Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 18 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Протопресвитеръ Николай Сергіевскій († 1892 г.)

Сергіевскій Николай Александровичъ (27.10.1827. Коломна — 28.6.1892. Москва) — протопресвитеръ; богословъ, основатель (1860) и первый редакторъ (до 1870) журнала «Православное обозрѣніе». Родился въ семьѣ священника; окончилъ Московскую Духовную Семинарію (1845) и СПбДА (1849, 18 курсъ) со степенью магистра; баккалавръ СПбДА (1849) и МДА (съ 1850); священникъ церкви Московской Духовной Семинаріи (съ 1854); настоятель церкви св. Татьяны при Московскомъ университетѣ (съ 1858), протоіерей (съ 1865); орд. проф. богословія, логики и психологіи при Московскомъ университетѣ (съ 1858), а съ 1861 по 1884 — только богословія. Ввелъ въ университетѣ новый методъ преподаванія богословія — апологетическій ввиду актуальности для высшихъ свѣтскихъ учебныхъ заведеній проблемы соотношенія вѣры и знанія, откровенія и разума. Методъ С. впослѣдствіи былъ принятъ на каѳедрахъ богословія и въ остальныхъ русскихъ университетахъ. Публичныя лекціи С., также носившія апологетическій характеръ, пользовались большимъ успѣхомъ. Большинство статей и проповѣдей С. въ ПО преслѣдовали ту же апологетическую цѣль. Съ 1884 — протопресвитеръ Большого Успенскаго собора и членъ Московской Сѵнодальной конторы. Почетный членъ СПбДА (съ 1883). далѣе>>

Сочиненія

Протопресв. Николай Сергіевскій († 1892 г.)
Нѣскольно словъ о книгѣ Пѣснь пѣсней.

Каноническія книги Ветхаго Завѣта: Іовъ, Псалтырь, Притчи Соломона, Екклесіастъ и Пѣснь пѣсней — называются книгами учительными, т.-е. руководительными къ благочестію, — въ разныхъ состояніяхъ жизни человѣческой. Іовъ представляетъ руководство въ скорби, въ страданіи; Псалтирь есть руководство къ молитвѣ; въ Притчахъ открывается тайна успѣха всякаго дѣла; въ Екклесіастѣ рѣшается вопросъ о счастіи; наконецъ Пѣснь пѣсней возносится до высочайшаго искусства жизни — совершенной любви къ Богу.

Изъ этихъ пяти книгъ первая и послѣдняя — Іовъ и Пѣснь пѣсней представляются въ нѣкоторомъ, особенно тѣсномъ, внутреннемъ сродствѣ. Іовъ — это изображеніе души вѣрной, искушаемой скорбію страданій, но торжествующей оружіемъ вѣры. Невѣста Пѣсни пѣсней — изображеніе тойже вѣрности, искушаемой приманками чувственнаго блаженства, и торжествующей искренностію любви. Іовъ и Пѣснь пѣсней — книги, взаимно восполняющія одна другую [1].

По единодушному свидѣтельству древности и указанію самой книги, писатель Пѣсни пѣсней есть Соломонъ [2]. Въ 3-й книгѣ Царствъ упоминается, что Соломонъ составилъ три тысячи притчей и сложилъ тысячу пять пѣсней (IV, 32). Пѣснь пѣсней — это превосходнѣйшая, возвышеннѣйшая изъ пѣсней Соломона и вмѣстѣ — глубочайшая притча. Такою почитали эту книгу и толкователи іудейскіе и христіанскіе.

Приточный характеръ Пѣсни пѣсней сказывается цѣлымъ ея строемъ, возвышенность котораго превышаетъ всякую мѣру обыкновеннаго чувства, — существомъ самыхъ образовъ и особенно духомъ назиданія, столь свойственнаго священнымъ притчамъ; въ послѣдней главѣ этотъ характеръ уже наглядно выступаетъ въ послѣдовальномъ рядѣ рѣшительныхъ притчей, которыя представляютъ какъ бы сокращеніе всей книги, объясняя ее и объясняясь ею взаимно. Таковы притчи о яблонѣ (ст. 5), о малолѣтней сестрѣ (ст. 8-10), наконецъ о двухъ виноградникахъ (ст. 11-12). Надобно внимательно читать эту главу, чтобъ видѣть, какъ неосновательно нѣкоторые изъ новыхъ, не церковныхъ впрочемъ толкователей думали лишить книгу собственнаго ей, таинственнаго смысла (Ренанъ).

Іудейскіе и христіанскіе толкователи въ Пѣсни пѣсней Соломона согласно видятъ изображеніе союза Бога и Его избраннаго народа; это толкованіе утверждается на весьма прочномъ основаніи, — на томъ, что во всей Библіи союзъ Бога и Его народа, или союзъ Христа и Его Церкви представляется въ томъ же духѣ и въ тѣхъ же самыхъ образахъ, какъ и въ Пѣсни пѣсней. Такъ въ псалмѣ XLIV читается: Слыши дщи и виждь и приклони ухо твое, и забуди люди твоя и домъ отца твоего; и возжелаетъ Царь доброты твоей: зане Той есть Господь твой. — У пророка Исаіи въ LXII главѣ: «какъ юноша сочетавается съ дѣвою, такъ съ тобою сыны твои сочетаются; и какъ женихъ радуется о невѣстѣ, такъ будетъ радоваться о тебѣ Богъ твой». Изъ Новаго Завѣта примѣчательно сходныя съ Пѣснію пѣсней мѣста мы имѣемъ въ Апокалипсисѣ: «возрадуемся и возвеселимся, и воздадимъ Ему славу; ибо наступилъ бракъ Агнца, и жена Его уготовала себя; и дано ей облещись въ виссонъ чистый и свѣтлый, — виссонъ же есть праведность святыхъ» (XIX, 7, 8). — Еще: «я Іоаннъ видѣлъ святый градъ, Іерусалимъ Новый, сходящій отъ Бога съ неба, уготованный какъ невѣста, украшенная для мужа своего» (XXI, 2) [3].

*     *     *

Главныя, видимо дѣйствующія лица въ Пѣсни пѣсней: царь Соломонъ и одна изъ женъ Израильскихъ, именемъ Суламита [4]. Царь въ своихъ пѣсняхь къ ней называетъ ее «возлюбленною» или «сестрою-невѣстою». — Невѣста, въ своихъ пѣсняхъ обращается къ «Возлюбленному». Но кто сей «Возлюбленный»? Онъ и Соломоиъ одно ли и тоже лице? Видимо, это — такъ; почему Соломонъ и обозначается у толкователей именемъ «жениха». Третьяго видимо-присутствующаго лица между царемъ и Суламитою, къ которому бы обращалась ея пѣснь, нѣтъ. Но не Соломонъ ея «Женихъ». Она поетъ предъ Соломономъ, но не къ Соломону [5]. «Здѣсь — больше Соломона!»

Это ясно съ самой первой пѣсни, которую Суламита начинаетъ обращеніемъ къ «Возлюбленному», какъ лицу отсутствующему:


«О еслибы Онъ лобзалъ меня теперь лобзаніями устъ Своихъ!»

и оканчиваетъ мольбою къ Нему:


«О Ты, котораго любитъ душа моя, возвѣсти мнѣ,
Гдѣ Ты пасешь?
Гдѣ упокоиваешь овецъ Твоихъ въ полдень?..»

Это ясно и изъ начала второй ея пѣсни, гдѣ она прямо различаетъ между царемъ и «Возлюбленнымъ»:


«Пока царь возлежитъ за столомъ своимъ, —
Возлюбленный мой у меня, какъ пучекъ смирны,
Среди сосцевъ моихъ будетъ покоиться, —
Возлюбленный мой у меня, какъ кисть кипера
Въ садахъ Энгедскихъ» (I, 12-14).

Это ясно изъ вопросовъ дщерей Іерусалима, окружавшихъ Суламиту во дворцѣ Соломона, и предъ лицемъ его:


«Чѣмъ Возлюбленный твой отличнѣе всякаго Возлюбленнаго?..
Куда пошелъ Возлюбленный твой?..
Куда Возлюбленный твой устремлялъ взоры?
И мы поищемъ Его съ тобою» (V, 9; VI, 1).

И такъ далѣе, — различіе царя и «Возлюбленнаго» доступно примѣчанію по всей книгѣ. Въ послѣдней же главѣ Суламита рѣшительнымъ словомъ о своей любви къ «Возлюбленному» какъ бы заключаетъ уста царя, жаждавшаго внушить ей любовь къ себѣ. Она уже видитъ себя какъ бы обладающею своимъ «Возлюбленнымъ»:


«Кто сія восходящая отъ пустыни,
Опирающаяся на Возлюбленнаго своего?» [6].

— и воспѣвая предъ Нимъ полноту и непоколебимость своей любви, говоритъ:


«...Если бы кто давалъ
Все богатство дому своего за любовь,
Его отвергли бы съ презрѣніемъ» (ст. 6-7).

Кто же сей «Возлюбленный»? — Это — не Соломонъ и уже безъ сомнѣнія никто другой, кто «меньше Соломона». Однако это и не произведеніе воображенія. Это — дѣйствительное Лице, но высшее видимой дѣйствительности. Оно обладаетъ всѣми совершенствами, какими не обладаетъ ни одинъ человѣкъ: совершенной красотой (V, 10-16), совершенной свободой (II, 8-17), совершенной безгрѣшностію (V, 5-6), безконечной мудростію (VIII, 2). Это — лице Ожидаемое Израилемъ; Его и Его царство воспѣлъ также Соломонъ въ псалмѣ 71-мъ. Это Мессія, который еще не приходилъ, но которому надлежало придти. Возлюбленный Суламиты — Пастырь, пасущій свое стадо на горахъ благовоніи, т.-е. въ странахъ высшихъ, незримыхъ для сего міра, гдѣ заключена Суламита; отъ времени до времени Онъ сходитъ съ этихъ высотъ, — неожиданно, днемъ и ночью, является ей, говоритъ ея сердцу, и отходитъ и снова является, возбуждая и ободряя ея душу. По видимому, удивительно, что въ Пѣсни пѣсней ниразу не встрѣчается имени Бога, Іеговы. Но на устахъ Суламиты непрестанно имя «Возлюбленнаго» на Котораго уповала, Котораго искала душа ея, Который есть Сынъ Возлюбленный Бога.

Понятно теперь, какъ въ присутствіи сего «Возлюбленнаго», — предъ лицемъ славы Божіей, Соломонъ могъ воспѣвать свое уничиженіе устами Суламиты. Онъ жаждалъ этого уничиженія, и съ восторгомъ пѣлъ о немъ, изображая въ возвышеннѣйшей Пѣсни не свое величіе, не свое совершенство, не свою мудрость, которою наполнялся міръ и которой послушать приходила изъ дальнихъ странъ царица Савская, но изображая совершенство Того единственнаго Израильтянина, Которому надлежало еще придти и Который послѣ наконецъ пришелъ въ міръ съ высотъ надмірныхъ и Самъ о Себѣ засвидѣтельствовалъ: се болѣ Соломона здѣ (Матѳ. XIII, 42).

Однако и Соломонъ дѣйствующее лицо въ Пѣсни. Въ чемъ состоитъ его дѣйствіе, что изображаетъ онъ своимъ лицемъ?

Въ лицѣ Соломона царство Израилево достигло высшей степени славы: исполнились желанія народа, искавшаго себѣ спасенія въ земномъ царѣ; вотъ онъ не только имѣетъ царя, какъ и прочіе народы, но еще такого царя, котораго имя прославилось между самими царями и царицами въ самыхъ далекихъ странахъ. Казалось, Израиль дѣйствительно достигъ своего спасенія, — продолжительнаго мира и внѣшняго спокойствія... Посему имя Соломона сдѣлалось символомъ народной славы, на всѣ вѣки, даже и для колѣнъ отдѣлившихся потомъ отъ дома Соломонова!.. Соломонъ — это слава, это сила царства Израилева — надежда его спасенія! Но, на эту ли славу надлежало возлагать надежды Израилю? Въ этой ли силѣ надлежало ему искать спасенія?... Обманулся Израиль въ своихъ надеждахъ, но и при всемъ томъ не оставилъ ихъ: до конца онъ ждалъ себѣ славнаго земнаго царя отъ дому Давидова и возстановленія своего внѣшнаго могущества!

Духомъ Божіей премудрости провидѣлъ Соломонъ тщету и пагубу такихъ надеждъ. Онъ видѣлъ, что взоры народа обращены только на него, какъ бы на спасителя, и какъ посему далекъ становится народъ отъ Іеговы, отъ истиннаго своего Спасителя. Дабы обратить взоры народа къ Іеговѣ, Соломонъ строитъ храмъ Господу, превосходящій велелѣпіемъ всѣ царскіе дворцы (3 Цар. III, 2: обаче людіе бяху жруще на высокихъ, яко не бѣ созданъ домъ Господеви даже до дне Соломона). Но взоры народа не уклонно устремлены на дворецъ Соломона. — Соломонъ возбуждается духомъ Божіемъ и слагаетъ Израилю возвышеннѣйшую Пѣснь, чтобы предостеречь его отъ опасности его положенія, чтобы, такъ сказать освободить его помыслы отъ себя, Соломона, отъ обаянія этого видимаго царства, и напомнить ему наконецъ о томъ, Кого бы ему надлежало любить всѣми силами, къ Кому неуклонно обращать свои взоры, отъ Кого ждать истиннаго спасенія, — напомнить ему объ истинномъ его «Возлюбленномъ».

Дворецъ Соломона, который въ Пѣсни изображается въ противупоставленіи съ обитаніемъ Возлюбленнаго, дѣйствительно означаетъ дворецъ сего царя, расположенный на холмѣ Сіона въ виду храма и горы Моріа. Этотъ дворецъ и этотъ храмъ дѣйствительно суть символы двухъ соревнующихъ царствъ во Израилѣ; и при семъ — легко объяснить смыслъ выраженія Пѣсни: гóры раздѣленія (II, XVII). Гора Сіонъ и гора Моріа гора дворца и гора храма — вотъ горы раздѣленія, раздѣленныя и внѣшнимъ положеніемъ и духовно, нравственно; на одной-то изъ нихъ Суламита, заключенная во дворцѣ Соломона, томится ожиданіемъ возвращенія своего «Жениха»:


«Пока еще день дышетъ прохладою,
И ложатся длинныя тѣни,
Возвратися, Возлюбленный мой, подобно сернѣ,
Или молодому оленю, по горамъ раздѣленія».

Обратимся теперь къ Суламитѣ. — Надѣемся, изъ предыдущаго уже понятно, что Суламита есть изображеніе малаго числа избраннныхъ во Израилѣ, праведныхъ Самуиловъ предостерегавшихъ народъ отъ поклоненія царскому могуществу, — пророковъ указывавшихъ ему спасеніе въ Іеговѣ, — всѣхъ полагавшихъ свои надежды не на гору Сіона, но на гору храма, и туда стремившихся всѣмъ своимъ сердцемъ и оттуда ожидавшихъ «Избавителя». Впрочемъ самое имя Суламиты представляетъ довольное указаніе къ уразумѣнію ея лица. Въ подлинномъ текстѣ рѣзко представляется близкое соотвѣстіе имени Суламиты съ именемъ Соломона. Соломонъ съ еврейскаго собственно значитъ: счастливый, совершенный. Суламита: счастливая, совершенная [7]. И такъ Суламита, это совершенный Израиль; это — образецъ, который Соломонъ предлагаетъ своему народу для подражанія, олицетвореніе вѣрнаго Іеговѣ Израиля, какимъ былъ и самъ писатель Пѣсни въ лучшія минуты своей жизни. Въ самомъ дѣлѣ замѣчателыю, что Суламита получаетъ два видѣнія (II, 7 и слѣд; V, 2 и слѣд.) и одно дѣйствительное явленіе «Возлюбленнаго» (VIII). Соломонъ, какъ извѣстно изъ исторіи, также имѣлъ два видѣнія Іеговы, одно въ началѣ своего царствованія (3 Цар. III, 5), другое спустя нѣсколько лѣтъ (3 Цар. IX, 1 и слѣд.), и удостоился однажды ощутительнаго знаменія присутствія Іеговы при освященіи храма (3 Цар. VIII). О двухъ видѣніяхъ Божіихъ Соломону выразительно упомянуто въ Библіи, какъ о событіяхъ чрезвычайнной важности въ жизни сего царя: «...яко уклони сердце свое отъ Господа Бога Израилева, явлшагося ему дважды» (3 Цар. XI, 9).

Безъ сомнѣнія въ эти минуты Божіихъ явленій, самымъ сильнымъ огнемъ любви Божественной горѣла душа Соломона; чѣмъ онъ былъ тогда, чего онъ желалъ тогда, къ чему стремился тогда, тѣмъ онъ желалъ сдѣлать и народъ свой, — Суламитою, которая бы не смотря на всѣ обаянія видимаго царственнаго могущества, внѣшняго благосостоянія и блаженства, неустанно устремляла свои взоры съ горы Сіонъ на гору храма, съ искреннею пѣснію любви къ своему «Возлюбленному», — доброму, кроткому Пастырю, въ которомъ истинное ея спасеніе.

Удивительны ли при семъ сила духа, который дышетъ въ Пѣсни Соломона, сила и безмѣрность образовъ, въ какіе облекается его вдохновеніе? Здѣсь Соломонъ не только въ своемъ лицѣ, но какъ бы въ лицѣ всѣхъ представителей земнаго царства Израилева свободно отрекается отъ искусительнаго своего величія и славы, пророчествуя о духовномъ царствіи Неземаго Царя Израилева, имѣющаго придти «Возлюбленнаго».

*     *     *

Итакъ смыслъ Пѣсни пѣсней для народа Израильскаго, насколько онъ открывается въ характерѣ и дѣйствіи трехъ главныхъ лицъ, мы можемъ выразить въ слѣдующихъ короткихъ словахъ: это — изображеніе борьбы въ сердцѣ Израиля, борьбы двухъ противоположныхъ стремленій: стремленія къ спасенію, — силою могущества земнаго царя, чтó въ послѣдстіи со всею гибелью для народа раскрылось въ ожиданіи имъ такого Мессіи, такого Спасителя, Котораго могущество возстановило бы и даже превзошло бы бывшее видимое могущество Соломона [8], и — другаго стремленія къ спасенію, силою духовною, нравственною, Божественною благодатію, которая дѣйствительно наконецъ явилась, въ лицѣ истиннаго Мессіи, спасительною для избранныхъ во Израилѣ, искавшихъ славы, которая происходитъ отъ единаго Бога, и имѣвшихъ въ себѣ любовь Божію (Іоан. V, 42-44).

Въ самомъ дѣлѣ, видимое царство для Израильтянъ, своимъ величіемъ закрывая отъ ихъ взоровъ Царя невидимаго и представляясь самымъ сподручнымъ и осязательнымъ удовлетвореніемъ ихъ надеждъ, какъ бы укрѣпляло естественную ихъ склонность къ идолослуженію, съ забвеніемъ Іеговы и Его спасенія. Извѣстно даже, что большая часть царей іудейскихъ и израильскихъ положительно были обольстителями въ отношеніи къ народу Божію; они сами ставили народу ложныхъ боговъ на всѣхъ высотахъ, они язычествовали даже на холмѣ храма. И эта-то истина представлена въ поразительныхъ образахъ отношеній Соломона, какъ царя, къ Суламитѣ [9].

Опасность этого обольщенія и горькія плоды его ясно изображены въ Пѣсни пѣсней въ лицахъ дщерей іерусалимскихъ, подругъ Суламиты. Эти юныя израильтянки воображаютъ себя блаженными въ дворцѣ Соломона, и наслаждаясь его благосклонностію, которую отвергла Суламита, славятъ его (III, 6-13), благовѣютъ предъ нимъ и не знаютъ никого выше его (V, 9). Это дѣйствительный Израиль, какимъ видѣлъ его Соломонъ у подножія своего престола, — Израиль боготворящій земное царство, непонимающій воздыханій Суламиты, — изумляющійся, какъ это она не только не ищетъ въ Соломонѣ, но даже отвергаетъ всѣ съ его стороны исканія, хвалы, ласки, обѣщанія, даже предложеніе царскаго величія (III, 6 — V). Народъ Израильскій и дѣйствительно считалъ себя Царемъ-народомъ, и ожидалъ для себя видимаго владычества надъ всѣми народами.

Такимъ образомъ надѣемся, мы показали, что таинственный смыслъ Пѣсни пѣсней — не то, чтобъ требовался только чувствомъ благочестія, перелагающаго чувственныя образы въ нравственныя идеи, подъ единственнымъ впечатлѣніемъ сходства этихъ образовъ съ подобными, неоднократно встрѣчающимися въ другихъ мѣстахъ Библіи и въ нихъ объясняемыми, — мало этого. Таинственный смыслъ этой книги имѣетъ своимъ основаніемъ живую исторію народа Божія, которая въ дѣйствительныхъ событіяхъ выражаетъ тѣ же самыя идеи, какія представлены въ величественныхъ образахъ Пѣсни Соломоновой. Притомъ, не можемъ здѣсь не замѣтить, какъ ярко изображеніе отношеній Суламиты и «Возлюбленнаго» освѣщаетъ намъ самую исторію внутренней жизни истиннаго Израиля, который во всѣ времена имѣлъ только небольшое число представителей. Воздыханія Суламиты, видѣнія Суламиты, которыми еще больше возбуждались ея воздыханія, и которыя прекращались между тѣмъ, казалось, въ минуту готовившагося удовлетворенія [10], это — воздыханія, видѣнія пророковъ Израиля, въ которыхъ Іеговѣ угодно было открываться Святымъ Своимъ, но всегда въ такой степени, что она только ихъ заставляла съ большимъ жаромъ желать этихъ откровеній. Какъ живо представляется здѣсь состояніе пророковъ Ветхаго Завѣта, о которомъ потомъ возвѣстилъ пришедшій Мессія, что они рады были бы видѣть день Господень, ине видѣли!

*     *     *

Вначалѣ мы сказали, что послѣдняя глава Пѣсни пѣсней представляетъ какъ бы сокращеніе всей книги — развязку Пѣсни въ послѣдовательномъ рядѣ притчей, которыя, объясняя ее, объясняются ею взаимно. Такимъ образомъ изъясненіе этой главы самой трудной въ книгѣ, можетъ служить также надежнымъ испытаніемъ для всего вышесказаннаго о смыслѣ Пѣсни пѣсней.

Прежде всего здѣсь представляется притча о яблонѣ, — причта съ которою обращается Суламита ко «Возлюбленному»:


«Я подъ этою яблонью разбудила Тебя;
Тамъ родила Тебя Матерь Твоя,
Тамъ болѣзновала родительница Твоя».

Что это значитъ, что Сулимита представляетъ рожденіе Возлюбленнаго подъ яблоней и въ скорби? — Яблонь у всѣхъ народовъ осталась символомъ Рая. Но не подъ деревами ли Рая не среди ли ужасовъ паденія, дано обѣщаніе о Томъ, Кто долженъ придти, — не тамъ ли образовалась вѣра въ Мессію въ сердцѣ жены, отъ потомства которой надлежало родиться Спасителю человѣчества? — Новые толкователи рѣшительно не могутъ объяснить этой притчи; они говорятъ только: «яблонь есть символъ любви». Что дается этимъ объясненіемъ, кромѣ отвлеченнаго, основаннаго на фантазіи представленія о значеніи слова?

Далѣе представляется притча о младшей сестрѣ. Братья Суламиты разсуждаютъ о ея воспитаніи, говорятъ, что она еще не пришла въ возрастъ и недоумѣваютъ о ея будущемъ:


«Сестра у насъ мала, и сосцевъ еще нѣтъ у ней.
Что вамъ будетъ дѣлать съ сестрою нашею,
Въ тотъ день, когда пойдетъ о ней рѣчь?»

Если Суламита представляетъ избранныхъ во Израилѣ, вѣрныхъ Іеговѣ, то младшая сестра, еще несовершеннолѣтняя не означаетъ ли избранныхъ въ остальномъ человѣчествѣ, которое еще не вѣдало Іеговы, не знало Его откровеній, не знало потому и борьбы искушенія, но которому тоже предстояла такая борьба выбора между Іеговою и славою Кесаря или славою человѣческою? Такъ пророческое вдохновеніе въ Пѣсни пѣсней, какъ и во всей Библіи, касаясь непосредственно судьбы Израиля, незабываетъ и остальнаго человѣчества: ибо обѣщаніе Спасителя дано цѣлому человѣчеству. Если для дщерей Сіона прочіе народы и были какъ бы отверженными, то для Суламиты и ея братьевъ — Боговидцевъ и пророковъ Израиля, строгихъ воспитателей Суламиты (1, 6), — и эти народы составляли предметъ посильныхъ заботъ и братскаго попеченія. Напрасно говорятъ, что такое представленіе слишкомь преждевременно въ эпоху Соломона. Псалмы Давида, молитва самого Соломона при освященіи храма (3 Цар. VIII, 41-43) совершенно разрушаютъ такое возраженіе. Но здѣсь мы можемъ еще указать на одно особенно близкое событіе. Какое впечатлѣніе должно было произвести на душу Соломона посѣщеніе Царицы Савской, пришедшей изъ дальнихъ предѣловъ языческаго міра искать просвѣщенія Іеговы? Ибо сказано, что она пришла, услыша имя Соломона и имя Господне (3 Цар. Х, 1)! Не представилась ли она ему, какъ образъ языческаго человѣчества? Не могъ ли онъ тогда понять, даже не видѣлъ ли онъ тогда, какое великое нравственное искушеніе предстоитъ этой младшей, запоздалой возрастомъ сестрѣ Израиля, при слышаніи имени Господня? Не въ такомъ ли положеніи изобразилъ потомъ самъ Спаситель Царицу Южскую? Въ отвѣтъ на недоумѣніе своихъ братьевъ и въ утѣшеніе имъ Суламита сама себя представляетъ образцемъ и какъ бы залогомъ побѣды для всего человѣчества. Она говоритъ: смотрите, я побѣдила, и вотъ я спасена:


«Я стѣна, и сосцы мои какъ башни.
Такимъ образомъ я стала въ очахъ Его, какъ нашедшая миръ».

Наконецъ Суламита обращается съ рѣчью и къ самому Соломону, о взаимномъ ихъ будущемъ:


«Виноградникъ есть у Соломона въ Баалъ-Гамонѣ».

Во всемъ Ветхомъ Завѣтѣ нигдѣ, кромѣ Пѣсни пѣсней, не упоминается о Баалъ-Гамонѣ. Это и не географическое названіе, но символическое; оно значитъ: владѣтель множества народовъ. Извѣстно, что владычество Соломона простиралось на всѣ окружающіе народы, — на востокъ до Евфрата, на югъ до Чермнаго моря, на западъ до Средиземнаго, на сѣверъ до Ливана, и, по словамъ Іосифа Флавія, Соломонъ содержалъ въ этихъ земляхъ великія полки. Вотъ виноградникъ Соломона въ Баалъ-Гамонѣ: это — земли языческихъ народовъ, которыми владѣлъ Соломонъ, — Едомитянъ, Моавитянъ, Аммонитянъ, Филистимлянъ и проч. Каждый изъ нихъ платилъ Соломону тысячу сиклей (VIII, 11). — Здѣсь должно замѣтить, что Ханаанъ, земля Израиля, не считалась и не была собственностію царя; Святая Земля дана была Іеговою въ полную собственность его народа еще тогда, когда онъ и не думалъ о царѣ; и эта собственность Израиля была не отчуждаема: извѣстенъ законъ юбилейскаго года. Итакъ въ противоположность съ владѣніями Соломона, Израиль могъ называть Ханаанскую землю своимъ виноградникомъ (I, 6; VIII, 12):


«Виноградникъ есть у Соломона въ Баалъ-Гамонѣ.
Онъ ввѣрилъ сей виноградникъ стражамъ;
Каждый долженъ за плоды его доставлять тысячу сребренниковъ.
Виноградникъ мой, какой есть у меня, предо мною».

Несмотря на то, поелику Израиль свободно и настойчиво сдѣлалъ ошибку: отвергъ непосредственное надъ собою Царство Божіе, — возжелалъ имѣть и поставилъ себѣ земнаго царя, то онъ долженъ принять на себя и терпѣливо нести всѣ послѣдствія своего поступка. Посему Суламита обязывается платить дань Соломону, какъ и чуждые подвластные ему народы: «тысячу сребренниковъ Соломону, и сверхъ того двѣстѣ стражамъ (разумѣются священники и левиты) своего виноградника»:


«Тебѣ Соломонъ тысячу;
И двѣсти стрегущимъ плоды моего виноградника».

Итакъ Израиль долженъ остаться вѣрнымъ своимъ обязанностямъ въ отношеніи къ царству, которое онъ самъ себѣ устроилъ; онъ будетъ воздавать не только Божіе Богу, но и Кесарю кесарево. Таковъ смыслъ притчи.

*     *     *

Мы не имѣли намѣренія написать полное изслѣдованіе о книгѣ Пѣснь пѣсней, мы желали представить нѣкоторыя необходимыя свѣденія, которыя послужили бы руководствомъ къ чтенію книги. Мы надѣемся, что сказаннаго нами достаточно особенно для того, чтобъ видѣть въ ней каноническую священную книгу Ветхаго Завѣта: ибо надѣемся, читателю представляется ясно, что Пѣснь пѣсней не только вся проникнута высокимъ библейскимъ духомъ, но представляетъ въ себѣ какъ бы сушность всего Ветхаго Завѣта, — изображеніе путей Божіихъ и въ отношеніи къ Израилю и къ прочему человѣчеству.

Еслиже Ветхій Завѣтъ есть руководство къ Новому, если образы того Завѣта имѣютъ свой предметъ въ этомъ Завѣтѣ: то понятно, почему Христіанскіе толкователи указываютъ въ Пѣсни пѣсней не только образъ союза Іеговы и его народа, но и самый союзъ Христа и Его Церкви вселенской. И дѣйствительно, положеніе христіанской Церкви подобно положенію Израиля, — въ томъ даже, что Израиль воздыхалъ о Мессіи имѣющемъ придти, и христіанинъ ожидаетъ втораго пришествія Спасителя. А до того времени всякая вѣрная христіанская душа, хотя и одушевленная благодатію Духа Божія и являющая въ себѣ жизнь силы и внутренней свободы, остается однако въ томленіи, въ искушеніи среди этого міра, который бываетъ для нея либо соблазнительными чертогами какъ для Суламиты, либо даже до смерти искушающимъ гноищемъ какъ для Іова. Только Христіанской Церкви болѣе открыто, чѣмъ Израилю… Здѣсь мы можемъ сдѣлать слѣдующее замѣчаніе: нельзя ли видѣть соотвѣтствія между Пѣснію пѣсней въ Ветхомъ Завѣтѣ и — Апокалипсисомъ въ Новомъ? Тамъ невѣста борется, ищетъ отрѣшиться отъ неистиннаго жениха и воздыхаетъ о соединеніи съ своимъ «Возлюбленнымъ». Здѣсь самъ «Возлюбленный» защищаетъ невѣсту Своимъ скипетромъ отъ послѣдняго ея обольстителя, противника Христа. Пѣснь пѣсней оканчивается призывомъ невѣсты: «Скорѣе, Возлюбленный мой!» Апокалипсисъ — обѣщаніемъ Господа Іисуса: «Ей, гряду скоро»!

Примѣчанія:
[1] Книга «Іовъ» въ русскомъ переводѣ о. архим. Макарія напечатана въ Православномъ Обозрѣніи за 1861 годъ.
[2] Самая смѣлая отрицательная критика до сихъ поръ не могла ослабить силы этихъ свидѣтельствъ. Извѣстный знатокъ семитическихъ языковъ, французскій ученый нашего времени, М. Ренанъ, котораго филологическіе труды по предмету священныхъ іудейскихъ памятниковь направлены вовсе не въ интересахъ религіи, но единственно въ цѣляхъ литературныхъ, рѣшительно однако доказываетъ въ обширномъ предисловіи къ своему переводу Пѣсни пѣсней, что языкъ книги не представляетъ ничего противнаго времени Соломона. Ренанъ потому только ищетъ писателя книги помимо Соломона, и именно между колѣнами враждебными дому Соломона, что съ своей точки зрѣнія не можетъ объяснить всѣхъ тѣхъ мѣстъ Пѣсни, въ которыхъ слава великаго царя видимо затмѣвается славою «Возлюбленнаго». Но это самое уже показываетъ, что взглядъ Ренана на содержаніе книги противенъ дѣйствительному смыслу книги. Въ своей Пѣсни, какъ мы надѣемся показать, Соломонъ изображалъ себя предъ лицемъ Того, «Кто больше Соломона»: тутъ уже слава царя необходимо затмѣвается славою «Возлюбленнаго».
[3] См. также: Іерем. II, 2, — III, 1; Іезек. XVI 10, 13; Осіи II, 14-23 Матѳ. IX, 15; — XXII, 2, — XXIV, 1-11; Іоан. III, 29; 2 Кор. XI, 2; Ефес. V, 23-27; Апок. XXII, 17.
[4] У седмидесяти: Σουλαμίτης; въ славянскомъ текстѣ: Суламитина (VII).
[5] Единственное мѣсто, гдѣ Суламита обращается къ Соломону будетъ показано и объяснено ниже.
[6] О. Архим. Макарій въ своемъ переводѣ, какъ читатели могутъ примѣтить, обозначаетъ сіи слова указаніемъ: «Писатель». Вѣроятно, ему казались необъяснимыми сіи слова въ устахъ невѣсты. Но 4-й ст. VIII гл., — слова «жениха» (по указанію о. Макарія):


«Заклинаю васъ дщери Іерусалима,
Не будите и не тревожьте Возлюбленную,
Доколѣ хочетъ», —

очевидно, сказаны какъ бы въ короткій промежутокъ пѣсни Суламиты: она пѣла о своемъ Возлюбленномъ, видѣла себя уже соединенною съ Нимъ, и естественно, послѣ нѣкотораго молчанія, въ восторгѣ продолжаетъ, — конечно о себѣ же:

«Кто сія восходящая отъ пустыни,
Опирающаяся на Возлюбленнаго своего?..»

[7] Оба эти имени происходятъ отъ слова: шаломъ — благополучіе, спасеніе, успѣхъ въ мирѣ ли, въ войнѣ ли. (Значеніе миръ, которое обыкновенно даютъ шаломъ, есть производное). Это-то самое слово произноситъ и Суламита въ концѣ Пѣсни (VIII, 10), когда прославляетъ свою побѣду: «Такимъ образомъ я стала въ очахъ его, какъ нашедшая міръ». Другими словами: я достигла благополучія, спасенія.
[8] «Мы хотимъ такого царя, какъ Кесарь», — вотъ какой смыслъ слышится въ словахъ: не имамы царя, токмо Кесаря, — шумно сказанныхъ нѣкогда толпою народа іудейскаго предъ судилищемъ Пилата.
[9] Посему, можетъ быть, приличнѣе было бы всюду, гдѣ въ переводѣ дѣлается указаніе: женихъ, вмѣсто сего сдѣлать указаніе: царь, — кромѣ послѣдняго указанія въ послѣдней главѣ, гдѣ дѣйствительно представляется явившимся и кротко говорящимъ Истинный Женихъ:

Жительница садовъ!
Сотоварищи внимаютъ гласу твоему,
Позволь и Мнѣ послушать». (ст. 13).

[10] См.:
Голосъ возлюбленнаго моего… стучится:
Отвори мнѣ, сестра моя...
Отворила я Возлюбленному Моему. Но Возлюбленный мой ускользнулъ, ушелъ (V, 2-7).


Источникъ: Свящ. Н. Сергіевскій. Нѣскольно словъ о книгѣ Пѣснь пѣсней. // Журналъ «Православное обозрѣнiе». — М.: Въ Университетской типографіи. — 1863 г. — Томъ X. — С. 1-17.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0