божественномъ покровительствѣ. И насколько періодъ воспитанія имѣетъ въ жизни человѣка великое значеніе, настолько великое значеніе долженъ былъ имѣть для евреевъ праздникъ кущей.

Д р у г о ю  отличительною чертою праздника кущей, придававшею ему характеръ особенно радостнаго праздника, было то, что евреи соединяли съ нимъ чувства благодарности Богу за обиліе плодовъ земныхъ, только что собранныхъ ими въ минувшее лѣто. Дѣло въ томъ, что праздновать праздникъ кущей постановлено было Моисеемъ глубокою осенью, съ 15 дня седьмаго мѣсяца, по нашему счисленію приблизительно въ концѣ сентября, когда евреи уже окончательно собрали всѣ плоды земли своей. Праздникъ кущей совершай у себя семь дней, когда уберешь съ гумна твоего и изъ точила твоего (Втор. 16, 13).

Нѣкоторые изъ западныхъ писателей придаютъ празднику кущей даже  и с к л ю ч и т е л ь н о  значеніе благодарности Богу за обиліе плодовъ земныхъ и за благополучное окончаніе трудовъ земледѣлія, относятъ его къ культу природы, припоминаютъ, что и у другихъ древнихъ народовъ осенью, послѣ окончанія всѣхъ полевыхъ работъ, бывали очень торжественные праздники. Такой взглядъ на праздникъ кущей проводитъ Георгъ въ своемъ сочиненіи о древнихъ іудейскихъ праздникахъ [5]. Онъ утверждаетъ, что въ древнее время іудеи съ праздникомъ кущей не соединяли никакого воспоминанія о великомъ историческомъ періодѣ жизни еврейскаго народа, о странствованіи евреевъ по пустыни. Чтобъ утверждать это, Георгу необходимо было отвергнуть подлинность нѣкоторыхъ книгъ Священнаго Пнсанія. «Но если мы будемъ отвергать по своему произволу подлинность книгъ Священнаго Писанія, говорятъ по поводу этой теоріи Георга Винеръ [6] и Бэръ [7], писатели, мнѣнія которыхъ относительно вопросовъ о библейскихъ древностяхъ пользуются въ наукѣ вполнѣ заслуженнымъ авторитетомъ, то въ такомъ случаѣ наука о библейскихъ древностяхъ потеряетъ всякую историческую основу и будетъ сборникомъ гинотезъ, не имѣющихъ подъ собой твердой почвы» [8].

Евреи позднѣйшаго времени, разсѣянные по разнымъ странамъ, иногда очень холоднымъ, и испытывающіе большое неудобство жить въ кущахъ въ такое позднее осеннее время, наоборотъ, для возвышенія своего подвига пускаются по поводу этого праздника въ разсужденіе о томъ, что такое время для праздника нѣсколько противорѣчитъ первоначальной цѣли его учрежденія. Для чего, спрашиваютъ они, Богъ повелѣлъ совершать сей праздникъ въ сентябрѣ, когда извѣстно, что израильтяне вышли изъ Египта въ мартѣ? Раввины отвѣчаютъ на это слѣдующимъ образомъ. Если бы, говорятъ они, этотъ праздникъ совершался въ мартѣ, когда наступаютъ жаркіе дни въ Палестинѣ, въ которые всѣ вообще имѣютъ обыкновеніе дѣлать шалаши для защиты отъ солнечнаго зноя, то не узнали бы, что мы строимъ кущи и обитаемъ въ нихъ по особенному повелѣнію Божію и въ память Божія благодѣянія. По сей то причинѣ Богъ повелѣлъ совершать этотъ праздникъ въ сентябрѣ, въ то время, когда наступаетъ періодъ холода и дождей, и когда всѣ вообще имѣютъ обыкновеніе оставлять палатки и возвращаться въ теплыя жилища. А чрезъ это самое дѣлается уже яснымъ, что мы не для собственной выгоды и не по общему обыкновенію переселяемся въ это время изъ домовъ нашихъ въ кущи, но по повелѣнію Божію и въ воспоминаніе изъявленнаго намъ благодѣянія. Таковы разсужденія евреевъ. Но эти разсужденія позднѣйшихъ евреевъ теряютъ всякое значеніе во первыхъ потому, что въ Палестинѣ въ сентябрѣ стоитъ такая же хорошая погода, какъ и въ мартѣ. Лѣтній зной миновалъ, время зимнихъ дождей еще не началось. Жить на открытомъ воздухѣ въ это время, такимъ образомъ, ни холодно, ни жарко. Съ другой стороны, не было основанія пріурочивать празднованіе кущей къ марту мѣсяцу и въ томъ, что исходъ евреевъ изъ Египта совершился въ мартѣ. Праздникъ кущей былъ установленъ не для воспоминанія времени исхода, — для этого былъ другой праздникъ, праздникъ пасхи, — а для воспоминанія о странствованіи евреевъ по пустынѣ, которое продолжалось сорокъ лѣтъ. Назначить этотъ праздникъ можно было во всякое время года.

И всего приличнѣе было назначить праздникъ кущей именно въ осеннее время года. Евреи вспоминали о водительствѣ Іеговы въ пустынѣ, о томъ, какъ хранилъ Онъ ихъ въ землѣ непроходной и безводной, — и какъ, вѣрный Своимъ обѣтованіямъ, Іегова привелъ ихъ въ землю добрую, въ которой безъ скудости они могутъ ѣсть хлѣбъ свой. Теперь, осенью, наслаждаясь, послѣ лѣтнихъ трудовъ, обильными плодами, которые принесла земля обѣтованная, израильтянинъ всего живѣе могъ сознавать непреложность обѣтованій Божіихъ. Назначенный въ такое время праздникъ кущей могъ быть празднуемъ евреями съ полною свободою и въ полномъ довольствѣ. Къ празднику кущей, говоритъ Бэръ, оканчивались всѣ работы и начиналась зима — время покоя. Каждый имѣлъ въ своихъ рукахъ плоды годовыхъ своихъ трудовъ, чѣмъ благословилъ его Богъ. Всѣ заботы теперь покончились. Ни одно время года не было такъ удобно для торжественнаго, радостнаго праздника.

И вслѣдствіе этого праздникъ кущей былъ болѣе торжественный праздникъ, чѣмъ другіе великіе праздники — пасха и пятидесятница. Трижды въ годъ израильтянинъ долженъ былъ являться предъ лице Божіе — съ даромъ въ рукѣ своей: въ пасху, пятидесятницу и праздникъ кущей. На другой день празника пасхи евреи праздновали начало жатвы, приносили во святилище первый снопъ новой жатвы, и съ этого дня начинали вкушать новый хлѣбъ въ видѣ сырыхъ и сушеныхъ зеренъ. Въ праздникъ пятидесятницы, кромѣ воспоминанія о дарованіи закона при Синаѣ, они праздновали окончаніе жатвы зерновыхъ хлѣбовъ и приносили къ святилищу уже два печенные хлѣба, испрашивая на нихъ благословеніе Божіе, какъ на свою обычную пищу. Въ праздникъ кущей израильтянинъ торжествовалъ окончаніе всѣхъ своихъ трудовъ земледѣлія, когда онъ совершенно убралъ уже не только съ гумна своего, но и изъ точила своего, то есть не только собралъ зерновой хлѣбъ и овощи, но и виноградъ и маслины и плоды другихъ плодовыхъ деревьевъ. И если хлѣбъ служитъ только для пропитанія, а вино и масло и фрукты свидѣтельствуютъ о богатствѣ и изобиліи; то праздникъ кущей, очевидно, былъ болѣе торжественнымъ праздникомъ, чѣмъ пасха и пятидесятница. Израильтянинъ долженъ былъ въ этотъ праздникъ являться предъ лице Божіе съ даромъ гораздо болѣе обильнымъ, чѣмъ когда бы то ни было.

Уже жертвоприношенія, приносимыя по уставу праздника кущей, были чрезвычайно обильны. Праздничное жертвоприношеніе въ праздникъ кущей, сверхъ обычнаго жертвоприношенія, состояло изъ одного козла, въ жертву за грѣхъ, и изъ двухъ овновъ и четырнадцати агнцевъ въ жертву всесожженія. Къ нимъ присовокупляли: въ первый день праздника тринадцать тельцовъ, во второй двѣнадцать, въ третій одиннадцать, въ четвертый десять, въ пятый девять, въ шестой восемь и въ седьмой семь. Такимъ образомъ въ теченіи семи дней праздника приносимо было во всесожженіе семьдесятъ тельцовъ (семьдесятъ есть священное число семь, умноженное на число десять, обозначающее полноту). Количество приносимыхъ въ жертву тельцовъ въ послѣдующіе дни праздника постепенно уменьшалось въ нисходящемъ порядкѣ, отъ тринадцати до семи. Этимъ показывалось, что и самая меньшая жертва праздника кущей далеко превышаетъ всякую другую праздничную жертву. Вотъ какъ изложенъ въ книгѣ Числъ (гл. 29, ст. 12-38) уставъ о жертвоприношеніяхъ въ праздникъ кущей. И въ пятнадцатый день седмаго мѣсяца пусть будетъ у васъ священное собраніе; никакой работы не работайте, и празднуйте праздникъ Господень семь дней. И приносите всесожженіе, жертву, пріятное благоуханіе Господу: тринадцать тельцовъ, двухъ овновъ, четырнадцать однолѣтнихъ агнцевъ; безъ порока пусть будутъ они; и при нихъ въ приношеніе хлѣбное пшеничной муки, смѣшанной съ елеемъ, три десятыхъ части ефы (то есть около 18 фунтовъ) на каждаго изъ тринадцати тельцовъ, двѣ десятыхъ части ефы (т. е. около 12 фунтовъ) на каждаго изъ двухъ овновъ, и по десятой части ефы (т. е., приблизительно по 6 фунтовъ) на каждаго изъ четырнадцати агнцевъ, и одного козла въ жертву за грѣхъ, сверхъ всесожженія постояннаго (состоявшаго изъ двухъ агнцевъ въ день, одного утромъ и одного вечеромъ) и хлѣбнаго приношенія его (состоявшаго изъ 0,1 части ефы, т. е. изъ 6 фунтовъ муки, смѣшанной съ елеемъ) и возліянія его. И во второй день двѣнадцать тельцовъ, двухъ овновъ, четырнадцать однолѣтнихъ агнцевъ, безъ порока, и при нихъ приношеніе хлѣбное и возліяніе для тельцовъ, овновъ и агнцевъ, по числу ихъ, по уставу, и одного козла въ жертву за грѣхъ, сверхъ всесожженія постояннаго и хлѣбнаго приношенія и возліянія его. И въ третій день одиннадцать тельцовъ, двухъ овновъ, четырнадцать однолѣтнихъ агнцевъ, безъ порока, и при нихъ приношеніе хлѣбное и возліяніе для тельцовъ, овновъ и агнцевъ, по числу ихъ, по уставу, и одного козла въ жертву за грѣхъ, сверхъ всесожженія постояннаго и хлѣбнаго приношенія и возліянія его и т. д.

Кромѣ такихъ обильныхъ праздничныхъ жертвъ по уставу, во дни праздника кущей евреи приносили еще множество добровольныхъ жертвъ. Уставъ о праздничныхъ жертвахъ во дни кущей оканчивается такимъ замѣчаніемъ: Приносите это Господу въ праздники ваши, сверхъ приносимыхъ вами, по обѣту или по усердію, всесожженій вашихъ, и хлѣбныхъ приношеній вашихъ, и возліяній вашихъ и мирныхъ жертвъ вашихъ (Числ. 29, 39).

Послѣ обильныхъ жертвоприношеній въ храмѣ, евреи считали особено обязательнымъ для себя устроять въ дни кущей обильныя трапезы, приглашая къ своему столу бѣдныхъ и неимущихъ. И веселись, сказано, въ праздникъ твой ты, и сынъ твой, и дочь твоя, и рабъ твой, и раба твоя, и левитъ, и пришелецъ, и сирота, и вдова, которые въ жилищахъ твоихъ (Втор. 16, 14). По поводу этого постановленія раввинъ Іуліанъ изъ Рима говорилъ: «Всесвятой такъ сказалъ Израилю: у тебя есть четыре рода домочадцевъ: сынъ, дочь, рабъ и раба. И у Меня тоже есть четыре рода домочадцевъ: левитъ, иноземецъ, сирота и вдова. Я тебѣ предписалъ обрадовать твоихъ и Моихъ домочадцевъ въ праздникъ, который Я тебѣ далъ».

Торжественность препровожденія праздника кущей значительно возвышалась еще отъ того, что это былъ у евреевъ послѣдній праздникъ передъ зимой, въ теченіе которой у нихъ не было никакихъ праздниковъ, совершавшійся къ тому же въ седьмой священный мѣсяцъ и вскорѣ послѣ такихъ праздниковъ, которые имѣли характеръ дней поста и покаянія. Въ первый день седьмаго мѣсяца былъ день новаго года по гражданскому лѣтосчисленію; въ теченіи восьми дней, слѣдующихъ за днемъ новаго года, евреи приготовлялись постомъ и покаяніемъ къ великому дню очищенія, который былъ въ десятый день мѣсяца. Затѣмъ, послѣ нѣсколькихъ дней промежутка, — въ пятнадцатый день начинался уже праздникъ кущей, продолжавшійся до двадцать втораго числа. Такимъ образомъ въ теченіе всего этого мѣсяца было только нѣсколько дней непраздничныхъ и послѣдній праздникъ, совершавшійся въ этомъ мѣсяцѣ, служилъ конечнымъ пунктомъ, въ которомъ завершалось то торжественное праздничное настроеніе, которое возбуждено было въ предшествующіе праздники.

Стеченіе народа къ святилищу въ праздникъ кущей было особенно велико, такъ какъ и праздникъ былъ весьма важенъ и время было свободное отъ работы и удобное для путешествія. Неудивительно поэтому, что Соломонъ для освященія вновь выстроеннаго имъ храма и перенесенія въ него ковчега завѣта избралъ именно дни праздника кущей. И понесли ковчегъ завѣта и скинію собранія и всѣ священныя вещи, которыя были въ скиніи, и несли ихъ священники и левиты. А самъ Соломонъ и съ нимъ все общество израилево, собравшееся къ нему, шли предъ ковчегомъ, принося жертвы изъ мелкаго и крупнаго скота, которыхъ невозможно исчислить и опредѣлить, по множеству ихъ (3 Цар. 8, 4-5). И сдѣлалъ Соломонъ въ то время семидневный праздникъ, и весь Израиль съ нимъ, — собраніе весьма большое, сошедшееся отъ входа въ Емаѳъ до рѣки египетской, а въ день восьмой сдѣлали попразднество, ибо освященіе жертвенника совершали семь дней и праздникъ семь дней. И въ двадцать третій день седьмаго мѣсяца царь отпустилъ народъ въ шатры ихъ, радующійся и веселящійся въ сердцѣ о благѣ, какое сдѣлалъ Господь Давиду и Соломону и Израилю, народу Своему (2 Пар. 7, 8-10). Вполнѣ естественно было также и то, что первый царь израильскій Іеровоамъ, по раздѣленіи царства, перенесъ въ израильскомъ царствѣ праздникъ кущей съ седьмаго мѣсяца на пятнадцатый день восьмаго мѣсяца (3 Цар. 12, 32-33). Онъ могъ мотивировать это тѣмъ благовиднымъ предлогомъ, что на сѣверѣ Палестины окончательная уборка земныхъ плодовъ происходила нѣсколько позднѣе, чѣмъ на югѣ Палестины. Но въ дѣйствительности этою мѣрою, точно также какъ устройствомъ культа тельцовъ въ Веѳилѣ и Данѣ, онъ хотѣлъ разорвать религіозное единство между сѣверомъ и югомъ, скрѣпляемое общимъ свиданіемъ евреевъ во Іерусалимѣ на великомъ національномъ праздникѣ.

Со времени возвращенія изъ плѣна праздникъ кущей въ Іерусалимѣ достигъ самой высокой торжественности. Уже во времена Нееміи евреи озаботились прежде всего торжественно устроить праздникъ кущей. И нашли написанное въ законѣ, который Господь далъ чрезъ Моисея, чтобы сыны Израилевы въ седьмомъ мѣсяцѣ, въ праздникъ, жили въ кущахъ. И потому объявили и провозгласили по всѣмъ городамъ своимъ и въ Іерусалимѣ, говоря: пойдите на гору, и несите вѣтви маслины садовой, и вѣтви маслины дикой, и вѣтви миртовыя, и вѣтви пальмовыя, и вѣтви другихъ широколиственныхъ деревъ, чтобы сдѣлать кущи по написанному. И пошелъ народъ, и принесли, и сдѣлали себѣ кущи, каждый на своей кровлѣ, и на дворахъ своихъ, и на дворахъ дома Божія, и на площади у водяныхъ воротъ, и на площади у Ефремовыхъ воротъ. Все общество возвратившихся изъ плѣна сдѣлало кущи, и жило въ кущахъ. Отъ дней Іисуса, сына Навина, до этого дня, не дѣлали такъ сыны израилевы. Радость была весьма великая. И читали изъ книги закона Божія каждый день, отъ перваго дня до послѣдняго дня. И праздновали праздникъ семь дней (Неем. 8, 14-18).

Въ это послѣплѣнное время къ празднованію кущей присоединилось много новыхъ церемоній: церемонія возліянія воды при утреннемъ жертвоприношеніи, церемонія обхожденія жертвенника съ ваіями и блестящая церемонія съ факелами, совершаемая во храмѣ, во дворѣ женъ, ночью.

Вотъ что происходило обычно въ Іерусалимѣ въ дни кущей въ это послѣплѣнное время [9].

Въ торжественные дни общаго приготовленія къ этому празднику во всей Палестинѣ, одни спѣшили кончить къ этому дню собираніе плодовъ, другіе приготовлялись къ путешествію въ Іерусалимъ, третьи, которые должны были остаться дома, начинали строить себѣ кущи изъ зеленыхъ древесныхъ вѣтвей, четвертые, наконецъ, запасались драгоцѣнными плодами и красивыми вѣтвями, чтобы украсить ими свои кущи, которыя они построютъ около Іерусалима.

Въ тринадцатый день мѣсяца, послѣ полудня, стали подходить къ Іерусалиму сперва небольшія, а потомъ и болѣе многочисленныя группы путешественниковъ. Со всѣхъ сторонъ, изъ дальнихъ и изъ ближнихъ мѣстъ, стекались сюда тысячныя толпы народа, совершая свое путешествіе съ пѣніемъ и музыкою. Въ это время встрѣчались здѣсь жители Ливанскихъ горъ съ жителями Вирсавіи, находящейся на самомъ крайнемъ югѣ Палестины, обитатели заіорданской страны, Переи, и обитатели Галилеи, поселенцы приморскихъ городовъ и отдаленныхъ горныхъ мѣстностей, даже колонисты странъ, находящихся внѣ Палестины, еврейскіе колонисты Сиріи, Малой Азіи, Кипра и Ливіи. Всѣ стекались къ горѣ и городу Іеговы.

Съ плоскихъ кровель своихъ домовъ смотрѣли жители Іерусалима на это стеченіе путниковъ въ ихъ городъ. Съ радостію прислушивались они къ ихъ торжественному пѣнію.

Вотъ подходитъ толпа путниковъ съ востока. Они поютъ: къ Господу воззвалъ я въ скорби моей и Онъ услышалъ меня. Господи! избавь душу мою отъ устъ лживыхъ, отъ языка лукаваго. Что дастъ тебѣ и что прибавитъ тебѣ языкъ лукавый? Изощренныя стрѣлы сильнаго съ углями дроковыми. Горе мнѣ, что я пребываю у Мосоха, живу у шатровъ Кидарскихъ. Долго жила душа моя съ ненавидящими миръ (Псал. 119).

На другой день, который былъ кануномъ праздника, во святомъ городѣ и его окрестностяхъ открылась такая картина, какую можно было видѣть только въ Іерусалимѣ. Дворы храма, гдѣ во время праздника кущей жило множество священниковъ, широкія площади при городскихъ воротахъ, кровли всѣхъ домовъ, Елеонская гора отъ подошвы до крайнихъ пунктовъ своихъ трехъ вершинъ, вообще все въ самомъ Іерусалимѣ и въ ближайшихъ его окрестностяхъ, на разстояніе субботняго пути, вдругъ вновь покрылось зеленью. Дѣло въ томъ, что луга и сады и нѣкоторые кустарники къ этому времени уже на половину пожелтѣли; но пальмы, смоковницы и гранатовыя доревья, изъ вѣтвей которыхъ, между прочимъ, строились кущи, еще сохраняли свою долго не вянущую зелень. Вся страна была уже выжжена солнечнымъ зноемъ, виноградники были уже пусты, на вѣтвяхъ плодовыхъ деревьевъ уже не красовались спѣлые фрукты; но въ окрестностяхъ Іерусалима, повидимому, снова возвратились весна и лѣто со всѣми ихъ разнообразными цвѣтами. — Вездѣ шла работа привычныхъ рукъ. Мужья и жены строили себѣ кущи. Дѣти помогали родителямъ. Всѣ строившіе держались того мнѣнія, что если куща длиною и шириною четыре аршина, то это хорошо, а если она меньше этого, то она недостаточна для благоугожденія, и что надо строить ее не особенно плотно, такъ чтобы находясь въ ней можно было видѣть звѣзды небесныя. Въ одинъ день, какъ бы по волшебству, около Іерусалима и въ самомъ Іерусалимѣ раскинулся красивый лагерь, построенный изъ зеленыхъ вѣтвей. И тогда какъ повсюду кругомъ выжженныя горы и равнины представляли самый печальный видъ, городъ, о которомъ благоволилъ Іегова, чтобы въ немъ пребывало имя Его, вдругъ получилъ цвѣтущій видъ, какъ будто въ немъ была еще средина весны.

Къ вечеру все было готово. Красивая зелень отливала своимъ темнымъ блескомъ, золотистые померанцы, лимоны, гранатовыя яблоки, которые были навѣшены для украшенія кущи, красовались между зелеными вѣтвями. Внутри, по бокамъ кущей, были навѣшены драгоцѣнные ковры, полъ былъ покрытъ лучшими циновками. Въ срединѣ кущи горѣлъ большой свѣтильникъ и на разукрашенномъ столѣ блестѣла самая лучшая, у богатыхъ серебряная и золотая, домашняя утварь.

Вечерняя звѣзда уже восходила со стороны Средиземнаго моря и въ воздухѣ носились уже послѣдніе звуки гимновъ запоздалыхъ путешественниковъ.

Теперь поднялись уже сами іерусалимляне и, оставивъ, послѣ слѣдуемыхъ по обряду омовеній, свои жилища — одни богатыя комнаты, другіе бѣдныя хижины, — стали переселяться въ кущи.

Безчисленное множество свѣтильниковъ было зажжено около столовъ въ кущахъ — на Елеонской горѣ, въ долинѣ Кедронской, на всѣхъ кровляхъ домовъ іерусалимскихъ; просвѣчивая сквозь кущи, они представляли собою какъ бы звѣздную землю подъ звѣзднымъ небомъ.

Зайдемъ въ любую кущу. Отецъ семейства, стоя предъ накрытымъ и освѣщеннымъ столомъ, произноситъ благословеніе: — «Благословенъ Ты Господи, Боже нашъ, Владыка вселенной, освятившій насъ заповѣдями Твоими и повелѣвшій намъ жить въ кущахъ». Послѣ этого онъ пьетъ вино изъ чаши; тоже дѣлаютъ и всѣ присутствующіе и начинается вечерняя трапеза. Тоже дѣлается въ это мгновеніе повсюду, можетъ быть въ тысячѣ кущей. Праздникъ начался.

Тысячи свѣтильниковъ блестятъ на долинахъ и возвышенностяхъ. Свѣтъ небесныхъ звѣздъ проникаетъ въ кущи. Тихій вечерній вѣтерокъ колышетъ вѣтви и освѣжаетъ воздухъ въ кущахъ. Повсюду слышится веселый говоръ. Сосѣди по кущамъ радостно привѣтствуютъ другъ друга. По мѣстамъ слышится пѣніе псалмовъ, сопровождаемое игрою на музыкальныхъ инструментахъ. Израильтяне проводятъ вечеръ, наслаждаясь лучшими яствами, въ полномъ безмятежіи бесѣдуя между собою и мирно исполняясь чувствами праздничной радости.

Особенно радостно было имъ праздновать праздникъ кущей послѣ дней поста и покаянія. Дней за пять до праздника кущей они цѣлыхъ девять дней проводили въ постѣ и покаяніи, приготовляясь къ великому празднику очищенія, который былъ въ 10-й день седьмаго мѣсяца. Въ этотъ праздникъ весь Израиль получалъ отпущеніе грѣховъ. Первосвященникъ возлагалъ свои руки на козла отпущенія, въ символъ того, что на него слагаетъ онъ грѣхи всего Израиля, послѣ чего козелъ этотъ отводится въ пустыню, въ землю ненаселенную, гдѣ и погибалъ, символизируя погибель отягчавшихъ его грѣховъ Израиля. Теперь, въ праздникъ кущей, евреи чувствовали себя примиренными съ Іеговою. Они имѣли не только полное довольство во всемъ земномъ, но и полное спокойствіе совѣсти. Изъ всѣхъ радостей, какія можетъ испытывать человѣческое сердце, нѣтъ выше той, которая дается спокойствіемъ совѣсти. Если за девятью днями покаянія слѣдовалъ праздникъ очищенія, то за днемъ очищенія необходимо долженъ былъ слѣдовать праздникъ исполненный полнаго радостнаго торжества, какимъ и былъ праздникъ кущей.

Къ полночи тамъ и здѣсь погасали свѣтильники. Въ кущахъ водворялась тишина. Женщины, дѣти, немощные люди и всѣ прислуживавшіе имъ, а также и люди недавно вступившіе въ бракъ возвращались въ дома, а мужчины и мальчики, начиная съ пятилѣтняго возраста, приготовляли себѣ постели въ кущахъ. Всѣ ложились спать.

Но еще не успѣлъ начаться новый день, лишь только утренняя заря стала золотить вершины Аравійскихъ горъ, празднующіе израильтяне оставили свои дома и кущи и стали восходить въ храмъ Господень, всѣ врата котораго были отворены еще съ полуночи, еще прежде чѣмъ пропѣли первые пѣтухи, а жертвенникъ всесожженія вычищенъ былъ еще съ вечера. Еще священники, вошедшіе на крыло храма слѣдить за разсвѣтомъ, не возвѣщали оттуда: barkai ad Chebron (видно до Хеврона), еще на площади храма не раздавался обычный призывъ: «священники на службу! левиты на клиросъ! израильтяне но мѣстамъ!», еще утренняя жертва не начиналась, а уже всѣ галлереи и дворы на Моріа были полны народомъ.

Обычныя утреннія приготовленія въ храмѣ: возженіе свѣтильниковъ, убіеніе жертвенныхъ животныхъ, куреніе ѳиміамомъ во святомъ на алтарѣ кадильномъ, шли своимъ чередомъ. Какъ обычно, также приносились дневныя жертвы и священники трубили въ трубы.

Но вотъ, во время принесенія праздничной утренней жертвы, началось нѣчто особенное въ священнослуженіи праздника кущей. Восемь священниковъ стали на подмосткахъ жертвенника, каждый съ частями той жертвы, которую онъ приносилъ. Рядъ ихъ заканчивался девятымъ священникомъ, который имѣлъ въ рукахъ золотую чашу съ виномъ для принесенія жертвы возліянія. Тогда въ одно мгновеніе раздались звуки всѣхъ музыкальныхъ инструментовъ и высокая праздничная радость отразилась на лицахъ всѣхъ присутствующихъ. Такъ называемыя водяныя ворота, находящіяся на южной сторонѣ внутренняго двора храма, отворились, и по высокому крыльцу, ведущему въ эти ворота, вошелъ священникъ съ довольно большимъ золотымъ сосудомъ (вмѣстимостію въ три лога, т. е. 18 скорлупъ куриныхъ яицъ) наполненнымъ водою, которую онъ почерпнулъ въ Силоамскомъ источникѣ. Этотъ источникъ, о которомъ пророкъ говоритъ, что воды его текутъ спокойно, находится при подножіи юговосточнаго склона горы Моріа.

Всѣ музыкальные инструменты одинъ за другимъ смолкли, раздавались только одни трубные звуки. Народъ разступился во дворахъ храма и открылъ широкую дорогу вошедшему священнику. Когда онъ приблизился къ жертвеннику всесожженія, на встрѣчу ему выступилъ тотъ священникъ, который имѣлъ чашу съ виномъ, и оба, ставъ лицемъ другъ къ другу, возгласили: почерпните воду съ веселіемъ отъ источникъ спасенія (Ис. 12, 5). Весь тѣснившійся кругомъ народъ съ восторгомъ повторилъ эти слова священниковъ: почерините воду съ веселіемъ отъ источникъ спасенія!

Священникъ, выступившій отъ жертвенника на встрѣчу вновь пришедшему, въ это время принялъ у него принесенную имъ чашу, вылилъ находящуюся въ ней воду въ свою чашу съ жертвеннымъ виномъ, и затѣмъ, выливъ все это въ двѣ дырявыя чаши, находившіяся на западной сторонѣ жертвенника, чрезъ которыя все проходило въ потокъ Кедронъ, поднялъ свои руки съ пустою чашею къ верху, чтобы весь народъ былъ свидѣтелемъ, что онъ все вылилъ. Это дѣлалось въ виду того, что саддукеи не сочувствовали церемоніи возліянія воды и одинъ изъ нихъ вылилъ однажды воду не въ трубы жертвенника, а на полъ. Представители фарисеевъ за это закидали его бывшими въ ихъ рукахъ лимонами.

Во время церемоніи возліянія воды левиты поперемѣнно — или играли на трубахъ и кимвалахъ, или пѣли псалмы, а народъ стоялъ въ обширныхъ дворахъ храма и его галлереяхъ, держа въ лѣвой рукѣ лимонъ, а въ правой связку изъ пальмовыхъ, ивовыхъ и миртовыхъ вѣтвей.

Это была первая праздничная радость въ праздникъ кущей. О ней евреи говорили: «кто не видалъ радости почерпанія воды, тотъ не видалъ истинной радости на свѣтѣ». Съ этой церемоніей соединяли евреи чувства благодарности Господу за дарованіе дождей раннихъ, идущихъ съ октября и разрыхлявшихъ почву для посѣва, и за дарованіе дождей позднихъ, идущихъ съ февраля и содѣйствовавшихъ наливу и созрѣванію хлѣбовъ. Соединяли также съ этой церемоніей воспоминаніе о чудесномъ изведеніи воды изъ скалы во время путешествія по пустынѣ. Ссылались и на примѣръ Давида, въ одно время возлившаго воду во славу Господа (2 Цар. 23, 16).

За церемоніею почерпанія воды слѣдовали праздничныя жертвоприношенія, которыя совершались цѣлымъ соборомъ священниковъ. Множество левитовъ, отличающихся по своему искусству въ музыкѣ и пѣніи, стояли на пятнадцати ступеняхъ лѣстницы, а великій галлелъ (то есть псалмы отъ 112 до 117) пѣла вся многотысячная толпа народа. Когда при пѣніи великаго галлела доходили до словъ 117 псалма: Благословенъ грядущій во имя Господне, то всѣ присутствующіе при богослуженіи начинали торжественное обхожденіе жертвенника въ воспоминаніе шествія евреевъ по пустынѣ. Мужчины и дѣти, священники и міряне торжественно обходили кругомъ жертвенника, держа въ правой рукѣ праздничный пучекъ изъ одной пальмовой вѣтви, одной ивовой и одной миртовой, а въ лѣвой рукѣ лимонъ: — первыя и послѣднія произведенія растительнаго царства — отпрыски и плоды. Во время этого обхожденія они непрерывно возглашали: Осанна! Осанна! Въ тоже время они потрясали лулавомъ направо, налѣво, вверхъ и внизъ, и вѣроятно при пѣніи словъ псалма: Да ликують всѣ дерева дубравныя (Псал. 95, 12). Дойдя до первосвященника, они осыпали его душистыми листьями благовонныхъ растеній и плодами, чтобы всѣ драгоцѣннѣйшіе дары земли скопились около священнѣйшаго лица во всемъ народѣ.

Это былъ второй торжественный актъ храмоваго богослуженія въ день кущей. Евреи соединяли съ нимъ чувство благодарности къ Богу за изобиліе плодовъ земныхъ, собранныхъ въ истекшемъ году, и воспоминаніе о великихъ событіяхъ въ жизни избраннаго народа Божія. Обращая взоръ свой къ будушему, они, при словахъ: Благословенъ грядый во имя Господне, исполнялись радостною надеждою на пришествіе грядущаго Мессіи.

Послѣ торжественнаго обхожденія жертвенника, первосвященникъ, стоя на верхней изъ 15 ступеней, произносилъ торжественное благословеніе народу. Это послѣднее благословеніе народу и въ обычные дни давалось очень торжественно. Священники становились въ два ряда на ступеняхъ схода двора святилища, одни на южной сторонѣ этого схода, другіе на сѣверной. Пятеро изъ нихъ держали въ своихъ рукахъ пять различныхъ сосудовъ, употреблявшихся при воскуреніи ѳиміама. Когда народъ готовъ былъ выйти изъ двора святилища, тогда священники произносили въ одинъ голосъ, безъ перерыва: Да благословитъ тебя Господь и сохранитъ тебя! Да призритъ на тебя Господь свѣтлымъ лицемъ Своимъ и помилуетъ тебя! Да обратитъ Господь лицо Свое на тебя и дастъ тебѣ миръ (Числ. 6, 24-26).

Затѣмъ одни изъ присутствующихъ, по своему желанію, приносили свои частныя благодарственныя жертвы. Ихъ было такъ много, что всѣ 424 священника, приходившіе въ эти дни въ храмъ, по очереди совершали эти жертвоприношенія. Другіе расходились по притворамъ храма слушать чтеніе закона. Въ седьмой, субботній, годъ въ праздникъ кущей прочитывался весь законъ и даже женщины обязаны были тогда присутствовать при этомъ чтеніи. Въ обычные годы во всякомъ случаѣ въ храмѣ въ дни кущей заканчивалось чтеніе закона, которое начато было послѣ прошлогодняго праздника кущей и продолжалось въ теченіе года въ различныхъ мѣстныхъ синагогахъ.

Послѣ обильной праздничной трапезы, которую народъ устроялъ или въ кущахъ, или около храма, изъ остатковъ отъ мирныхъ жертвъ благодарности, вечеромъ онъ снова собирался въ храмъ на третью въ этотъ день торжественную церемонію, которая называлась «ночною радостію» праздника.

Тотчасъ послѣ вечерняго жертвоприношенія всѣ присутствующіе въ храмѣ шли во дворъ женъ, который былъ въ 12 разъ больше двора израильтянъ и представлялъ собою громадную залу почти въ 30 саженъ въ длину и въ ширину. Здѣсь, въ четырехъ громадныхъ люстрахъ, висѣвшихъ на высотѣ пятнадцати футовъ, зажжено было безчисленное множество свѣтильниковъ, такъ что свѣтъ отъ нихъ, по словамъ раввиновъ, распространялся на весь Іерусалимъ. Зажигали эти свѣтильники съ наступленіемъ вечера мальчики изъ дѣтей священническихъ, употребляя на свѣтильни старыя льняныя одежды священническаго облаченія. На 15 ступеняхъ, которыя вели изъ двора женъ во дворъ Израиля, стояли левиты музыканты и играли на музыкальныхъ инструментахъ. Члены верховнаго совѣта, старѣйшины и знатнѣйшіе изъ народа совершали торжественное обхожденіе двора съ факелами въ рукахъ. Женщины смотрѣли на церемонію съ верхнихъ галлерей; старики сидѣли кругомъ двора; молодые люди стояли и показывали различные опыты своей силы, ловкости и искусства. Нѣкоторые, напримѣръ, баллансировали на пальцахъ зажженными факелами, и великій раввинъ Гиллелъ имѣлъ въ этомъ такое искусство, что на двухъ большихъ пальцахъ баллансировалъ восемью факелами. Нѣсколько часовъ длилось это торжественное ночное ликованіе народа въ эту праздничную ночь, при блестящемъ освѣщеніи свѣтильниковъ, при благоуханіи принесенныхъ сюда во множествѣ свѣжихъ ароматическихъ плодовъ, при общемъ высокорадостномъ настроеніи торжествующихъ.

Семь дней продолжался праздникъ кущей, и во всѣ слѣдующіе дни было тоже, что въ первый день, съ тѣмъ только различіемъ, что въ эти слѣдующіе дни позволялось работать и заниматься торговлею. По всей вѣроятности торговля въ Іерусалимѣ въ эти дни шла особенно оживленно. Египтяне привозили сюда произведенія искусствъ и ремеслъ, сидоняне и тиряне рѣдкости изъ далекихъ странъ, купцы съ востока пряности и драгоцѣнности востока, жители Галаада бальзамъ, жители Галилеи съѣстные продукты. Евреи, собравшіеся въ Іерусалимъ на праздникъ, спѣшили накупить себѣ всѣхъ этихъ вещей въ виду наступающей зимы.

Послѣдній день праздника кущей отличался особенною торжественностію и преимущественно предъ другими днями носилъ названіе праздпика «Осанна» и «вербнаго дня». Въ этотъ день весь жертвенникъ всесожженія, со всѣхъ сторонъ, до самыхъ роговъ, былъ обставленъ вѣтвями вербъ, причемъ верхушки этихъ вѣтвей были нѣсколько согнуты, въ символъ того, что все земное должно преклоняться предъ величіемъ Божественнымъ. Это украшеніе жертвенника вѣроятно соединялось съ воспоминаніемъ, что Самъ Господь, во время странствованія израильтянъ по пустынѣ бѣ ходя въ обиталищи, въ кущи (2 Цар. 7, 6).

Обрядъ почерпанія воды въ этотъ день не имѣлъ ничего особеннаго, сравнительно съ тѣмъ, какъ совершался онъ въ предшествующіе дни. Но торжественное обхожденіе жертвенника въ этотъ день было особенно исполнено радостнаго воодушевленія. Народъ съ радостными восклицаніями «Осанна» и съ вѣтвями въ рукахъ семь разъ обходилъ въ этотъ день жертвенникъ, соединяя съ этимъ семикратнымъ обхожденіемъ жертвенника воспоминаніе о чудесномъ взятіи Іерихона при Іисусѣ Навинѣ. Въ предшествующіе дни жертвенникъ обходили только по одному разу. Теперь, въ седьмой день, когда оканчивался праздникъ кущей и весь циклъ годовыхъ праздниковъ, народный восторгъ искалъ себѣ удовлетворенія въ этой послѣдней безконечно долго тянувшейся церемоніи. Казалось, народъ не хотѣлъ прекратить своихъ торжественныхъ кликовъ — «Осанна!» — Да поможетъ намъ Господь!

Вечеромъ совершали послѣднюю трапезу въ кущахъ. И хотя листья вѣтвей, изъ которыхъ сдѣланы были кущи, уже наполовину завяли и пожелтѣли по осеннему, кущи все еще не теряли своей прелести въ глазахъ празднующихъ израильтянъ, по воспоминанію о семи счастливо проведенныхъ здѣсь дняхъ. — Отецъ семейства произнесъ молитву надъ послѣднею чашею вина, какую приходилось здѣсь пить. При окончаніи этой вечерней трапезы уже звѣзды появились на небѣ и свѣтъ ихъ въ послѣдній разъ проникъ въ кущи. Послѣ трапезы, совершивъ благодарственную молитву, всѣ оставляли кущи, съ тѣмъ чувствомъ сожалѣнія, которое возбуждается въ насъ, когда мы оставляемъ мѣсто, къ которому привыкли, и гдѣ намъ было хорошо. Дѣти, женщины, даже взрослые мужчины и отцы семейства, уходя, брали съ собою на память о пребываніи въ кущахъ лимонъ, гранатовое яблоко, или другой какой плодъ, изъ тѣхъ, какими увѣшена была куща, а то и просто полузавядшій листокъ съ ея дорогихъ для нихъ вѣтвей.

«Дай Богъ, говорятъ нынѣшніе евреи, оставляя свои убогіе шалаши, чтобы въ слѣдующій годъ такимъ же образомъ могли мы обитать въ кущѣ левіаѳана», разумѣя подъ этимъ то время, въ которое ожидаемый ими Мессія нѣкогда предложитъ имъ въ пищу крупныхъ животныхъ, крупныхъ рыбъ и т. д. [10]. Но эти ожиданія евреевъ напрасны. Съ тѣхъ поръ какъ они не узнали истиннаго Мессію, величіе религіозной жизни еврейскаго народа погибло безвозвратно. Съ тѣхъ поръ не только ихъ гордость и слава — храмъ іерусалимскій, согласно предсказанію Господа, превращенъ въ груду развалинъ, но и прекрасная нѣкогда куща, своимъ зеленымъ видомъ свидѣтельствовавшая о развитіи жизни, замѣнилась безобразнымъ шалашемъ, устроеннымъ изъ полусгнившаго хлама.


Величіе религіозной жизни составляетъ теперь наслѣдіе христіанскихъ народовъ.

По словамъ пророка Захаріи празднованіе праздника кущей обязательно для всѣхъ народовъ. Всѣ остальные изъ всѣхъ народовъ, приходившихъ противъ Іерусалима, будутъ приходить изъ года въ годъ для поклоненія Царю Господу Саваоѳу и для празднованія праздника кущей. И будетъ, если какое изъ племенъ земныхъ не пойдетъ въ Іерусалимъ для поклоненія Царю Господу Саваоѳу, то не будетъ дождя у нихъ. И если племя египетское не поднимется въ путь и не прійдетъ (сюда); то и у него не будетъ дождя, и постигнетъ его пораженіе, какимъ поразитъ Господь народы, не приходящіе праздновать праздника кущей. Вотъ что будетъ за грѣхъ Египта и за грѣхъ всѣхъ народовъ, которые не прійдутъ праздновать праздникъ кущей (Зах. 14, 16-18).

Конечно нельзя понимать слова пророка въ буквальномъ смыслѣ. Праздникъ кущей былъ вполнѣ національный еврейскій праздникъ: одни евреи могли соединять съ нимъ воспоминаніе о странствованіи по пустыни. Пророкъ въ этихъ словахъ давалъ евреямъ то утѣшительное пророчество, что скоро наступитъ то время, когда всѣ народы познаютъ Бога истиннаго, что скоро прійдетъ Тотъ, Кто есть чаяніе языковъ и Кому покорность народовъ.

По отношенію къ христіанскимъ народамъ мысль пророка, заключающуюся въ этомъ пророчествѣ, можно передать такими словами: кто не будетъ, подобно евреямъ, съ благодарностію вспоминать о времени своего воспитанія въ законѣ Божіемъ, кто не будетъ приходить въ храмъ для наученія закону, кто не будетъ благодарить Господа за окончаніе годовыхъ своихъ трудовъ и не будетъ просить Его помощи на труды въ слѣдующемъ году, тотъ не будетъ имѣть Божія благословенія на успѣхъ.

Но законъ должно разумѣть христіанскій, евангельскій. Отъ него проистекаютъ блага неизмѣримо высшія всѣхъ временныхъ радостей, доставляемыхъ описанными выше еврейскими церемоніями, — блага вѣчныя. Такъ учитъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ. Пользуясь всякимъ случаемъ, всякимъ подобіемъ для открытія и уясненія своего Божественнаго ученія, Господь нашъ Іисусъ Христосъ и по поводу церемоній праздника кущей обращалъ мысль іудеевъ къ своему ученію. Когда они восторгались церемоніею возліянія воды, въ послѣдній великій день праздника стоялъ Іисусъ и возгласилъ, говоря: кто жаждетъ, иди ко Мнѣ, и пей. Кто вѣруетъ въ Меня, у того, какъ сказано въ Писаніи, изъ чрева потекутъ рѣки воды живой (Іоан. 7, 37). И когда евреи находились еще подъ живымъ впечатлѣніемъ ночной радости праздника кущей, состоящей въ блестящемъ освѣщеніи двора женъ и процессіяхъ съ факелами, — Господь сказалъ имъ: Я свѣтъ міру; кто послѣдуетъ за Мною, тотъ не будетъ ходить во тьмѣ, но будетъ имѣть свѣтъ жизни (Іоан. 8, 12).

Примѣчанія:
[1] Руководство къ Библ. Археол. I, стр. 538.
[2] Alttest. Opfercult. s. 332.
[3] Opfer nach Lehre der heilig. Schrift. II, s. 175.
[4] Symbolik des Mosaischen Cultus. B. II, s. 656.
[5] George Die jud. Feste, s. 276 fgg.
[6] Biblisches Realwoerterbuch. B. II, s. 7.
[7] Symbolik. B. II, s. 663.
[8] Есть, впрочемъ, писатели, которые пошли еще дальше Георга въ низведеніи великаго еврейскаго праздника на степень языческаго культа. Такъ какъ праздникъ кущей праздновался евреями очень весело, то это дало поводъ язычнику Плутарху прямо уподобить его языческимъ торжествамъ въ честь Діониса или Вакха (Sympos. 4, 5)... «Нельзя съ точностью сказать, говоритъ одинъ изъ новѣйшихъ писателей, Ринъ, до какой степени доходили у евреевъ вакханаліи; но когда мы читаемъ въ четвертой книгѣ Царствъ (17, 30), что родственные іудеямъ по происхожденію, а въ древности и по религіи, вавилоняне служили Сюккотъ-Беноту, то есть устрояли шатры дѣвицъ, причемъ здѣсь для выраженія понятія "шатеръ" употреблено тоже слово, какое употребляется въ Священномъ Писаніи для выраженія понятія "куща" — суккотъ, то мы можемъ предполагать, что у евреевъ во время праздниковъ кущей происходило тоже, что и у вавилонянъ» (Otto Henke Am-Rhyn Kulturgeschichte des Judenthums. Jena 1880. s. 75. — О томъ, что происходило у вавилонянъ въ праздникъ Сюккотъ-Бенотъ см. въ примѣч. на стр. 350 къ русскому переводу историческихъ книгъ Священнаго Писанія М. Гуляева, Кіевъ. 1866). Замѣтимъ по этому поводу, что сущность вавилонскаго празднества выражена не словомъ сюккотъшатеръ, а словомъ бенотъдѣвичь; между тѣмъ, когда идетъ рѣчь о кущахъ еврейскихъ, слово бенотъ къ нимъ нигдѣ не прилагается. Да и весь характерь еврейскаго праздника кущей, какъ видно будетъ изъ дальнѣйшаго изложенія, отличается такою возвышенностію истиннаго религіознаго чувства, которая совершенно не даетъ возможности предполагать, что у евреевъ было во дни кущей что либо подобное Вавилонскому идолослуженію.
[9] Нижеслѣдующее описаніе составлено главнымъ образомъ на основаніи сочиненія: Helons Wallfahrt nach Jerusalem. Hundert neun Jahr vor der Gebürt unsers Herrn. B. IV, ss. 179-222.
[10] Лютостанскій. Талмудъ и Евреи. М. 1879. Томъ I, стр. 386.

Источникъ: Праздникъ кущей у евреевъ. Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ годичномъ собраніи Казанской Духовной Академіи 8 ноября 1890 года экстраординарнымъ профессоромъ С. Терновскимъ. — Казань: Типографія   И м п е р а т о р с к а г о   Университета, 1890. — 28 с. (Отдѣльный оттискъ изъ журнала «Православный Собесѣдникъ» за 1890 годъ.)

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0