Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - среда, 18 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Олесницкій Акимъ Алексѣевичъ († 1907 г.)

Олесницкій Акимъ Алексѣевичъ (1842-1907), русскій православный библеистъ, изслѣдователь Ветхаго Завѣта. Родился на Волыни въ семьѣ протоіерея; окончилъ КДА (1867), гдѣ былъ оставленъ преподавателемъ еврейскаго языка и библейской археологіи. Въ 1868 г. получилъ степень магистра за рукописный трудъ о И. Кантѣ. Въ 1873 г. Олесницкій направленъ въ Палестину для изученія ея древнихъ памятниковъ. Впослѣдствіи онъ посѣщалъ Святую Землю неоднократно (1886, 1889, 1891) и сталъ фактически первымъ русскимъ спеціалистомъ по библейской археологіи въ ея новомъ пониманіи. Результатомъ его первой научной поѣздки явился трудъ «Святая Земля, т. 1: Іерусалимъ и его древніе памятники. т. 2: Другія замѣчательныя по древнимъ памятникамъ мѣста Іудеи» (Кіевъ, 1875-1878), за которую онъ получилъ званіе доктора богословія. Акимъ Алексѣевичъ внесъ значительный вкладъ въ изученіе ветхозавѣтной поэтики, оставилъ подробное описаніе мегалитическихъ памятниковъ Палестины, предложилъ свою реконструкцію Іерусалимскаго храма. Онъ также перевелъ книги пророковъ Исаіи, Іереміи, Іезекіиля и Даніила (ТКДА, 1865-1873). далѣе>>

Сочиненія

А. А. Олесницкій († 1907 г.)
Судьбы древнихъ памятниковъ Святой Земли.

(Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ собраніи Кіевской духовной Академіи 28 сентября 1875 года.)

Ваше Высокопреосвященство и Милостивые Государи!

То, что я хочу въ настоящія минуты предложить вашему просвѣщенному вниманію касается самаго замѣчательнаго и священнаго пункта гражданской и религіозной исторіи и географіи, приковывающаго къ себѣ общее вниманіе всего мыслящаго и вѣрующаго человѣчества, пункта въ настоящее время весьма близкаго къ моимъ занятіямъ и воспоминаніямъ. Я хочу говорить о св. землѣ обѣтованной, которую недавно я посѣтилъ и состоянію которой, въ высшей степени печальному и дикому, не могъ достаточно надивиться...

Впечатлѣніе, оставляемое Палестиною, далеко не соотвѣтствуетъ тѣмъ представленіямъ, какія можетъ имѣть о ней путешественникъ, первый разъ высаживающійся на ея священный берегъ. Земля долго процвѣтавшаго царства, владѣвшаго многочисленными городами и крѣпостями, обладанія которыми съ такою жадностію добивались герои древняго міра, — какой видъ должна имѣть такая земля теперь послѣ своего разоренія и опустошенія?.. Это должно быть царство развалинъ, мертвое поле усѣянное сухими костями, отъ которыхъ отлетѣлъ духъ, распалась плоть, и остался безжизненный, но грозный остовъ въ видѣ повалившихся дворцовъ, храмовъ, крѣпостей и другихъ остатковъ славы и величія народа Божія. Между тѣмъ картина св. земли представляетъ нагую и какъ будто никогда не жившую пустыню; ея нескончаемые утесы и скалы кажутся вездѣ не тронутою человѣческою ногою почвою. Скорѣе можно подумать, что эта страна еще не начинала своей исторіи, чѣмъ что она уже отдыхаетъ послѣ продолжительной и бурной жизни. Напрасно путешественникъ, слѣдуя по ея извилистымъ и неровнымъ тропинкамъ, замѣняющимъ мѣсто нашихъ дорогъ, съ жадностію ловитъ глазами каждый новый предметъ, каждую новую точку, появляющуюся на ея блѣдно-каменномъ горизонтѣ; повсюду одни голые камни и утесы; нигдѣ не видно сколько нибудь значительныхъ остатковъ древности; даже ничтожные обломки, отмѣченные рукою древности, попадаются рѣдко, и то въ самомъ неопредѣленномъ и сомнительномъ видѣ. Подходите вы къ мѣсту, съ которымъ преданіе связываетъ великое библейское имя и на которомъ вашъ путеводитель обѣщаетъ указать вамъ замѣчательную древность, и съ изумленіемъ видите, что эта древность есть не болѣе какъ полузасыпанный пескомъ сводъ, принадлежащій много уже если времени крестоносцевъ. Конечно и сооруженіе крестоносцевъ не лишено извѣстнаго археологическаго интереса; но встрѣтить средневѣковый остатокъ тамъ, гдѣ вы ожидали встрѣтить памятникъ библейскихъ временъ, что можетъ сравниться съ подобнымъ разочарованіемъ? Неприготовленный къ такому виду св. земли, путешественникъ задается вопросами по поводу того, куда могли исчезнуть вещественные памятники жившаго здѣсь народа Божія. «Ужели только и осталось на землѣ царства Божія что эти горы да скалы», говорилъ Фридрихъ Великій. «Не спрашивайте меня о св. землѣ и Іерусалимѣ», говорилъ своимъ друзьямъ, по возвращеніи изъ Палестины, нашъ отечественный писатель Н. Гоголь, «будьте довольны тѣмъ Іерусалимомъ и тою св. землею, которые въ вашемъ воображеніи; а тамъ все не то, что вамъ хотѣлось бы видѣть». Въ послѣднее время одинъ нѣмецкій путешественникъ (Ноакъ) пришелъ къ положительному сомнѣнію въ томъ, что нынѣшняя іерусалимская область могла быть театромъ царства Божія и послѣ долгихъ странствованій по Востоку, наконецъ порѣшилъ, что древняя іудейская страна была въ нынѣшнемъ ливанскомъ районѣ, гдѣ гораздо больше вещественныхъ памятниковъ древней исторической жизни. Это дикое предположеніе замѣчательно въ томъ отношеніи, что оно наглядно выражаетъ собою то недоумѣніе, которое неизбѣжно овладѣваетъ путешественникомъ, вступившимъ на мертвую сцену библейской исторіи.

Какія же причины вызвали такое глубокое опустошеніе св. земли и исчезновеніе слѣдовъ ея древнихъ библейскихъ памятниковъ? Отчего въ то время, когда Египетъ, Греція, Италія, жившіе не болѣе Палестины, усѣяны развалинами своихъ народныхъ памятниковъ, св. земля не имѣетъ почти памятниковъ отъ исторіи того народа, которому она была обѣтована, который населялъ ее и потомки котораго до настоящаго времени оплакиваютъ ее какъ свою потерянную собственность. Кто были тѣ враги, которые съ такою жестокостію исполнили надъ израильскою землею слово пророка: «когда обиваютъ маслины, всегда останется на какой либо уединенной вѣткѣ двѣ три ягоды; но когда будутъ расхищать Іудею, ничто не уцѣлѣетъ отъ разоренія».

Есть два врага опасныхъ для памятниковъ всякаго рода. Эти враги — время и исторія.

Но надъ древними памятниками Сиріи и Палестины время было безсильно; они строились, какъ выражается Іосифъ Флавій, для вѣчнаго существованія. Извѣстно, что первоначальными сооруженіями земли ханаанской были пещеры и гроты, изсѣченные въ скалахъ и также какъ эти скалы недоступные дѣйствію времени. Переходя отъ горныхъ пещеръ къ сооруженіямъ изъ тесаныхъ камней, первобытный обитатель этой мѣстности не хотѣлъ знать другой модели для своихъ построекъ, кромѣ нерукотворныхъ сооруженій самой природы; самъ исполинъ, онъ исполинскимъ аршиномъ мѣрилъ и свои работы: видя теряющіяся въ облакахъ горныя вершины, онъ приходилъ къ мысли самому строить башню до небесъ и складывалъ эту башню не изъ нынѣшняго строительнаго матеріала, но громоздилъ горы на горы, обдѣлывалъ цѣлыя скалы и какъ простой кирпичь слагалъ ихъ въ гигантскія стѣны и башни. Это не сказка и не гипербола. Достаточно указать здѣсь на остатки древнѣйшаго арамейскаго сооруженія въ Бальбекѣ, извѣстнаго подъ именемъ храма Ваала-солнца. Хотя этотъ храмъ былъ не разъ передѣлываемъ позднѣйшими владѣтелями Сиріи, но въ остаткахъ его легко отличить древнѣйшій арамейскій элементъ отъ позднѣйшихъ, и слѣдовательно судить о первоначальномъ его видѣ и состояніи. Матеріалъ, изъ котораго первоначально былъ сложенъ этотъ монументъ, такого размѣра, что его нельзя видѣть безъ нѣкотораго ужаса. Напр. одинъ изъ камней, лежащій нынѣ нѣсколько поодаль отъ развалинъ, но, очевидно, приготовленный чтобы войти въ стѣну, имѣетъ 70 футовъ длины, 14,5 высоты и 17 ширины. Эти цифры легко произнесть, но для отдѣльной единицы въ строительномъ матеріалѣ онѣ, повторяемъ, такъ громадны, что нынѣшняя архитектура ничего не можетъ провопоставить имъ для сравненія. Вызывающія общее удивленіе громадныя колонны Исакіевскаго собора — дѣтскія игрушки въ сравненіи съ этимъ чудовищемъ. Если древній Бальбекъ имѣлъ 30,000 жителей, здоровыхъ и сильныхъ какъ нынѣшніе каменщики, то ихъ было бы недостаточно даже для того, чтобы этотъ камень сдвинуть съ мѣста. Для позднѣйшихъ поколѣній онъ самъ обратился въ монументъ и въ настоящее время извѣстенъ въ наукѣ подъ арабскимъ именемъ хаджеръ-ель-кибла (камень юга, по его положенію въ отношеніи къ развалинамъ храма солнца). Другихъ три подобныхъ арамейскихъ камня уцѣлѣло въ западной стѣнѣ того же храма солнца среди новѣйшаго матеріала; они имѣютъ: одинъ 64 фута длины, другой 63 фута 8 дюймовъ, третій 63 фута. Тяжесть этихъ камней такова, что, хотя они не связаны цементомъ съ лежащимъ подъ ними рядомъ другихъ камней, они такъ срослись съ ними, что въ промежутки ихъ соединенія не можетъ войти самый тонкій перочинный ножикъ. Эти три дива архитектурныя съ древнѣйшаго времени пользуются извѣстностію въ наукѣ подъ именемъ ἱερον τρίλιϑον (Chron. paschale. 1. 561) и служатъ предметомъ сказокъ у арабовъ. Нѣсколько меньшій, но во всякомъ случаѣ громадныхъ размѣровъ матеріалъ представляли и іерусалимскіе монументы; въ остаткахъ іерусалимскаго храма есть отдѣльные камни въ 50 и болѣе футовъ длины, при соотвѣтственной ширинѣ и высотѣ. Если таковы были отдѣльные камни, то, понятно, какую несокрушимую твердость долженъ былъ имѣть весь сложенный изъ нихъ монументъ. Надъ такими массами, повторяемъ слова Іосифа Флавія, время не могло имѣть дѣйствія и рядъ вѣковъ проходилъ почти безслѣдно. Даже неблагопріятное для продолжительнаго существованія положеніе упомянутаго памятника въ Бальбекѣ на большой вулканической линіи, идущей отъ Тиверіадскаго озера и Сафеда до Арарата, кажется, не имѣло вліянія на его древнѣйшія части; пострадали отъ землетрясеній только позднѣйшія прибавленія римскія и арабскія.

Но что щадило время, того не щадила исторія т. е. тѣ историческіе владѣтели, къ которымъ изъ рукъ въ руки переходила св. земля и которые мѣнялись здѣсь чаще, чѣмъ въ какой либо другой странѣ. У древнихъ завоевателей былъ обычай немедленно по покореніи извѣстной страны налагать на нее свою печать; вслѣдствіе чего побѣжденное населеніе выселялось и замѣнялось новымъ, мѣстныя божества изгонялись и замѣнялись новыми, памятники предшествовавшей славы павшей націи уничтожались или получали новыя формы во вкусѣ новыхъ владѣтелей. На такое преобразованіе страны рѣшались впрочемъ не только чуждые побѣдители, по часто и туземные народные правители, иногда просто по увлеченію новыми обычаями и вкусами, а иногда въ политическихъ видахъ, чтобы вниманіемъ къ нравамъ и искусству другихъ націй покупать ихъ милость или дружбу. Сколько извѣстно, первое вліяніе, которое испытала на себѣ первобытная монументальная архитектура древнихъ евреевъ было вліяніе Египта. Хотя исторія не помнитъ, при какихъ обстоятельствахъ началось и утвердилось это вліяніе, было ли оно насильственнымъ или имѣло основаніе для себя въ политикѣ царей іудейскихъ, но несомнѣнно то, что оно было весьма велико. Было время, когда Палестина была усѣяна памятниками египетскаго образца, пирамидами и обелисками, подражавшими въ малыхъ размѣрахъ пирамидамъ и обелискамъ Иліополиса и Мемфиса и возникшими изъ развалинъ первобытныхъ еврейскихъ памятниковъ, — такъ что нѣкоторое время евреи называли египетское искусство своимъ національнымъ. Отъ этого египетскаго періода еврейской архитектуры до настоящаго времени уцѣлѣлъ вполнѣ только одинъ памятникъ, извѣстный въ Іерусалимѣ подъ именемъ силоамскаго монолита. Это тотъ памятникъ, о которомъ Сеппъ замѣтилъ, что, имѣя его предъ глазами и забывши окружающую мѣстность, можно вообразить себя въ странѣ фараоновъ. Время происхожденія силоамскаго монолита опредѣляютъ по аналогіи его съ однимъ ниневійскимъ памятникомъ, открытымъ недавно въ Корзабадѣ и такъ поразительно сходнымъ съ силоамскимъ монолитомъ, что въ строителяхъ ихъ нельзя не признать учениковъ одной и той же египетской архитектурной школы въ передней Азіи. Между тѣмъ есть рѣшительныя свидѣтельства, что Корзабадскій памятникъ принадлежитъ седьмому вѣку до Р. Хр. Слѣдовательно около того же времени долженъ былъ произойти и силоамскій монолитъ или даже гораздо раньше, потому что вліяніе Египта на Корзабадъ должно было идти чрезъ Іудею и Іерусалимъ. Чѣмъ же объяснить то, что отъ такъ рано возникшей и такъ широко развившейся во всей передней Азіи, египетской архитектурной школы, обнимавшей въ одно время Іерусалимъ и Корзабадъ, уцѣлѣлъ въ Палестинѣ только одинъ памятникъ? Это произошло отъ того, что египетскому вліянію и искусству скоро вышло на встрѣчу здѣсь новое искусство и вліяніе и стерло его слѣды. Это новое искусство было искусство ассирійское, дѣлающееся извѣстнымъ въ Іудеѣ первый разъ при царѣ Ахазѣ, который, по свидѣтельству книги Царствъ, будучи однажды въ Дамаскѣ, снялъ тамъ модель одного ассирійскаго жертвенника и по ней перестроилъ жертвенникъ іерусалимскаго храма (2 Цар. 16, 10). Если такая реставрація могла быть допущена въ самомъ іерусалимскомъ храмѣ, не смотря на противодѣйствіе закона и священства, то, конечно, къ частнымъ народнымъ памятникамъ она имѣла самое полное приложеніе. Въ Палестинѣ уцѣлѣло до настоящаго времени нѣсколько памятниковъ, принадлежащихъ періоду реставраціи палестинскихъ монументовъ по ассирійскому образцу. Таковъ, напр. іерусалимскій памятникъ извѣстный подъ именемъ мавзолея Авессалома, передѣланный въ послѣднее время предъ плѣномъ вавилонскимъ или скоро послѣ плѣна. Представляя первоначально видъ пирамиды съ гладкими стѣнами и египетскимъ карнизомъ, онъ былъ передѣланъ ассирійскими художниками въ искусственную форму башни, образцы которой часто встрѣчаются между памятниками Ниневіи, такъ что первоначальное египетское происхожденіе памятника Авессалома едва можно отгадатъ. Сюда можно отнести также памятникъ извѣстный подъ именемъ гробницы Судей въ Іерусалимѣ, принадлежащій ко времени первыхъ поколѣній династіи Давида, на который впослѣдствіи ассирійская школа наложила свою печать прибавленіемъ верхнеазіатскихъ рисунковъ на его порталѣ и такимъ образомъ набросила покровъ на его первоначальное происхожденіе. Впрочемъ Египетъ, уступивъ Ассиріи монументальные памятники Іудеи, продолжалъ держать въ зависимости отъ себя сосѣднюю Финикію до самаго Р. Хр. Въ раскопкахъ на сидонскомъ некрополѣ находятъ много вещей египетской системы, по времени принадлежащихъ только вѣку Р. Христ., напр. египетскія кольца, ожерелья, сложенныя изъ статуэтокъ египетскихъ божествъ, сдѣланныхъ изъ муравленнаго фаянса и проч.

Въ послѣдніе вѣка предъ Р. Хр. въ Палестину проникаетъ греческое искусство, а потомъ римское. Греки и римляне, не менѣе своихъ предшественниковъ по владѣнію Палестиною, не могли оставить не тронутыми ея древнихъ памятниковъ. Если ассиріяне и вавилоняне разоряли и передѣлывали еврейскіе монументы по праву владѣтелей, часто для того только, чтобы нанести обиду національной гордости побѣжденнаго народа; то грекамъ и римлянамъ казалось, что они должны были сдѣлать тоже самое по праву просвѣщенныхъ учителей, какъ выражались римскіе писатели, magistrorum illustriorum jure. «Подобно заботливому учителю, говоритъ Браунъ, не желающему показать стороннему посѣтителю неумѣлой картины своего не опытнаго ученика и своею искустною рукою бросающему нѣсколько бойкихъ штриховъ, поднимающихъ цѣнность картины, но закрывающихъ ея первоначальный характеръ, — римскіе архитекторы, съ имъ однимъ свойственною настойчивостію, взялись за передѣлку древне-еврейскихъ памятниковъ». Хотя эти учители руководствовались не желаніемъ развитія и совершенствованія побѣжденныхъ ими народовъ, а только стремленіемъ наложить свою руку на міръ человѣческаго искусства, какъ они наложили ее на міръ политическій; тѣмъ не менѣе въ настоящемъ случаѣ нельзя не удивляться тому всепобѣждающему вліянію, съ которымъ архитектура грековъ и римлянъ вступила въ свои права на св. землѣ, не смотря на все противодѣйствіе мѣстнаго генія и мѣстныхъ традицій. Что такое былъ послѣдній храмъ іерусалимскій если не греко-римская реставрація древняго іудейскаго храма? Зачѣмъ понадобилось Ироду перестраивать неприступную свящ. сіонскую крѣпость Давида, если не для того, чтобы сдѣлать ее похожею на греко-римскія укрѣпленія? Съ какою иною цѣлію около этого же времени столица Самаріи, вмѣстѣ съ перемѣною своего библейскаго имени на греческое (Севастія), перестроила свои стѣны, башни, дворцы и храмы?..... Такимъ же измѣненіямъ и дополненіямъ подверглись и другіе частные памятники Палестины и Сиріи. Въ одномъ мѣстѣ была сдѣлана новая колоннада, сообщившая римскую физіономію памятнику; въ другомъ мѣстѣ обдѣланъ порталъ по новому римскому образцу; въ третьемъ наброшенъ новый сводъ римскаго сегмента и т. дал., такъ что, при первомъ бѣгломъ взглядѣ на св. землю, можно было придти къ мысли, что всѣ ея вещественные памятники принадлежатъ римлянамъ, и что до того времени народъ Божій не имѣлъ никакихъ монументальныхъ сооруженій. Эта тиранія греко-римскаго искусства шла такъ быстро, что уже авторъ извѣстнаго сочиненія de Dea Syria, написаннаго въ концѣ перваго или въ началѣ второго вѣка, (кстати сказать несправедливо приписываемаго Луціану) во всей Палестинѣ, Сиріи и Финикіи насчитываетъ только пять сооруженій, которыя онъ называетъ древними ἁρχαῖα, т. е. не тронутыми римскими реставраторами: храмъ Мелькарты въ Тирѣ, храмъ Астарты въ Сидонѣ, храмъ въ Бальбекѣ, храмъ въ Библосѣ и храмъ на Ливанѣ (§§ 2-9). (Конечно здѣсь рѣчь идетъ только о большихъ монументальныхъ сооруженіяхъ; малые древніе памятники должны были остаться еще въ значительномъ числѣ и послѣ римскаго владычества). Другіе классическіе писатели даже вовсе ничего не говорятъ о существованіи древнихъ библейскихъ еврейской конструкціи памятниковъ. Императоръ Адріанъ, который въ своей villa Adriana старался соединить архитектурныя особенности всѣхъ народовъ и который самъ былъ въ Палестинѣ и Іерусалимѣ, не нашелъ уже ни одного оригинальнаго древне-еврейскаго памятника, съ котораго можно было бы снять модель для villa Adriana.

Послѣ римлянъ разрушеніе древне-еврейскихъ и сирійскихъ памятниковъ продолжается въ первые вѣка христіанства. Собственно преслѣдуются здѣсь древніе памятники, служившіе языческимъ культамъ; ихъ уничтоженіе было одною изъ миссій греческихъ императоровъ. Вотъ, напр., слова изъ эдикта императора Аркадія отъ 399 года о храмахъ на Ливанѣ: si qua in agris templa sunt, sine turba et tumultu diruantur; his enim dejectis atque sublatis, omnis superstitionis materia consumetur (Сравн. Ѳеодор. Hist, relig. XVI). Кромѣ этихъ положительныхъ разрушеній, другія древнія сооруженія Сиріи и Палестины были въ это время обращаемы въ христіанскіе храмы и приспособляемы къ потребностямъ христіанскаго богослуженія. Впрочемъ не имѣя ни матеріальныхъ ни интеллектуальныхъ средствъ въ той мѣрѣ какъ ихъ имѣли римляне, византійскіе архитекторы ограничиваются болѣе легкою передѣлкою внутреннихъ частей сооруженій; расписываютъ древніе монументы мозаикою (напр. много византійской мозаики къ удивленію изслѣдователей было найдено при раскопкахъ у гробницы царя Хирама, Кабръ Хирамъ, въ Тирѣ) наполняютъ потолки и стѣны переплетомъ накладныхъ архитектурныхъ украшеній (папр. въ пролетѣ золотыхъ воротъ въ Іерусалимѣ, независимо отъ прежде существовавшаго еврейско-римскаго карниза, провели свой новый карнизъ) и т. д. Между тѣмъ христіанскіе отшельники первыхъ вѣковъ ищутъ убѣжищъ въ древнихъ еврейскихъ катакомбахъ и гробницахъ и перестраиваютъ ихъ въ капеллы и церкви, разукрашиваютъ христіанскою живописью и т. д., словомъ дѣлаютъ неузнаваемыми ихъ первоначальное происхожденіе и назначеніе.

Далѣе памятники св. земли, переходятъ въ руки мусульманъ и крестоносцевъ, которые и продолжаютъ ихъ разрушеніе. Особенно это нужно сказать о крестоносцахъ. Ихъ храмы, госпитали, страннопріимницы, развалины которыхъ въ такомъ значительномъ числѣ остались до настоящаго времени, всегда почти строились на счетъ древнихъ памятниковъ [1], такъ что послѣ этого періода остатки древнихъ сооруженій можно было встрѣчать почти только тамъ, куда не заходили крестоносцы, напр. въ заіорданской области, въ Хауранѣ и проч. [2]

Такимъ образомъ древнееврейскіе памятники, переходя изъ рукъ въ руки, отъ однихъ владѣтелей къ другимъ, мѣняли свой видъ, мельчали, крошились и наконецъ совершенно разлагались. Что уцѣлѣло отъ древнихъ восточныхъ завоевателей, то было стерто римскимъ молотомъ, что уцѣлѣло отъ римлянъ, то разрушали византійцы, арабы, крестоносцы и снова арабы. Еще монолитные памятники могли долѣе держаться и большею частію получали только новую окраску и новую систему орнаментовъ на своихъ стѣнахъ. Но памятники, сложенные изъ тесаныхъ камней, преобразовывались совершенно въ новыя формы или прямѣе сказать переставали существовать какъ древніе памятники. На нихъ смотрѣли какъ на простую массу камня и обращали ихъ въ каменоломни для вырубки матеріала на новыя сооруженія. Можно смѣло сказать, что, въ продолженіи послѣднихъ 15 или 16 вѣковъ, въ Палестинѣ и Сиріи никогда не открывали новыхъ каменоломень для общественныхъ и частныхъ построекъ, но всегда обращались за матеріаломъ къ развалинамъ древнихъ памятниковъ, привлекавшихъ на себя тѣмъ большее вниманіе, что библейскіе строители ихъ были извѣстны какъ тонкіе знатоки строительнаго матеріала, бравшіе въ дѣло не первый попавшійся камень, а только такой, который, какъ выражается Флавій, могъ бы стоять вѣчно. И то нужно сказать, что палестинскій известнякъ, взятый непосредственно изъ новой каменоломни, бываетъ очень мягокъ и даже не всегда можетъ быть прямо употребленъ въ дѣло; требуется нѣкоторое время, чтобы онъ привыкъ къ воздуху и дождямъ. Между тѣмъ, обращаясь къ древнимъ развалинамъ, строители были увѣрены, что они берутъ матеріалъ выдержанный и испробованный вѣками...

Если мы понизимъ свои требованія и исканія древности до послѣдней возможности и пожелаемъ видѣть отдѣльные камни древнихъ библейскихъ зданій, хотя бы то въ новыхъ стѣнахъ и постройкахъ, но съ сохраненіемъ той обдѣлки, какую дали ей древнееврейскіе каменьщики, то и этого рода древность нынѣ не легко встрѣтимъ. Мы говорили уже, что у древнѣйшихъ обитателей Палестины, Сиріи и Финикіи была наклонность къ употребленію чрезмѣрно крупнаго матеріала, такъ что самыхъ каменьщиковъ древнихъ называли джиблитами, т. е. употребляющими цѣлыя горы (джебелъ) вмѣсто строительныхъ камней. Такія громадныя единицы строительнаго матеріала, какія мы видимъ напр., въ развалинахъ Бальбека, въ остаткахъ іерусалимскаго храма, не имѣли смысла для позднѣйшихъ строителей. Слишкомъ крупный матеріалъ ставитъ архитектора въ зависимость отъ себя; при немъ нельзя соблюсти строгой равномѣрности въ планѣ и полной симметріи въ частной отдѣлкѣ. Оттого греческіе и римскіе архитекторы всегда держались принципа дробленія камней, напр., архитрава, метопъ, триглифы дѣлались у нихъ всегда изъ отдѣльныхъ камней, хотя бы даже представлялась возможность обнять эти части однимъ камнемъ. Такимъ образомъ, выбирая матеріалъ изъ древнееврейскихъ развалинъ, греки и римляне, равно какъ и послѣдовавшіе за ними строители, должны были разбивать его на мелкія части. Вмѣстѣ съ тѣмъ, переходя въ новыя руки, древній матеріалъ терялъ печать своего происхожденія, наложенную на него первоначальными строителями и состоявшую въ особенной обдѣлкѣ выпусками (на лицевой сторонѣ четырехугольника камня дѣлался по краямъ болѣе или менѣе широкій лентообразный желобокъ). Когда древній камень разбивался на части, линія выпуска стиралась и ея мѣсто занимала та или другая новая система отдѣлки. Между развалинами древнихъ сооруженій въ Палестинѣ, можно находить камни, которые нѣсколько разъ измѣняли свой видъ и являлись въ нѣсколькихъ различныхъ формахъ; рядомъ съ случайно уцѣлѣвшимъ слѣдомъ древнееврейскаго випуска, они имѣютъ и слѣды римскихъ инструментовъ, и діагональную обсѣчку крестоносцевъ и наконецъ арабскую обдѣлку такъ называемымъ боссажемъ. Изслѣдователи утверждаютъ, что нынѣшняя мечеть Омара въ Іерусалимѣ построена изъ камней Соломонова храма, но какой длинный рядъ измѣненій претерпѣли эта камни! Изъ храма Соломонова, въ которомъ они имѣли древнееврейскую или финикійскую обдѣлку, они перешли въ храмъ Ирода, т. е. значительно измѣнили свои формы подъ вліяніемъ греческаго образца; изъ храма Ирода перешли въ храмъ Адріана, построенный на этомъ мѣстѣ въ честь Юпитера, т. е. получили полную римскую отдѣлку; изъ храма Адріана перешли въ христіанскую базилику Константина Великаго и Юстиніана, т. е. получили византійскую отдѣлку; наконецъ изъ христіанской базилики перешли въ магометанскую мечеть Омара, т. е. получили арабскую отдѣлку. Тоже нужно сказать и о всемъ Іерусалимѣ и о всѣхъ городахъ нынѣшней Сиріи. Всѣ они посредственно или непосредственно вышли изъ развалинъ древней Іудеи, Самаріи и Галилеи. Самый видъ нынѣшнихъ городовъ и деревень св. земли различенъ, смотря потому въ какой близости они находятся въ тому или другому древнему историческому пункту и, слѣдовательно, къ древнимъ развалинамъ. Если этотъ пунктъ далекъ, городъ имѣетъ всегда однѣ глиняныя мазанки; наоборотъ если этотъ пунктъ близокъ, городъ смотритъ нарядно, блеститъ башнями и минаретами.

Впрочемъ отношеніе нынѣшнихъ владѣтелей св. земли къ ея древнимъ памятникамъ заслуживаетъ особеннаго упоминанія. Нынѣшнее турецкое правительство усердно трудится надъ уничтоженіемъ древнихъ вещественныхъ памятниковъ, находящихся на его территоріи. Въ недавнее время совершенно исчезли слѣды языческаго Ефеса (отличнаго отъ Ефеса христіанскаго Aja Soluk), матеріалъ котораго безъ остатка былъ перевезенъ въ Константинополь на постройку нѣсколькихъ новѣйшихъ сералей. Собственно въ Палестинѣ уцѣлѣвшія до настоящаго времени древнія развалины уходили по частямъ на постройки Ибрагима-паши, Факръ-еддина, эмира Бешира, Абдаллы-паши и друг. Мотивомъ къ истребленію древнихъ памятниковъ у сирскихъ пашей часто служатъ побужденія самой мелкой алчности. Недавно турецкій комендантъ Тадмуръ-паша взорвалъ порохомъ значительную часть древней стѣны «большаго храма» въ Бальбекѣ для того, чтобы воспользоваться свинцомъ, которымъ, по древнему обычаю, скрѣплялись стѣны. Свинца было добыто имъ на 150 піастровъ, — и изъ за этой ничтожной суммы паша не устыдился наложить руку на одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ памятниковъ древности, безъ котораго вся Сирія потеряла бы половину своего интереса для европейскихъ путешественниковъ. Вслѣдъ за турецкими чиновниками и пашами, частныя общества и лица изъ мѣстнаго арабскаго населенія считаютъ древніе памятники своею собственностію и опустошаютъ ихъ съ крайнею наглостію. Въ рѣдкомъ городѣ палестинскомъ не встрѣтится обращенный въ корыто саркофагъ, вырванный изъ древней гробницы: въ рѣдкомъ караванъ-сераѣ не служитъ скамьею стволъ древней колонны, а капитель очагомъ для завариванія кофе и т. п. Особеннымъ побужденіемъ къ разрушенію древнихъ памятниковъ служатъ распространенныя между арабами сказанія о великихъ сокровищахъ, сокрытыхъ въ стѣнахъ древнихъ памятниковъ, особенно въ древнихъ гробницахъ. Въ Сиріи есть цѣлый классъ людей, все занятіе которыхъ состоитъ въ исканіи кладовъ, — для какой цѣли они ходятъ по странѣ съ ломами въ рукахъ, пробуютъ грунтъ въ разныхъ подозрительныхъ пунктахъ, разбиваютъ попадающіеся гроты, гробницы и другіе памятники и часто дѣйствительно находятъ золотыя и серебряныя вещи древне-еврейскаго а особенно римскаго періода. Но и независимо отъ этого палестинскіе арабы имѣютъ какую-то страсть сокрушать все, что попадется имъ подъ руку и такимъ образомъ всюду, куда они проникаютъ, вносить съ собою пустыню. Когда въ прошедшемъ году въ сирійскомъ Триполѣ устроялся общественный фонтанъ изъ одного прекрасно сдѣланнаго древняго саркофага, найденнаго въ окрестности, смѣтливый архитекторъ оборотилъ къ стѣнѣ лицевую сторону саркофага, украшенную разными символическими фигурами и впослѣдствіи, призванный къ отвѣту по поводу этого обстоятельства, отвѣчалъ, что, по его мнѣнію, это единственное средство спасти памятникъ; если бы лицевая сторона саркофага съ рисунками не была сокрыта, то приходящіе къ фонтану феллахи непремѣнно старались бы исковырять изображенія и при этомъ легко могли бы разбить весь ящикъ саркофага,. Нужно прибавить, что въ этомъ отношеніи, вопреки господствующему взгляду, осѣдлые арабы хуже кочевыхъ; тѣ памятники, мимо которыхъ бедуинъ проходитъ равнодушно, непремѣнно заинтересуютъ феллаха, и чѣмъ больше заинтересуютъ, тѣмъ, конечно, больше опасности для ихъ дальнѣйшаго существованія.

Принявъ во вниманіе всѣ эти разрушительныя силы, трудившіяся и трудящіяся надъ уничтоженіемъ древнихъ памятниковъ св. земли, нужно удивляться не тому, что этихъ памятниковъ осталось такъ мало и что они находятся въ такомъ жалкомъ видѣ, а скорѣе наоборотъ тому, какимъ образомъ эти не многіе памятники успѣли сохраниться до нашего времени.

*     *     *

Независимо отъ вышесказаннаго, искатель древностей недолженъ забывать, что библейская область и въ своемъ первоначальномъ видѣ не могла имѣть многихъ такихъ памятниковъ искусства, которые въ избыткѣ встрѣчаются въ другихъ странахъ, напр., въ Египтѣ, Греціи или Италіи. Человѣческое искусство болѣе, чѣмъ обыкновенно думаютъ, зависитъ отъ мѣстнаго грунта и почвы. Если особенность греческаго искусства есть тонкость обдѣлки и красота въ мелкой работѣ, какія мы видимъ, напр., въ коринѳской капители, то къ такой работѣ вдохновилъ это искусство греческій мраморъ; Парѳенонъ не существовалъ бы безъ Пантеликскихъ каменоломень. Точно также національные египетскіе обелиски были возможны только благодаря мѣстному граниту. Чтоже касается палестинскаго известняка, то онъ имѣлъ значеніе только для употребленія въ большихъ массахъ, а къ тонкой работѣ вовсе не былъ пригоденъ. Оттого въ древнееврейскихъ памятникахъ могутъ попадаться только массивныя не чисто обдѣланныя колонны, безъ капители, или съ самою безъискуственною капителью. Грубость матеріала препятствовала симметрическому расположенію и красотѣ орнаментовъ: капители колоннъ здѣсь не похожи одна на другую ни въ отдѣлкѣ, ни въ объемѣ и иногда оставляются полуобдѣланными; единство сооруженія не выдержано, вообще нѣтъ той логики, которая поражаетъ изслѣдователя въ греческой архитектурѣ столько же, сколько и въ греческой философіи. Вслѣдствіе трудности мелкой работы на палестинскомъ камнѣ, нѣкоторые изъ лучшихъ памятниковъ страны не имѣютъ никакихъ орнаментовъ (напр., величественный іерусалимскій памятникъ, извѣстный подъ именемъ гробницы Еръ-Романіе), тогда какъ другіе низшей работы памятники имѣютъ слѣды различныхъ орнаментовъ. Это значитъ, что лучшіе архитекторы страны, сознавая трудность выдѣлки приличныхъ орнаментовъ въ мѣстномъ грунтѣ, отказывались отъ ихъ исполненія вообще. Впрочемъ въ настоящее время найденъ въ Палестинѣ прекрасный матеріалъ для самыхъ тонкихъ работъ, извѣстный подъ именемъ мрамора св. креста; но онъ лежитъ на глубинѣ 200 футовъ подъ верхнимъ пластомъ палестинскаго грунта, а потому древнимъ не могъ быть извѣстенъ.

Грубость мѣстнаго грунта была отчасти причиною и того, что въ Палестинѣ осталось такъ мадо надписей, которыми Греція и Римъ передали позднѣйшимъ поколѣніямъ многія страницы изъ своей исторіи и которыхъ отъ Палестины, какъ страны преданій, изслѣдователь могъ бы еше болѣе ожидать. Какъ видно изъ извѣстнаго мѣста Іова (19, 23. 24), эпиграфія не была не извѣстна древнимъ евреямъ; но она осталась безъ развитія. За исключеніемъ одной надписи моавитскаго царя Меши (stete de Diban), всѣ найденныя доселѣ древнееврейскія надписи не имѣютъ монументальнаго значенія и могутъ быть помѣщены въ отдѣлѣ graffiti. И въ архитектурномъ отношеніи эти надписи стоятъ не высоко; свойство камня не позволяло сообщать строгую равномѣрность буквамъ и по произволу такъ или иначе отличать различныя выраженія, какъ могли подчеркивать слова римляне въ своихъ надписяхъ. Съ другой стороны не многія существовавшія древнія палестинскія надписи выдержали тѣже нападенія, что и другіе памятники древности; ихъ стирали и замѣняли греческими надписями [3], потомъ латинскими и куфическими или совершенно уничтожали. Въ настоящее время цѣлы только тѣ древнія надписи, о которыхъ арабы не знаютъ. Какъ видно изъ 1 Макк. 8, 22. 14. 18. 26. 48, 49, надписи вырѣзывались не только на камняхъ, но и на металлическихъ доскахъ, какъ и въ Греціи и Карѳагенѣ писали на металлѣ даже больше чѣмъ на камнѣ. Но понятно, что въ Палестинѣ ни одна металлическая доска съ надписью не могла сохраниться.

*     *     *

Чѣмъ менѣе осталось слѣдовъ отъ памятниковъ библейскаго Востока, тѣмъ болѣе они дороги и цѣнны для науки, и охраненіе ихъ отъ окончательнаго разложенія, равно какъ и открытіе слѣдовъ другихъ, не найденныхъ доселѣ, но неоспоримо существовавшихъ памятниковъ, представляетъ въ настоящее время вопросъ безотлагательнаго рѣшенія. За него взялись въ настоящее время многія европейскія археологическія общества, снаряжавшія въ послѣднее десятилѣтіе много отдѣльныхъ экспедицій для обслѣдованія мельчайшихъ древнихъ остатковъ на св. землѣ. И нужно отдать полную справедливость энергіи и трудамъ этихъ экспедицій. Не смотря на огромныя трудности, которыя имъ приходилось преодолѣвать — такъ какъ мѣстное населеніе враждебно относится къ ихъ трудамъ, такъ какъ палестинскія преданія слишкомъ спутанны и готовы указывать одинъ и тотъ же памятникъ въ десяти различныхъ мѣстахъ и такъ какъ остатки самихъ памятниковъ глубоко сокрылись подъ пескомъ пустыннымъ, наслоившимся надъ нами въ теченіе тысячелѣтій, — не смотря, говорю, на все это, археологическія экспедиціи въ Палестину всегда вѣнчались весьма замѣчательными открытіями, внесшими уже много новыхъ страницъ въ библейскую исторію и географію. Между этими экспедиціями первое мѣсто занимаютъ безъ сомнѣнія англійскія экпедиціи, именно блестящія экспедиціи Вильсона и Варена, открывшія не извѣстный дотолѣ подземный Іерусалимъ, Іерусалимъ царей и пророковъ, экспедиціи доктора Портера и лейтенанта Кондера, особенно же экспедиція мистера Дрейка, болѣе десяти лѣтъ занимавшагося раскопками на св. землѣ и умершаго въ прошедшемъ году жертвою археологической ревности, при раскопѣ одного моавитскаго городка, на берегу мертваго моря. Далѣе заслуживаютъ упоминанія старанія и труды европейскихъ консуловъ въ Іерусалимѣ, отстаивающихъ предъ мѣстною властію неприкосновенность по крайней мѣрѣ болѣе видныхъ памятниковъ, а также старанія и труды частныхъ лицъ европейскихъ путешественниковъ, особенно такихъ, которые съ ученымъ авторитетомъ соединяютъ извѣстную долю политическаго авторитета. Между послѣдними нельзя не назвать извѣстнаго оріенталиста графа де-Вогюэ, нынѣшняго французскаго посланника въ Константинополѣ, рѣдкій годъ не навѣдывающагося въ тотъ или другой уголокъ св. земли, французскаго сенатора де-Сольси и доктора Сеппа, бывшаго нѣкогда спутникомъ Авраама Сергѣевича Норова и въ прошедшемъ году занимавшагося раскопками на св. землѣ по порученію наслѣднаго принца прусскаго. Смѣемъ прибавить, что между этими друзьями палестинскихъ древностей, выводящими изъ мрака забвенія и вѣковыхъ наслоеній уцѣлѣвшіе вещественные памятники св. земли, стоитъ нынѣ еще лицо, близкое къ здѣшней Академіи, бывшій ея воспитанникъ и наставникъ, нынѣ почетный членъ ея, начальникъ русской духовной миссіи въ Іерусалимѣ, архимандритъ Антонинъ. Его любовь къ св. землѣ и ревность къ открытію и охраненію мѣстныхъ свящ. памятниковъ не имѣютъ границъ. Нѣкоторые изъ наиболѣе замѣчательныхъ древнихъ памятниковъ, служившіе доселѣ овчарнями феллаховъ, занесенные пескомъ и едва доступные для изученія, разчищены имъ отъ вѣковыхъ наслоеній, для большей безопасности отъ арабскихъ нападеній пріобрѣтены имъ въ собственность и называются русскими памятниками въ Іерусалимѣ, напр., упомянутый нами силоамскій монолитъ, называемый мѣстнымъ преданіемъ «гробницею жены царя Соломона египтянки», замѣчательнѣйшія древне-еврейскія гробницы, извѣстныя подъ именемъ гробницъ Еръ-Романіе или Ессиніе, можетъ быть принадлежавшія благочестивому іудейскому царю Іосіи и др. Независимо отъ этого, о. Антонинъ время отъ времени занимается раскопками новыхъ не обслѣдованыхъ доселѣ пунктовъ св. земли. Такъ въ прошедшемъ году онъ открылъ и раскопалъ древній некрополь въ Яфѣ, на мѣстѣ гдѣ древнее преданіе полагаетъ гробницу Тавиѳы, а въ настоящее время занимается раскопками въ развалинахъ Іерихона, гдѣ его же стараніями строится пріютъ для приходящихъ на Іорданъ русскихъ богомольцевъ. Какую важность имѣютъ эти раскопки, тому доказательствомъ могутъ служить уже каталоги археологическаго музея при нашей Академіи, въ которыхъ цѣлыя тысячи номеровъ наполнены пожертвованными о. Антониномъ нашему музею, разными весьма интересными древними вещами, въ значительной части имъ самимъ найденными при раскопкахъ. Очень много древнихъ вещей пожертвованныхъ о. Антониномъ значатся и въ каталогахъ другихъ духовныхъ Академій. Упоминаніемъ объ этихъ услугахъ, оказываемыхъ палестинской археологіи такъ близко стоящимъ къ нашей Академіи лицемъ, намъ пріятно заключить эту страницу о судьбахъ памятниковъ библейскаго Востока.

Примѣчанія:
[1] По свидѣтельству Беньямина Тудельскаго, до 12 вѣка на Сіонѣ стояла значительная часть стѣнъ Давида, но въ это время была разобрана на починку одной церкви.
[2] Такое отношеніе крестоносцевъ къ памятникамъ священной древности не должно возбуждатъ удивленія, послѣ того какъ на западѣ Европѣ еще въ XV вѣкѣ римскій Колизей служитъ каменоломнею для папы Павла II при постройкѣ дворца св. Марка и для Павла III при постройкѣ дворца Фарнезе.
[3] Эта страсть стирать на памятникахъ древнія имена и надписи и замѣнять ихъ своими новѣйшими не чужда всему древнему міру. Извѣстно, что нѣкоторые фараоны позднѣйшихъ династій вставляли свои имена и эмблемы въ надписи древнѣйшихъ династій и обезсмертили себя въ ущербъ славѣ дѣйствительныхъ строителей памятниковъ.

Источникъ: Судьбы древнихъ памятниковъ Святой Земли. Рѣчь, произнесенная въ торжественномъ собраніи Кіевской духовной Академіи 28 сентября 1875 года экстра-ординарнымъ профессоромъ Акимомъ Олесницкимъ. // Журналъ «Труды Кіевской духовной академіи» — 1875. — Ноябрь. — Кіевъ: Типографiя С. Т. Еремѣева, 1875. — 21 с. [ос. паг.]

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0