Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 17 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИЗСЛѢДОВАНІЯ ПО БИБЛЕИСТИКѢ

Прот. Александръ Глаголевъ († 1938 г.)
3аконъ ужичества или левиратный бракъ у древнихъ евреевъ.

(Библейско-археологическій очеркъ.)

Подъ именемъ левирата извѣстно постановленіе древне-еврейскаго брачнаго права, согласно которому бездѣтная вдова не должна выходить въ новое замужество въ чужую семью, а обязана стать супругою оставшагося въ живыхъ брата умершаго мужа — своего деверя (лат. levir, откуда и названіе: левиратъ; евр. יָבָם йавам, греч. δαήρ), причемъ старшій сынъ отъ этого второго брака наслѣдуетъ имя и имущество умершаго дяди, именуемаго въ этомъ постановленіи отцомъ его, и является прямымъ продолжателемъ его рода. Коренясь въ сильно развитомъ семейномъ чувствѣ евреевъ, въ воззрѣніяхъ которыхъ считалось большимъ несчастіемъ грозившее семьѣ прекращеніе вслѣдствіе бездѣтности, постановленіе это основано на очень древнемъ обычаѣ, болѣе древнемъ, чѣмъ Моисеево законодательство. Обычай этотъ восходитъ ко временамъ патріархальнымъ: патріархъ Іуда женилъ второго сына своего Онана на вдовѣ старшаго своего сына Ира, умершаго бездѣтнымъ (Быт. 38, 6-10). Въ Моисеевомъ законодательствѣ статья о левиратномъ бракѣ (Втор. 25, 5-10) является единственнымъ и замѣчательнымъ исключеніемъ изъ общаго правила, воспрещающаго браки въ близкихъ степеняхъ родства (Лев. 18, 6-18; 20, 10-21), въ частности даже и бракъ съ женою брата (Лев. 18, 16; 20, 21 — вѣроятно, оставившаго послѣ себя дѣтей); въ данномъ же случаѣ идетъ рѣчь о бракахъ во второй степени свойства, въ какомъ именно родствѣ находятся деверь и невѣстка. Терминъ «левиратъ» можетъ быть передаваемъ русскимъ «деверство» и славянскимъ «ужичество» (хотя послѣдній, славянскій терминъ шире русскаго); еврейскій же эквивалентъ этихъ названій іавмут или іевамут — слово одного корня съ названіемъ спеціальнаго талмудическаго трактата о левиратномъ бракѣ «Іевамотъ» (1-й трактатъ III-го тома Талмуда) [1].

По своему происхожденію обычай левирата восходитъ ко временамъ патріархальнымъ; не невѣроятно даже, что еврейскіе патріархи вынесли этотъ обычай съ собою еще изъ Халдеи. Во всякомъ случаѣ первый библейскій примѣръ левиратнаго брака встрѣчается въ семьѣ патріарха Іуды, четвертаго сына патр. Іакова (Быт. 38, 6-26). Когда первенецъ Іуды, Иръ, женатый на нѣкоей Ѳамари, за свою порочность былъ умерщвленъ Господомъ (ст. 6-7), Іуда, слѣдуя, очевидно, принятому обычаю, отдаетъ его бездѣтную вдову Ѳамарь въ жену второму сыну своему Онану, причемъ смыслъ этого брака опредѣляетъ такими словами: женись на ней, какъ деверь, и возстанови сѣмя брату твоему (וְיַבֵּם אתָהּ וְהָקֵם זֶרַע לְאָחִיךָ γάμβρευσαι αὐτήν, ϰαὶ ἀνάστησον σπέρμα τῷ ἀδελϕῷ σου — ст. 8). Но Онанъ, зная, что сѣмя будетъ не ему и, быть можетъ, не желая лишиться старшинства и наслѣдства въ родѣ, предпочелъ исполненію братскаго долга и обязанности левирата то половое злоупотребленіе, которое доставило его имени печальную извѣстность («онанизмъ»), и за которое онъ также былъ умерщвленъ Господомъ (ст. 9-10). Когда, затѣмъ, Іуда, въ силу, быть можетъ, суевѣрнаго страха предъ Ѳамарью (ср. Тов. III, 7), сдѣлалъ попытку не допустить дальнѣйшаго брака Ѳамари съ третьимъ сыномъ своимъ Шелою (ст. 11. 14), то Ѳамарь хитростію достигаетъ желаемаго возстановленія сѣмени перваго ея мужа — обманомъ зачинаетъ уже отъ самого Іуды (ст. 14-18. 24-25), и послѣдній не только долженъ былъ примириться съ совершившимся фактомъ, но и признать домогательство Ѳамари дѣломъ справедливости, въ виду неисполненія ея законныхъ требованій супружества съ Шелою (ст. 26). Изъ приведеннаго разсказа кн. Бытія очевидно, что левиратный обычай въ патріархальныя времена имѣлъ вполнѣ обязательную и даже принудительную силу. Въ самомъ дѣлѣ, Онанъ, при всемъ своемъ нерасположеніи къ левирату, не находитъ возможнымъ открыто уклониться отъ него, а лишь тайно, хотя и преступно, пытается обойти требованіе обычнаго права. Іуда, всемѣрно желая отстранить бракъ Ѳамари съ Шелою, вынужденъ былъ для того прибѣгнуть къ притворному мотиву удаленія Ѳамари изъ своего дома (ст. 11. 14), но въ глубинѣ души продолжалъ считать ее фактическою женою Шелы, почему впослѣдствіи беременность Ѳамари призналъ невѣрностью или измѣною ея Шелѣ (ст. 24). Ѳамарь считала левиратъ и достигаемое имъ возстановленіе имени перваго ея мужа (Ира) въ такой степени обязательнымъ, что прибѣгла къ хитрости и обману своего свекра, (ст. 14-18) [2]. Самъ Господь какъ бы выступаетъ въ защиту сохраненія и выполненія левиратнаго обычая, когда смертію наказываетъ преступленіе Онана (ст. 9-10).

Существованіе и дѣйствіе левирата въ указанномъ видѣ у праотцевъ или родоначальниковъ еврейскаго народа въ дозаконную эпоху тѣмъ болѣе понятно, что обычаи, аналогичные левирату, существовали и существуютъ у многихъ народовъ древности, а равно и новѣйшихъ: у индійцевъ, монголовъ, арабовъ, персовъ, афганцевъ, друзовъ, черкессовъ, вотяковъ и др. Какъ же отнесся къ обычаю левирата законъ Моисеевъ?

Постановленіе Моисеева законодательства о левиратѣ изложено во Втор. 25, 5-10. Въ этомъ законоположеніи книги Второзаконія о левиратномъ бракѣ нѣкоторые западные библеисты-археологи (Новаккъ, Бенцингеръ и др.) находили противорѣчіе съ содержащимися въ книгѣ Левитъ (18, 16; 20, 21) запрещеніями брачныхъ сопряженій съ женою брата, и на этомъ основаніи допускали разновременное происхожденіе и дѣйствіе законоположеній книгъ Второзаконія и Левитъ, предполагая, что запретительныя статьи книги Левитъ произошли въ болѣе позднее время, когда левиратные браки выходили уже изъ употребленія и даже приравнивались къ видамъ кровосмѣшенія, хотя и меньшей степени. Но указываемое здѣсь противорѣчіе можетъ быть устранено и безъ предположенія постулируемаго «теоретиками развитія» разновременнаго происхожденія сопоставляемыхъ въ данномъ случаѣ статей: въ дѣйствительности въ Лев. 18, 16; 20, 21 безусловно запрещается бракъ съ женою брата, очевидно при жизни послѣдняго (каково было преступленіе Ирода Антипы, Матѳ. 14, 3-4; Марк. 6, 17; 3, 19), во Втор. 25, 5-10 же, какъ и въ другихъ библейскихъ свидѣтельствахъ о левиратѣ, говорится исключительно о новомъ бракѣ невѣстки по смерти ея перваго мужа съ братомъ послѣдняго.

Но не отвергая и не отмѣняя стариннаго обычая левирата, Моисеево законодательство нѣсколько видоизмѣнило его согласно со своими основными началами: законъ частію ослабилъ принудительную силу левирата по обычному праву, нѣсколько сузилъ или ограничилъ кругъ дѣйствія левиратнаго долга, вообще регулировалъ левиратъ въ видахъ предотвращенія возможныхъ дурныхъ и нежелательныхъ послѣдствій его; при всемъ томъ законъ Моисеевъ обставляетъ и ограждаетъ левиратъ такими формальностями, которыя все-же, очевидно, имѣютъ цѣлью косвенное принужденіе деверя къ выполненію обязательствъ левирата.

Положительная часть законоположенія Второзаконія о левиратѣ гласитъ слѣдующее. «Если братья живутъ вмѣстѣ (יַחְדָּו τὸ αὐτὸ), и одинъ изъ нихъ умретъ, не имѣя у себя сына (וּבֵן אֵין־לוֹ σπέρμα δὲ μὴ ἦν αὐτῷ), то жена умершаго не должна выходить на сторону за человѣка чужого, но деверь ея долженъ войти къ ней и взятъ ее себѣ въ жену, и жить съ нею. И первенецъ (הַבְּכוֹר τὸ παιδίον), котораго она родитъ, останется съ именемъ брата его умершаго, чтобы имя его не изгладилось въ Израилѣ (יָקוּם עַל־שֵׁם אָחִיו הַמֵּת וְלא־יִמָּחֶה שְׁמוֹ מִיִּשְׂרָאֵל ϰατασταϑήσεται ἐϰ τοῦ ὄνοματος τοῦ τετελευτηϰότος, ϰαὶ οὐϰ ἐξαλειϕϑήσεται τὸ ὀνόμα αὐτοῦ ἐξ Ἰσραήλ. Втор. 25, 5-6)». Употребленное здѣсь условное выраженіе «если братья живутъ вмѣстѣ» говоритъ о совмѣстномъ жительствѣ братьевъ на одномъ земельномъ участкѣ и на одномъ общемъ хозяйствѣ; по толкованію же Мидраша, оно, кромѣ того, имѣетъ въ виду лишь братьевъ по отцу (агнатовъ), которые одни талмудическимъ правомъ считались законными и полноправными родственниками и наслѣдниками, братья же по матери (единоутробные), но имѣвшіе разныхъ отцовъ, въ этомъ правѣ не считались и родственниками (вопреки Быт. 20, 12 и др.). Такимъ образомъ, левиратъ обязатененъ для деверя, прежде всего, при наличности двухъ условій: 1) природнаго и юридическаго сродства его съ умершимъ и 2) экономической общности веденія ими одного хозяйства. Эти условія вполнѣ соотвѣтствуютъ двоякой цѣли левиратнаго брака: сохраненію имени умершаго въ Израилѣ и нераздробленной передачѣ потомству его земельнаго удѣла. Что касается первой цѣли левирата, то іудейская традиція (Втор. 26, 5 по LXX: σπέρμα δὲ μὴ ἦν αὐτῷ. І. Флав., Древн. IV, 8: 23; XVIII, 5: 4. Мидрашъ и Талмудъ) правильно и согласно понимала выраженіе еврейскаго текста «не имѣя у себя сына» (бен-эйн-ло) въ общемъ смыслѣ неимѣнія дѣтей, такъ что, если послѣ покойнаго брата деверя оставалась только дочь, которая въ этомъ случаѣ, по закону Моисееву о наслѣдованіи (Числ. 27, 8; 36, 1 сп.), наслѣдовала удѣлъ отца своего, — то левиратъ не долженъ былъ и не могъ имѣть приложенія. На вторую цѣль левирата, — хотя лишь косвенно, — указываетъ выраженіе разсматриваемой нами статьи закона «если братья живутъ вмѣстѣ»: если бы дѣло шло лишь о бракѣ вдовы со всякимъ деверемъ, то выраженіе это было бы ненужнымъ плеоназмомъ. Въ дѣйствительности же брату, живущему вмѣстѣ (съ умершимъ), здѣсь противополагается «чужой человѣкъ» (иш зар), живущій «на сторонѣ» (гахуца), — всякій мужчина, не принадлежащій къ семейству и не имѣющій участія въ его земельномъ владѣніи. Коль скоро деверь еще при жизни своего брата жилъ совершенно отдѣльно отъ него, левиратъ опять не могъ имѣть мѣста (иначе, повидимому, представляется дѣло въ вопросѣ саддукеевъ Спасителю, Матѳ. 22, 24 сл.); по талмудистамъ, на подобномъ же основаніи не обязателенъ бракъ левиратный и для брата, родившагося въ семьѣ отца своего уже послѣ смерти старшаго своего брата, оставившаго бездѣтную вдову (Мишна, Іевамотъ II, 1).

Изъ двухъ указанныхъ цѣлей возстановленіе сѣмени или потомства умершаго брата является главнѣйшею и первенствующею и неизмѣнно отмѣчается во всѣхъ библейскихъ свидѣтельствахъ о левиратѣ (Быт. 38. Втор. 25. Руѳ. 4): то, «чтобы имя его (умершаго) не изгладилось въ Израилѣ» (Втор. 25, 6), является главною цѣлью левиратнаго брака, вполнѣ понятною лишь при свѣтѣ высокихъ историческихъ обѣтованій Божіихъ о будущемъ потомствѣ, данныхъ патріархамъ еврейскаго народа (Быт. 12, 2 сл. и др.). Требованіе, чтобы первый сынъ отъ левиратнаго брака оставался съ именемъ умершаго его дяди или брата его дѣйствительнаго отца, имѣетъ, — вопреки буквальному пониманію Іосифа Флавія (Древн. IV 8: 23), не тотъ смыслъ, чтобы новорожденный обязательно получилъ имя умершаго: это не имѣетъ мѣста, напримѣръ, у сына Руѳи (Руѳ. IV, 17), названнаго Овидомъ, а не Махлономъ (какъ назывался первый мужъ Руѳи); имя умершаго принадлежало такому наслѣднику лишь въ томъ смыслѣ, что онъ вводился въ семью своего умершаго дяди, какъ нареченнаго его отца, вносился въ его родословный списокъ, именовался его сыномъ и потомкомъ и такимъ образомъ продолжалъ память имени его въ народѣ Божіемъ. А вмѣстѣ съ именемъ умершаго этотъ первенецъ, какъ законный сынъ умершаго дяди, лишь родившійся послѣ его смерти, юридически наслѣдовалъ и земельный участокъ и все вообще имущество своего дяди — названнаго отца. Значеніе постановленія закона Моисеева о левиратѣ хорошо резюмируетъ Іосифъ Флавій, говоря: «Это постановленіе должно было послужить къ общей пользѣ, такъ какъ при такихъ условіяхъ роды не вымираютъ, имущество сохраняется въ семьяхъ, и вдовамъ облегчается участь тѣмъ, что онѣ имѣютъ возможность вступить въ бракъ съ ближайшими родственниками первыхъ мужей своихъ» [3].

Такимъ образомъ, законъ Моисеевъ нѣсколько смягчилъ принудительную силу левиратнаго брака, открывъ возможность уклоненія для деверя отъ брака при отсутствіи одного изъ двухъ названныхъ условій, тѣмъ болѣе обоихъ вмѣстѣ. При томъ обязанность левирата законъ во всякомъ спучаѣ ограничиваетъ только братьями умершаго, тогда какъ обычное право, вѣроятно, распространяло эту обязанность и на родственниковъ, какъ свидѣтельствуетъ разсказъ книги Руѳь (гл. III-IV).

При всемъ томъ исполненіе левиратнаго долга всегда неизбѣжно было немалою жертвою со стороны деверя. Вступая въ левиратный бракъ съ невѣсткою, онъ долженъ былъ отказаться отъ продолженія рода своего чрезъ перваго сына (Быт. 38, 9), а вмѣстѣ съ тѣмъ подвергнуть нѣкоторому разстройству свой наслѣдственный удѣлъ, свое матеріальное благосостояніе (Руѳ. 4, 6). Сюда могли присоединяться другія соображенія, не располагавшія къ выполненію левиратнаго долга; желаніе деверя самому сдѣлаться наслѣдникомъ имущества брата (въ случаѣ выхода невѣстки замужъ за человѣка другого Израильскаго колѣна, ср. Числ. 36, 3-9), отвращеніе (horror naturalis) къ бракамъ въ родствѣ (ср. Лев. 18, 16; 20, 21), наконецъ, самая принудительность или нѣкоторая фатальность левиратнаго брака, столь несвойственная и чуждая существу брачнаго союза. Не рѣдки, поэтому, бывали случаи отказа деверя отъ левирата съ невѣсткою (Быт. гл. 38; Руѳ. 3, 13; 4, 6). Но такой отказъ, по господствовавшимъ тогда воззрѣніямъ, почитался дѣломъ крайне грубаго эгоизма и жестокосердія, поступкомъ не гуманнымъ и противообщественнымъ: отказывавшійся отъ левиратнаго брака, какъ нравственнаго долга, совершалъ нѣкоторое вѣроломство въ отношеніи своего умершаго брата, родной семьи и всего Израиля, по скольку отрекался увѣковѣчить имя умершаго брата, члена общаго съ нимъ родословнаго корня, въ Израилѣ; являлся, нѣкоторымъ образомъ, врагомъ и заповѣди Божіей о размноженіи человѣчества и обѣтованій Божіихъ объ умноженіи сѣмени Авраамова. Общественное древнееврейское мнѣніе клеймило такой поступокъ пятномъ позора. Виновный въ этомъ деверь долженъ былъ подвергаться общественному позору и посрамленію въ видѣ обряда такъ называемой Халицы или «разуванія». Относящееся сюда постановленіе закона находится во Второз. 25. 7-10, служа непосредственнымъ продолженіемъ и дополненіемъ статьи о левиратномъ бракѣ (тамъ-же, ст. 5-6). Читается оно такъ. «Если деверь не захочетъ взять невѣстку свою, то невѣстка его пойдетъ къ воротамъ, къ старѣйшинамъ, и скажетъ: "деверь мой отказывается (מֵאֵין οὐ ϑέλει) возставить имя брата своего въ Израилѣ, не хочетъ жениться на мнѣ". Тогда старѣйшины города его должны призвать его и уговаривать его и если онъ станетъ и скажетъ: "не хочу взять ее", то невѣстка его пусть подойдетъ къ нему въ глазахъ старѣйшинъ и сниметъ сапогъ его съ ноги его, (חָלְצָה נעֲלוֹ מֵעַל רַגְלוֹ ὑπολύσει τὸ ὑπόδημα αὐτοῦ ἀπὸ τοῦ ποδὸς αὐτοῦ) и плюнетъ въ лицо его и скажетъ: "такъ поступаютъ съ человѣкомъ, который не созидаетъ дома брату своему (у Израиля)". И нарекутъ имя ему въ Израилѣ: домъ разутаго» (Втор. 25, 7-10; ср. Руѳ. 4, 7-8).

Какъ бы ни понимать описанную здѣсь картину древнееврейскаго общественнаго суда надъ деверемъ, отказывавшимся отъ левиратнаго брака, очевидна цѣль — отмѣтить этотъ фактъ, какъ явленіе противообщественнаго характера, какъ явленіе не гуманное, ненравственное. Слѣдовательно, — заключая a contrario, мы и этимъ отрицательнымъ путемъ должны придти къ убѣжденію, что самый институтъ левиратнаго брака общенароднымъ сознаніемъ древнихъ библейскихъ евреевъ разсматривался, какъ исполненіе моральнаго, личнаго и общественнаго, долга деверя овдовѣвшей бездѣтной женщинѣ. Внесеніемъ же этого обычая въ законодательный кодексъ Пятокнижія обычай этотъ былъ возведенъ на степенъ закона и получалъ извѣстную санкцію, ограждавшую левиратъ отъ злоупотребленій и произвола отдѣльныхъ лицъ.

Каково же происхожденіе, каковъ смыслъ и значеніе столь своеобразнаго — съ европейской точки зрѣнія — института, какъ левиратъ? Сравнительное изученіе формъ заключенія брака у разныхъ народовъ показало, что обычай левирата или, по крайней мѣрѣ, подобный ему, встрѣчается у цѣлаго ряда племенъ и, такимъ образомъ, можетъ служить однимъ изъ важныхъ показателей общаго состава первоначальныхъ брачныхъ идей. Но анализъ идей, составлявшихъ сущность левирата, породилъ весьма разнообразныя предположенія ученыхъ изслѣдователей о существѣ и смыслѣ этого института.

Такъ, по мнѣнію нѣкоторыхъ соціологовъ и др. ученыхъ (Бакофенъ, І. Д. Михаэлисъ, Смитъ, дю-Гальдъ, Макъ-Леннанъ, Морганъ, Джонъ Лэбокъ и др.), левиратъ вообще, въ частности же и древнееврейскій, представляетъ собою нѣкоторое переживаніе и послѣдствіе особенной формы комунальнаго или коллективнаго брака — поліандріи, нерѣдко встрѣчавшейся при матріархальномъ укладѣ жизни, когда заправляющее значеніе въ семьѣ принадлежало женщинѣ (въ отличіе отъ позднѣйшаго, патріархальнаго быта, гдѣ главенствующее значеніе, напротивъ, принадлежало патріарху, представителю мужской половины рода). Предполагаютъ, что съ исчезновеніемъ поліандріи и съ возникновеніемъ индивидуальнаго брака, старое поліандрическое представленіе о принадлежности всѣхъ членовъ семьи старшему ея члену выразилось и закрѣпилось въ левиратѣ, индивидуальный бракъ индивидуализировалъ — въ наслѣдственно-правовомъ отношеніи — коллективную собственность семьи, которая теперь стала распредѣляться по отдѣльнымъ поколѣніямъ, вѣтвямъ и удѣламъ. И вотъ для того, чтобы сохранить удѣлъ въ родѣ бездѣтно умершаго, и возникаетъ левиратъ. Къ этому общему объясненію возникновенія левирата Михаэлисъ (Mosaisch. Recht, Th. II, § 98), въ качествѣ аргумента въ пользу той же теоріи, добавляетъ частное соображеніе — указываетъ на аналогію монголовъ, у которыхъ вслѣдствіе недостатка въ женщинахъ, продававшихся ими сосѣднимъ, жившимъ въ полигаміи, народамъ, всѣ братья должны были ограничиваться одною женой, при чемъ происшедшее отъ нея потомство принадлежало не тому собственно, отъ котораго рождено, а распредѣлялось между братьями такъ, что первое дитя считалось принадлежащимъ старшему брату, второе слѣдующему и т. д. — Но между монгольскою и всякою другою поліандріей (существованіе послѣдней у монголовъ, впрочемъ, отрицаетъ извѣстный путешественникъ и историкъ Нибуръ) и еврейскимъ левиратомъ библейскихъ временъ существуетъ, очевидно, развѣ лишь внѣшнее, даже чисто кажущееся, мнимое сходство: первая, поліандрія, есть одновременное и совмѣстное обладаніе нѣсколькихъ мужей одною женою, а левиратъ состоитъ въ переходѣ жены одного брата къ другому лишь послѣ смерти перваго. Главнымъ же образомъ противъ всей этой теоріи говорятъ проблемматичность и недоказанность основного ея предположенія о существованіи нѣкогда коллективнаго брака въ качесткѣ общепринятой брачной формы. Историческія въ подлинномъ смыслѣ свѣдѣнія о поліандріи, какъ и о соотносительномъ ей матріархатѣ, очень скудны, въ Библіи же вовсе нѣтъ свидѣтельства о существованіи въ какую либо эпоху поліандріи у древнихъ евреевъ, равнымъ образомъ и приводимые нѣкоторыми учеными (Смитомъ, Вилькеномъ, Велльгаузеномъ и др.) сохранившіеся, будто бы, въ Ветхомъ Завѣтѣ слѣды первобытнаго матріархальнаго состоянія (ссылаются, напримѣръ, на Быт. 2, 24; 21, 10; 30, 3 сл. и др., какъ на свидѣтельства о первобытномъ матріархальномъ укладѣ) въ высокой степени сомнительны и недостовѣрны. Между тѣмъ, если бы когда-либо данная форма брака, свойственная во всякомъ случаѣ пишь самымъ некультурнымъ и дикимъ народамъ, существовала у древнихъ евреевъ, то о ней сохранились бы историческія библейскія упоминанія и свидѣтельства, и — главное — о такой брачной формѣ, почти низводящей брачный союзъ до степени половыхъ союзовъ животныхъ, было бы нарочитое запрещеніе въ законодательствѣ Моисеевомъ, въ статьяхъ о запрещенныхъ бракахъ (Лев. гл. 18 и 20); но ни того, ни другого на самомъ дѣлѣ нѣтъ.

По другому воззрѣнію (— Вестермарка, Geschichte der menschlichen Ehe, 1895; Швалли, Leben nach dem Tode 1896, s. 38; Штаде, Geschichte d. Volkes Israel, 1887, s. 391, Г. Спенсера, Основы соціологіи, рус. перев. т. III, СПб. 1898), корень левирата заключается въ существовавшемъ, будто бы, и у евреевъ, какъ и другихъ народовъ, культѣ предковъ или такъ называемомъ анимизмѣ и тотемизмѣ: безъ левирата умирающій еврей лишался бы величайшаго для него въ мірѣ блага — почитанія въ потомствѣ (Штаде). А на ряду съ этимъ левиратъ, по мнѣнію представителей даннаго воззрѣнія, — былъ также остаткомъ стараго обычая наслѣдованія, вмѣстѣ съ имуществомъ умершаго, и женъ его. — Но исторія библейская не знаетъ о существованіи у евреевъ въ какую-либо пору ихъ историческаго бытія культа предковъ; и еслибы левиратъ произошелъ изъ обоготворенія предковъ или хотя бы представлялъ позднѣйшую трансформацію идеи анимистическаго культа, то этотъ институтъ необходимо отражалъ бы на себѣ специфическія черты этого культа: дѣти, напримѣръ, представлялись бы своего рода жертвою бездѣтно умершему члену рода. На самомъ же дѣлѣ ничего подобнаго въ левиратномъ бракѣ по библейскимъ и позднѣйшимъ свидѣтельствамъ о немъ іудейскаго преданія не заключалось. Необходимой связи между сопоставляемыми разсматриваемою теоріею явленіями вообще не усматривается: въ Египтѣ, напримѣръ, былъ широко распространенъ культъ мертвыхъ, но левирата тамъ не было. По поводу же дѣлаемаго теоріею сопоставленія левирата съ наслѣдованіемъ женъ вмѣстѣ съ имуществомъ нужно принять во вниманіе нравственный элементъ левиратнаго института: благоговѣйное отношеніе къ памяти умершаго, проникающее всѣ свидѣтельства о левиратѣ, добровольное согласіе деверя и невѣстки на бракъ, гуманное отношеніе перваго къ бѣдственному положенію послѣдней. Все это рѣшительно не могло имѣть мѣста при наслѣдованіи женъ наряду съ прочимъ имуществомъ.

Нравственный моментъ левирата не позволяетъ принять и третье воззрѣніе на него (Мэна, Штарке и др.), у представителей котораго левиратъ сближается съ институтомъ индусской «ніоги», согласно которому потомство бездѣтному мужу можетъ быть обезпечено не только по смерти его, но и при жизни — путемъ передачи имъ на время своей жены другому лицу для рожденія отъ нея сына. Само собою очевидно, что такой, чисто юридическій, — по признанію самихъ сторонниковъ даннаго мнѣнія, — способъ продолженія рода, крайне сомнительный при томъ въ нравственномъ отношеніи, не имѣетъ ничего общаго съ древне-еврейскимъ левиратнымъ бракомъ, въ которомъ религіозно-нравственные мотивы занимали отнюдь не послѣднее мѣсто.

Истинная причина, подлинный источникъ и глубокое основаніе происхожденія левирата у евреевъ заключается въ присущемъ имъ непреодолимомъ желаніи и стремленіи сохранить имя свое въ потомствѣ: древній еврей ничего такъ не боялся, какъ исчезновенія имени его въ народѣ (Чис. 27, 4; 2 Цар. 14, 7; 18, 18; Іер. 29, 32). Отсюда во всѣхъ библейскихъ свидѣтельствахъ о левиратѣ въ качествѣ прямой и главной цѣли его — указывается на возстановленіе и сохраненіе имени или сѣмени умершаго брата (Втор. 25, 6. 7. 9; Быт. 38, 8. 9; Руѳ. 4, 10). Это, свойственное и другимъ народамъ Востока, желаніе имѣть многочисленное потомство, только у евреевъ имѣло возвышенный характеръ и облагороженное направленіе, благодаря религіозной основѣ и моральному свойству брачныхъ отношеній по закону Моисееву. Стремленіе имѣть многочисленное потомство у ветхозавѣтнаго человѣка получало специфически-теократическое освященіе, благодаря великимъ обѣтованіямъ Божіимъ о потомствѣ, размноженіи и иныхъ благахъ, дарованнымъ Богомъ патріархамъ еврейскаго народа (Быт. 12, 2-3 и др.) и имѣвшимъ корень свой въ великомъ райскомъ Первообѣтованіи или Первоевангеліи о сѣмени жены (Быт. 3, 15). Съ другой стороны присущее ветхозавѣтному человѣку стремленіе къ вѣчности, — при отсутствіи вполнѣ яснаго понятія о безсмертіи, — находило свое частичное удовлетвореніе въ ожиданіи продолженія своего рода по прямой линіи, достиженіе чего и обезпечиваетъ законъ левирата. Названное сейчасъ идейное основаніе левиратнаго брака у ветхозавѣтныхъ евреевъ хорошо выражаетъ Юлій Африканскій, говоря: «Такъ какъ тогда еще не было даровано ясной надежды на воскресеніе, то будущее обѣтованіе считали за одно съ воскресеніемъ смертнымъ, лишь бы, т. е., имя усопшаго не исчезало» (у Евсевія, Церковная Исторія, рус. перев. СПб. 1858. Кн. I, § 7. Стр. 28;. По характеру же своему и внутреннему существу, левиратный бракъ, какъ и ветхозавѣтный бракъ вообще, не былъ юридическимъ лишь актомъ, контрактомъ, а необходимо являлся и нравственнымъ союзомъ любви, поскольку основывался на свободномъ согласіи и взаимной склонности брачущихся, а, кромѣ того, со стороны деверя необходимо предполагалъ болѣе или менѣе самоотверженное исполненіе братскаго долга любви къ умершему брату. По самой юридической своей сторонѣ институтъ левирата проникнутъ былъ высокимъ гуманнымъ духомъ, имѣя цѣль обезпечить права слабѣйшей женской половины Израиля и нѣсколько приравнять женщину мужчинѣ: если обычай многоженства удовлетворялъ мужчину, желавшаго наибольшаго распространенія своего потомства, то законъ ужичества или левирата въ томъ-же отношеніи удовлетворялъ женщину. Безспорно, наконецъ, что, кромѣ идеальныхъ, духовныхъ побужденій къ левирату, на происхожденіе и длительное существованіе его оказывала немалое вліяніе и причина практически-утилитарнаго свойства, именно: желаніе удержать земельное владѣніе въ предѣлахъ семьи, сохранить въ цѣлости фамильную собственность рода. Распредѣляя землю Ханаанскую во владѣніе колѣнамъ, племенамъ и семействамъ Израилевымъ, — законодатель, — въ видахъ сохраненія земельной собственности въ каждомъ родѣ согласно первоначальному раздѣленію, — постановилъ, чтобы каждое колѣно, а также каждое племя и семейство были привязаны или прикрѣплены къ своему удѣлу, и чтобы участки переходили изъ рода въ родъ, какъ матеріальное закрѣпленіе той или другой фамиліи (Числ. 26, 54-56; 27, 5-11). Эта практическая тенденція теократическаго закона о землевладѣніи достигалась, между прочимъ, обычаемъ левирата; косвенное указаніе на эту цѣль послѣдняго, какъ мы показали выше, можно усматривать въ начальномъ выраженіи статьи закона о левиратномъ бракѣ: «если братья живутъ вмѣстѣ» (Втор. 25, 5). Но, очевидно, этотъ утилитарный или жизненно-практическій характеръ закона о левиратѣ есть лишь частный случай или отдѣльное выраженіе общаго духа и характера ветхозавѣтнаго закона, въ которомъ вѣчныя религіозно-нравственныя требованія обычно подкрѣплялись или, по крайней мѣрѣ, сопровождались обѣщаніемъ земныхъ благъ, мотивами земного и временнаго благополучія и благосостоянія (Исх. 20, 12; Лев. 25, 18 и мн. др.). Присутствіе или наличность этого рода мотивовъ въ левиратѣ показываетъ лишь то, что, связанный съ общимъ духомъ Ветхаго Завѣта, этотъ институтъ долженъ былъ раздѣлить и общую судьбу послѣдняго: сохраняя по религіозно-нравственной своей сторонѣ значеніе и въ новозавѣтныя времена, онъ долженъ былъ съ прекращеніемъ Ветхаго Завѣта потерять значеніе по своей національно-еврейской окраскѣ, внѣшне-правовой и условно-обрядовой формѣ. Какъ типичное явленіе въ національной теократіи Ветхаго Завѣта, левиратъ въ Новомъ Завѣтѣ и его универсальной теократіи не могъ имѣть мѣста (ср. Евр. 8, 13).

Самая историческая судьба левиратнаго брака обнаруживаетъ измѣнчивое, преходящее значеніе этого своебразнаго брачнаго обычая. Во времена послѣ Моисея исторія даетъ примѣры скорѣе ужичества въ широкомъ смыслѣ — съ преобладаніемъ экономическаго момента, чѣмъ левирата въ древнѣйшемъ смыслѣ. Такъ, извѣстный изъ книги Руѳь бракъ Вооза и Руѳи, по господствующему въ наукѣ взгляду, былъ именно ужичествомъ въ обширномъ, болѣе позднемъ значеніи, и Воозъ явился въ отношеніи Руѳи не левиромъ, а «гоэломъ» («защитникъ» «избавитель» и под.), обязаннымъ по закону (Лев. 25, 35) выкупить удѣлъ обѣднѣвшаго родственника. Однако близкое родство этого брака съ левиратнымъ бракомъ, вообще связь основной мысли книги Руѳь съ идеею левирата не подлежитъ сомнѣнію (Ср. Руѳ. 1, 11 и гл. 3-4 сн. «Толковая Библія», т. II (СПб. 1905), стр. 214. 223-224) Нѣкоторые изслѣдователи книги Руѳь (Бертольдъ, Бенари) видѣли главную цѣль книги въ оправданіи и восхваленіи левирата, чтó, впрочемъ, не пріемлемо, какъ вслѣдствіе отрицанія этими изслѣдователями историческаго характера книги Руѳь, такъ и по отсутствію въ книгѣ разсказа о левиратѣ въ строгомъ смыслѣ (Воозъ не былъ братомъ Махлона). Разсказъ книги Руѳь показываетъ, что по завоеваніи и занятіи евреями Ханаана и по полученіи отдѣльными родами и семьями своихъ наслѣдственныхъ участковъ, въ институтѣ левирата на первый планъ выступаетъ моментъ матеріально-практическій — закрѣпленіе за фамиліей умершаго его земельнаго участка. Это можетъ получать свое объясненіе въ условіяхъ того времени, — вызывалось необходимостью оградить твердость и устойчивость землевладѣнія въ отдѣльныхъ фамиліяхъ и семьяхъ, такъ какъ первоначальное распредѣленіе участковъ естественно, не отличалось устойчивостію.

Во время и послѣ вавилонскаго плѣна частно еслабѣли, частію вовсе порвались старыя фамильныя связи въ еврейскомъ народѣ, смѣшалось или измѣнилось древнее распредѣленіе земельныхъ участковъ, а потому институтъ левирата, даже и въ формѣ ужичества, долженъ былъ оставаться безъ примѣненія. Дѣйствительно, въ библейской письменности послѣплѣннаго происхожденія не встрѣчается прямыхъ упоминаній ни о левиратѣ, ни объ ужичествѣ. Лишь косвенныя указанія на существованіе левирата и ужичества во времена послѣплѣнныя и позднѣйшія древніе и новые толкователи находили въ родословіяхъ: при сличеніи нѣсколькихъ родословныхъ таблицъ разности именъ въ параллельныхъ генеалогіяхъ лучше всего и съ большою вѣроятностью изъясняются и въ эти времена изъ существованія левирата-ужичества. Такъ, если въ 1 Пар. 3, 19 отцомъ Зоровавеля названъ Педайя или Федайя, а въ Ев. Матѳ. 1, 12 и Лук. 3, 27 имя отца Зоровавеля указано — Салаѳіиль, то вѣроятнѣе всего объясненіе, что Зоровавель, будучи плотскимъ сыномъ Педайи, по закону о левиратѣ, именовался сыномъ умершаго дяди своего Салаѳіиля, котораго смѣнилъ Педайя, женившись левиратнымъ бракомъ на вдовѣ его [4]. Такимъ же образомъ еще Юлій Африканскій — изъ предположенія левиратнаго брака матери Іосифа Обручника — объяснялъ разность между родословіемъ Ев. Матѳея 1, 16, гдѣ отцомъ Іосифа названъ Іаковъ, и — Лук. 3, 23, гдѣ Іосифъ названъ сыномъ Илія [5].

Тѣмъ не менѣе существованіе и совершенная обычность и распространенность левирата-ужичества даже около евангельскаго времени не только очевидны изъ лукаваго вопроса саддукеевъ Христу Спасителю о бракѣ семи братьевъ съ одною женой (Матѳ. 22, 23 сл. и пар.), но и подтверждаются фактомъ неодинаковаго пониманія левирата у фарисеевъ, саддукеевъ и самарянъ. Воззрѣнія послѣднихъ на левиратъ въ историческомъ отношеніи особенно цѣнны, поскольку въ вѣроученіи, культѣ и міровоззрѣніи самарянъ сохранились многіе важные остатки древнѣйшихъ временъ библейскихъ. Въ пониманіи левирата у самарянъ обращалось вниманіе прежде всего на кажущееся противорѣчіе института левирата съ постановленіями закона, запрещающими бракъ съ женою брата (Лев. 18, 16; 20, 21). Не довольствуясь тѣмъ примиреніемъ этихъ статей, какое давали фарисеи, утверждавшіе, что бракъ съ женою умершаго брата былъ запрещенъ, если оставались дѣти, наоборотъ, становился дозволеннымъ и даже обязательнымъ, если братъ умиралъ бездѣтнымъ, самаряне предложили другой выходъ: левиратъ дозволенъ и даже обязателенъ лишь съ формально-обрученною невѣстой умершаго брата; если же послѣдній вступалъ въ дѣйствительныя супружескія отношенія съ женою, то она не могла уже требовать левиратнаго брака отъ деверя (Kiddusch. 75 b. 76 a). Позднѣе самаряне обязанность и допустимость левирата перенесли на болѣе отдаленныхъ родственниковъ умершаго мужа, понимая еврейское ах, אָח во Втор. 25, 5 сл. въ смыслѣ родственника вообще и даже близкаго друга [6]. Довлѣющею причиною устраненія левирата самаряне считали то обстоятельство, если деверь или вообще родственникъ по мужу вдовы уже имѣлъ двухъ женъ: самаряне допускали лишь бигамію, и то лишь въ случаѣ безплодія первой жены, и запрещали брать третью жену [7].

Саддукеи въ пониманіи левирата приближались къ самарянамъ, и отрицали фарисейскіе взгляды на левиратъ. И саддукеи, подобно самарянамъ, примѣняли законъ о левиратѣ лишь къ обрученной невѣстѣ, а не къ женѣ умершаго. Возможно, что вопросомъ своимъ Христу о женѣ семи братьевъ по левирату (Матѳ. 22, 23 сл. Марк. 12, 18; Лук. 20, 28) саддукеи имѣли въ виду осмѣять не только ученіе фарисеевъ о воскресеніи мертвыхъ, но и ихъ сужденія о левиратѣ. «Иронія вопроса заключалась въ указаніи на неразрѣшимый съ фарисейской точки зрѣнія случай. Для саддукейскаго же пониманія левирата отвѣтъ былъ ясенъ: жена могла быть женою только послѣдняго, такъ какъ для первыхъ шести она могла быть только невѣстой» [8].

Въ раввино-талмудическую эпоху, — по мѣрѣ того, какъ болѣе и болѣе помрачались чистыя библейскія представленія о существѣ брака, о положеніи въ семьѣ и значеніи женщины, — постепенно искажалась самая идея и главная цѣль левирата — облегчить положеніе вдовы. Въ эту пору, вслѣдствіе отчасти измѣнившихся условій жизни, бездѣтная вдова, въ силу закона о левиратѣ, была поставлена въ весьма тягостное положеніе, такъ какъ она чувствовала себя поневолѣ «связанною съ деверемъ» (зекука-лейявам). Настояла, поэтому, необходимость ввести извѣстныя облегченія. Талмудъ признаетъ, что люди уже не стремятся больше къ сопряженной съ левиратомъ нравственной цѣли, а потому высказывается болѣе за недопустимость этого брака; по коренному воззрѣнію Талмуда, уклоненіе отъ левиратнаго брака и исполненіе соотвѣтствующаго обряда «халицы» предпочтительнѣе самого левиратнаго брака (Бехоротъ, I, 7), причемъ, однако, и халица не рѣдко становилась актомъ, стѣснявшимъ свободу женщины. Подробнѣйшее описаніе разныхъ формальностей при исполненіи закона о левиратѣ или халицѣ дано въ спеціальномъ талмудическомъ трактатѣ «Іевамотъ» (1-й трактатъ III-го седера или тома Мишны — Талмуда). Здѣсь, въ массѣ всевозможныхъ скрупулезныхъ, казуистическихъ подробностей, совершенно тонетъ и исчезаетъ чистая сущность левирата библейскихъ временъ. Послѣ утомительнаго перечисленія возможныхъ и невозможныхъ случайностей, устраняющихъ левиратный бракъ (гл. I-XI), излагается процедура халицы (гл. XII). Какъ видно отсюда, какъ заключеніе левирата, такъ и устраненіе его посредствомъ халицы совершалось «бетъ-диномъ», судомъ, или судьями данной мѣстности (XII, 1). Деверь и невѣстка приходили къ судьямъ, которые и давали первому подобающій совѣтъ, послѣ чего невѣстка заявляла: «деверь мой отказывается возставить имя брата своего въ Израилѣ, не хочетъ жениться на мнѣ», а онъ говорилъ: «не хочу взять ее». Это они произносили на священномъ (древне-еврейскомъ) языкѣ. Тогда невѣстка на глазахъ судей подходила къ деверю, снимала съ ноги его сапогъ или башмакъ и плевала ему въ лицо такъ, чтобы слюна была видна судьямъ, — и произносила слова: «такъ поступаютъ съ человѣкомъ, который не созидаетъ дома брату своему». Всѣ стоящіе при этомъ трижды произносили «разутый» («халуцъ») (XII, 6). Въ удостовѣреніе совершенія обряда халицы и совершенной свободы невѣстки выйти замужъ на сторону впослѣдствіи бетъ-диномъ выдавалось особое свидѣтельство — «актъ халицы», подобно тому какъ выдавалось особое свидѣтельство и въ случаѣ согласія деверя на бракъ съ невѣсткой, имѣвшее въ послѣднемъ случаѣ значеніе левиратной кетубы [9].

Безжизненная схоластика Талмуда въ вопросѣ о левиратѣ (какъ и въ другихъ случаяхъ) была безсильна урегулировать практически-жизненное примѣненіе закона о левиратѣ. Поэтому въ дѣйствительности каждая община еврейская въ рѣшеніи вопроса о левиратѣ была предоставлена себѣ самой и рѣшала его въ соотвѣтствіи съ своимъ духовнымъ складомъ и внѣшними условіями жизни. Всѣ западные евреи — такъ называемые Ашкеназы (евреи нѣмецкіе, польскіе, русскіе и др.), болѣе склонные къ моногаміи и болѣе расположенные къ новшествамъ прогресса въ общественной жизни, совершенно отмѣнили левиратъ, объявивъ допустимой и нужной только халицу. Напротивъ, евреи восточные — такъ называемые Сефарды (испанскіе, португальскіе, нѣкоторые турецкіе и палестинскіе) придерживаются факультативнаго левирата, т. е., обѣимъ сторонамъ представляется въ каждомъ данномъ случаѣ заключить бракъ или освободить вдову посредствомъ халицы. Въ настоящее время левиратъ болѣе или менѣе послѣдовательно соблюдается евреями въ Персіи. Вообще же повсюду практическое значеніе у евреевъ принадлежитъ лишь акту и обряду халицы.

Примѣчанія:
[1] Литература: А) статьи о левиратѣ въ общихъ и спеціальныхъ библейскихъ словаряхъ и энциклопедіяхъ: G. B. Winer, Biblisches Realwörterbuch Bd. II (Leipzig 1848), Art «Leviratsehe», S. 19-20; D. Schenkel, Bibel-Lexicon Bd. II (Lpz. 1869), Art. «Ehe»; J. Hamburger, Real-Encyclopadie f. Bibel u. Talmud. I (Neustrelitz 1870), Art. «Ehe», S. 257; Art. «Schwagerehe», S. 928; E. A. Riehm, Handwörterbuch des Biblischen Alterthums, Bd. I (Bielef. u. Lpz. 1893), Art. «Ehe», S. 351; J. Levy, Neuhebraisches u. Chaldäisches Wörterbuch über Talmudim. u. Midraschim. Lpz. 1876. Bd. II, 216-217. 64. Bd. I, 532; I. Herzog-Plitt-A. Hauck, Real-Encyclopädie, Bd.2 VIII, Art. «Leviratsehe», S.  358, u. Bdd.3 V, 745 ff. Art. «Familie u. Ehe bei Hebräern». VI, 584. XV, 291. XVII, 266. XIX, 326; W. Smith, A. Dictionary of the Bible v. II (London 1863): «Marriage», p. 246-248; I. Hastings, A Dictionary of the Bible. III (Edinburgh 1900), p. «Marriage»; 269-270: T. K. Cheyne, Encyclopaedia Biblica III (London 1902). «Marriage», col. 2949-2951; The Jewish Encyclopedia, ed. by I. Singer, VIII (New-Jork and London 1904): «Levirate Marriage», p. 45-46. Еврейская Энциклопедія, изд. подъ ред. А. Таркави и Л. Каценельсона, т. X (СПб. 1911), стлб. 115-117; архим. Никифора, Библейская Эвциклопедія, вып. IV (М. 1892), стр. 51; «Энциклопедическій словарь» Брокгауза и Эфрона, т. XVII (СПб. 1896) — статья проф. В. М. Нечаева: «Левиратъ». стр. 436. Б) статьи и трактаты о левиратѣ въ общихъ библейско-археологическихъ курсахъ и спеціальныя монографіи о предметѣ: Талмудическій трактатъ «Іевамотъ» по рус. перев. Н. А. Переферковича, Талмудъ: Мишна и Тосефта, т. III, кн. 5 (СПб. 1900), стр. 1-110, гдѣ въ предисловіи помѣщены извлеченія изъ мидрашей къ Втор. 25, 5-10, а въ прибавленіи — «актъ» и «порядокъ халицы и актъ міуна». I. Buxtorfii, Synagoga Judaica, p. 649-651; I. Seldeni, Uxor Ebraica. A. Pfeiffer, Dubia vexata, 314. J. D. Michaelis, Mosaisches Recht (1770-1775) Th. II. Jahn, Biblische Archäologie (1796-1805), I-II, S. 261 I. Saalsckütz, Archäologie der Hebräer (1855-1856), Th. II, и — Mosaisches Recht (1846-1848), Th. II, F. Benary, De hebraeorum leviratu (Berol. 1835), Geiger, Die Leviratsehe-Iudische Zeitschrift 1862, S. 35 f. G. M. Redslob, Die Leviratsehe bei den Hebräern (Lpz. 1836). F. Keil, Handb. d. bibl. Archäologie (2 A. 1875), Th. II, § 108, S. 535-539 (русск. перев., Кіевъ. 1873, ч. II, стр. 85 дал.). W. Nowack, Lebrb. d. hebr. Archäologie Bd. I (Freib. 1894), S. 344-347 Mac-Lennan, Primitive Marriage 1865, и — The Patriarchal Theory 1885. B. Stade, Gesch. d. Volkes Israel, Bd. I (Berl. 1887), S. 393 ff. F. Buhl, Die soziale Verhältnisse der Israëliten (1899), S. 34 (pyc. перев., СПб. 1912, стр. 27. 47-48). Джонъ Фентонъ, Древнѣйшая жизнь евреевъ (рус. перев. М. 1884), стр. 5 сл. Н. Zschokke, D. Weib im altem Testament. (Wien 1883), S. 125-130. Starke, La famille primitive, Paris 1891. L. G. Levy, La famille dans l’antiquite israelite. Paris. 1905, p. 193-205. Прот. К. Л. Кустодіевъ, Опытъ исторіи библейской женщины (перев., СПб. 1870), стр. 136-137. Осиповъ, Брачное право Востока (Казань 1872), стр. 59 сл. † Проф. А. П. Лопухинъ, Семейныя отношенія по закономъ Моисея Христ. Чтен. 1878, II, стр. 373-377. И. Масловъ, Левиратный бракъ у древнихъ евреевъ. Православный Собесѣдникъ 1879, октябрь-ноябрь. Проф.-прот. Н. С. Стеллецкій, Бракъ у древнихъ евреевъ. Кіевъ 1892 (гл. IV: «Левиратъ и Ужичество»), стр. 199-242. «Толковая Библія» изд. ред. «Странника». Т. I (СПб. 1904), стр. 214-217; 646-647. Т. II (СПб. 1905), стр. 214-223. Т. VIII (СПб. 1911), стр. 35. Т. IX (1912), стр. 151-153 Проф. И. Г. Троицкій, Библейская Археологія (СПб. 1913), § 63, стр. 232-535. Проф. В. П. Рыбинскій. Самаряне. Обзоръ источниковъ для изученія самарянства Исторія и религія Самарянъ (Кіевъ. 1913), стр. 404-405. 439. 447. Проф. Г. Г. Поповичъ, Книга пророка Аггея. Опытъ исагогико-экзегетическаго изслѣдованія (Кіевъ. 1913), стр. 226-228. † Еп. Михаилъ, Толковое Евангеліе. Кн. 1: Евангеліе отъ Матѳея (изд. 8-е, Кіевъ. 1912), стр. 20-21. 426-428. Кн. 2. Евангеліе отъ Марка и отъ Луки (изд. 6-е, Кіевъ 1913) стр. 306-308. А. Надеждинъ, Права и значеніе женщины въ христіанствѣ (СПб. 1873), стр. 22 слѣд. 29 и дал. Проф. Машановъ, Мухаммеданскій бракъ въ сравненіи съ христіанскимъ (Казань 1876), стр. 112. Джонъ Лэбокъ, Начало цивилизаціи и первобытное состояніе человѣка (рус. перев. СПб. 1871), стр. 60-61; 80-81. Проф. свящ. Д. В. Рождественскій, Книга пророка Захаріи. Исагогическое изслѣдованіе. Сергіевъ Посадъ 1910, стр. 16, и др.
[2] «Хотя Ѳамарь и замѣчала, что Іуда не хочетъ исполнить обѣщанія, однако благодушно терпѣла, не желая вступить въ супружество съ другимъ, а переносила вдовство, ожидая благопріятнаго времени, потому что надѣялась родить дѣтей отъ самого свекра своего. И когда она узнала, что свекровь ее умерла, а Іуда пошелъ въ Ѳамну стричь овецъ, то Ѳамарь рѣшилась обманомъ раздѣлить ложе съ свекромъ и отъ него родить дѣтей, — не ради похоти плотской, — нѣтъ, а для того, чтобы не остаться безъ имени. Впрочемъ, въ этомъ дѣлѣ было и промышленіе (Божіе), почему намѣреніе ея и исполнилось на самомъ дѣлѣ». Св. Іоанна Златоуста, Творен. (рус. перев.), т. IV, кн. 2 (СПб. 1898). Бес. на кн. Бытія, бес. LXII, 661-662.
[3] Іосифъ Флавій. Іудейскія Древности, IV, 8: 23, рус. перев. (СПб. 1900).
[4] См. у проф. Г. Г. Поповича, Книга пророка Аггея (Кіевъ, 1913). стр. 228. Сн. Епископа Михаила, «Толковое Евангеліе. Евангеліе отъ Матѳея» (Изд. 8-е Кіевъ. 1912), стр 21. Евангеліе отъ Марка и Луки (Изд. 6-е. К. 1913), стр. 305-307.
[5] См. «Толковая Библія». Т. VIII (СПб. 1911). «Евангеліе отъ, Матѳея». стр. 35.
[6] Проф. В. П Рыбинскій. Самаряне... Кіевъ 1913, стр. 405.
[7] E. Kautsch. Art. “Samariter”. — Real. Encycl. 3 A. Hauck. Band. XVII, S. 437.
[8] Проф. В. П. Рыбинскій, Цитир соч., стр. 447 примѣч.
[9] «Актъ халицы» и текстъ левиратной кетубы помѣщены на русскомъ языкѣ въ приложеніи къ русскому переводу трактата «Іевамотъ» См. «Талмудъ. Мишна и Тосефта». перев. Н. Переферковича, т. III, кн. 5 (СПб. 1900), стр. 103-104. Сн. у проф. И. Г. Троицкаго, Библейская Археологія (СПб. 1913), стр. 234-235, примѣч.

Источникъ: Свящ. А. А. Глаголевъ. 3анонъ ужичества или левиратный бракъ у древнихъ евреевъ. — Кіевъ: Типографія Акц. О-ва «Петръ Барскій въ Кіевѣ», 1914. — 22 с. (Отдѣльный оттискъ изъ журнала «Труды  И м п е р а т о р с к о й  Кіевской духовной Академіи»)

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0