Русская Библiя
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Русская Библія
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Греческая Библія

Ἡ Παλαιὰ Διαθήκη
-
Ἡ Καινὴ Διαθήκη

Славянская Библія

Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Синодальный переводъ

Исторія перевода
-
Ветхій Завѣтъ
-
Новый Завѣтъ

Переводы съ Масоретскаго

митр. Филарета Дроздова
-
Росс. Библ. Общества
-
прот. Герасима Павскаго
-
архим. Макарія Глухарева
-
С.-Петербургской Д. А.
-
проф. И. П. Максимовича
-
проф. М. С. Гуляева
-
проф. А. А. Олесницкаго
-
Неизвѣстн. перевод.
-
В. Левисона - Д. Хвольсона
-
проф. П. Горскаго-Платонова
-
«Вадима» (В. И. Кельсіева)
-
проф. П. А. Юнгерова
-
Л. І. Мандельштама
-
О. Н. Штейнберга
-
А. Л. Блоштейна

Переводы съ Греческаго LXX

свящ. А. А. Сергіевскаго
-
архіеп. Агаѳангела Соловьева
-
еп. Порфирія Успенскаго
-
проф. П. А. Юнгерова

Переводы Новаго Завѣта

архіеп. Меѳодія Смирнова
-
Росс. Библ. Общества
-
В. А. Жуковскаго
-
К. П. Побѣдоносцева
-
А. С. Хомякова

Апокриѳы

Ветхозавѣтные
-
Новозавѣтные

Библейскія изслѣдованія

Святоотеческія толкованія
-
Изслѣдованія по библеистикѣ
-
Толковая Библія Лопухина
-
Библія и наука

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 19 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

БІОГРАФІИ, ЖИЗНЕОПИСАНІЯ

Ординарный профессоръ Кіевской Духовной Академіи, статскій совѣтникъ Иванъ Петровичъ Максимовичъ.
(Некрологъ.)

20 марта 1861 года скончался ординарный профессоръ Кіевской Духовной Академіи, статскій совѣтникъ Иванъ Петровичъ Максимовичъ. Имя его непользовалось знаменитостію въ чужихъ и далекихъ кругахъ, но было дорого для всѣхъ, кто зналъ покойнаго и стоялъ къ нему въ какомъ либо отношеніи. Усердный и многосвѣдущій наставникъ, практическій и подвижной человѣкъ, одаренный натурою въ высшей степени живою и сообщительною, онъ являлъ себя весьма нужнымъ человѣкомъ въ томъ кругу, въ которомъ суждено было ему послужить обществу.

Покойный съ малыхъ лѣтъ зналъ Академію, въ которой долгое время былъ потомъ наставникомъ, и съ малыхъ лѣтъ былъ привязанъ къ ней. Отецъ его болѣе 20 лѣтъ занималъ должность эконома Академіи и былъ протоіереемъ Успенскаго подольскаго собора, находящагося вблизи Академіи. Окончивши курсъ наукъ въ Академіи въ 1831 году, онъ поступилъ наставникомъ словесности въ кіевскую семинарію. На первыхъ же порахъ своей службы онъ зарекомендовалъ себя особеннымъ усердіемъ и аккуратностію. Каждый классъ онъ являлся къ своимъ воспитанникамъ съ живымъ, интереснымъ словомъ, и первый изъ наставниковъ сталъ читать словесность по русски (до него латинская система Бургія была единственнымъ руководствомъ, въ той семинаріи), а выдавалъ свои записки, которыя въ то время были вещію очень интересною. Въ классѣ словесности въ семинаріяхъ заставляютъ учениковъ очень много писать сочиненій; при множествѣ воспитанниковъ, выправка этихъ сочиненій можетъ быть порядочнымъ бременемъ для наставника. Но Максимовичъ очень тщательно занимался разборомъ и выправкою ученическихъ опытовъ, и старался какъ можно скорѣе сдать ихъ ученикамъ, не задерживая ихъ у себя долгое время. Ученики скоро полюбили своего молодаго наставника, и считали его своимъ главнымъ наставникомъ не потому только, что онъ читалъ такъ называемый прежде главный предметъ, а и потому, что онъ умѣлъ болѣе другихъ дѣйствовать на молодые умы, и возбуждать въ нихъ довѣріе и уваженіе къ себѣ. Какъ человѣкъ, зарекомендовавшій себя усердіемъ къ дѣлу и способностями, съ класса словесности онъ скоро переведенъ былъ на классъ философіи, и ученики, слушавшіе его уроки въ словесности, очень рады были, что имъ снова придется быть слушателями Ивана Петровича. Здѣсь опять тоже аккуратность, какою отличался Максимовичъ, преподавая словесность, и опять новыя свои записки вмѣсто прежняго руководства. Когда потомъ перевели его въ Академію, его прежніе слушатели съ непритворнымъ сожалѣніемъ разставались съ нимъ, и потомъ долго не могли примириться съ новымъ наставникомъ, поступившимъ на его мѣсто. Въ Академіи поручена была ему каѳедра еврейскаго языка. Преподавать языкъ какой бы то ни было скучно, а тѣмъ болѣе такой мертвый языкъ, какъ языкъ еврейскій. Не многіе чувствовали нужду и пригодность основательнаго знанія этого древняго языка. Потому покойный профессоръ, при всемъ усердіи своемъ, не могъ возбуждать такого вниманія къ своимъ лекціямъ, какое можетъ возбуждать наставникъ другаго, болѣе живаго предмета, и мы знаемъ, что онъ скучалъ за своимъ сухимъ предметомъ, и не разъ ему приходила мысль просить начальство о перемѣнѣ каѳедры. Утѣшеніемъ для него и истинною радостію для студентовъ были уроки его по библейской археологіи, которая не входила прямо въ его предметъ, и чтеніе которой онъ принялъ на себя по своей доброй волѣ. Лекціи его поэтому предмету такъ интересовали студентовъ, что въ курсъ пишущаго эти строки ходили стушать ихъ даже изъ больницъ тѣ, которымъ возможно и незапрещено было врачемъ выходить на воздухъ. Онъ высказывалъ дѣло просто, ясно, безъ излишнихъ распространеній, и въ его словахъ видны были результаты самыхъ добросовѣстныхъ изслѣдованій по части библейской археологіи. Тотчасъ, послѣ поступленія его въ Академію, поручена была ему временно каѳедра русской церковной исторіи, за вызовомъ прежняго наставника (извѣстнаго ученаго пр. Макарія) въ Петербургъ, и онъ былъ въ состояніи поддержать честь каѳедры, послѣ славнаго наставника, и студенты его уроками по русской церковной исторіи такъ же были довольны, какъ и уроками прежняго наставника. Покойный никогда не ограничивалъ своихъ научныхъ занятій тѣсными предѣлами того предмета, преподаваніе котораго выпало на его долю. Его интересовали всѣ такъ называемыя гуманныя науки, — и онъ усердно слѣдилъ за ихъ развитіемъ, ни въ чемъ не хотѣлъ отставать отъ современности, и, при постоянныхъ своихъ занятіяхъ, обладалъ многостороннимъ образованіемъ и свѣтлымъ, жизненнымъ взглядомъ на вещи.

Крупныхъ литературныхъ трудовъ не осталось отъ покойнаго, а между тѣмъ онъ постоянно трудился, постоянно что нибудь дѣлалъ для духовной литературы. Его дѣятельность много занята была Воскреснымъ чтеніемъ, котораго онъ былъ редакторомъ болѣе 10 лѣтъ, вступивъ на эту должность послѣ смерти Якова Кузьмича Амфитеатрова. Каждый годъ, особенно въ то время, какъ несъ онъ обязанности редактора, онъ помѣщалъ въ Воскресномъ чтеніи весьма большое количество статей историческаго или нравственнаго характера, и статьи его почти всегда или имѣли въ виду какое нибудь современное явленіе или хотѣли сказать не только назидателытую вещь, но и новую, могущую занять чѣмъ нибудь христіанскую мысль. Отдѣльною книгою вышелъ его Паломникъ кіевскій, описывающій просто, но дѣльно и отчетливо святыни кіевскія, и имѣвшій нѣсколько изданій. Въ послѣднее время онъ посвятилъ труды свои переводу священныхъ книгъ Ветхаго Завѣта съ еврейскаго языка на русскій. Первою книгою, имъ переведенною, была книга Екклезіаста; переводъ этой книги въ прошломъ году посланъ въ Петербургъ на разсмотрѣніе, и, вѣроятно, скоро выйдетъ въ печати, Смерть застала его за переводомъ 1-й книги Царствъ, который началъ печататься въ Трудахъ Кіевской Духовной Академіи, за 1861 годъ. Онъ представилъ въ редакцію переводъ 16 главъ этой книги, послѣ его смерти нашли въ его кабинетѣ черновой переводъ 17-й главы и нѣсколькихъ стиховъ 18-й. Если бы продлилась его жизнь, онъ могъ бы сдѣлать довольно полезнаго по этой части, зная еврейскій языкъ такъ, какъ не многіе знаютъ его у насъ въ Россіи. У него были приготовленія къ изданію библейской археологіи; это было бы замѣчательнымъ произведеніемъ въ русской духовной литературѣ, если судить о немъ по тѣмъ лекціямъ, какія онъ читалъ студентамъ. Его оцѣнили бы у насъ тѣмъ болѣе, что на русскомъ языкѣ нѣтъ ничего въ этомъ родѣ.

Кромѣ занятій по профессорству и по редакторству Воскреснаго чтенія, покойный Максимовичъ исправлялъ и другіе должности: при своей подвижной и энергической натурѣ онъ всюду умѣлъ дѣлать себя нужнымъ и всюду заявлялъ свою дѣятельность. Во время службы своей въ семинаріи, онъ былъ тамъ секретаремъ семинарскаго правленія. Въ академіи лѣтъ 16 онъ занимался библіотекою, будучи сначала — помощникомъ библіотекаря, а потомъ и библіотекаремъ. Здѣсь онъ любилъ порядокъ, но не привязывался къ той тяжелой формѣ, которая у иныхъ библіотекарей можетъ стращать и затруднять человѣка, нуждающагося въ книгѣ. Знакомый съ книгами не по одному названію, онъ являлся полезнымъ совѣтникомъ студентамъ, приходившимъ къ нему за книгами: разсказывалъ имъ, что гдѣ можно найти и къ чему пригодна та или другая книга и т. п. Много можетъ быть назойливыхъ и непріятныхъ требованій отъ библіотекаря, много можетъ быть у него разныхъ столкновеній съ лицами, берущими книги и могущими ихъ затерять. Покойный Максимовичъ никогда не позволялъ себѣ выражать свое неудовольствіе съ какимъ-нибудь нетерпѣніемъ и раздражительностію; на этотъ разъ ему много помогали шутки и остроты, на которыя онъ былъ мастеръ; ими онъ смягчалъ свою оффиціальную рѣчь, ставя себя чрезъ нихъ въ братскія отношенія къ студентамъ.

Въ послѣдніе годы возложена была на Максимовича должность члена академическаго правленія, — и здѣсь онъ не довольствовался однимъ подписомъ бумагъ, какъ могло бы быть съ другимъ, а внимательно входилъ въ дѣла и разныя экономическія соображенія, и часто являлся съ своимъ особымъ мнѣніемъ, отличнымъ отъ мнѣнія другихъ. А если при академическомъ правленіи по какимъ либо экстреннымъ дѣламъ когда либо составлялся временный комитетъ (строительный или другой подобный), Максимовичъ былъ здѣсь необходимымъ членомъ. Такъ было напримѣръ въ 1855 году, когда были въ академіи нѣкоторыя новыя постройки. Въ нынѣшнемъ году хотѣли воспользоваться его опытностію при разсужденіи о перестройкѣ кіево-подольскаго училища или перенесеніи его на другое мѣсто. Въ дѣлахъ, требующихъ практической опытности и экономическихъ соображеній, это былъ дорогой, трудно замѣнимый человѣкъ.

Въ обществѣ Максимовичъ являлся самымъ любезнымъ, живымъ и общительнымъ человѣкомъ. Гдѣ бы онъ ни былъ, онъ вездѣ умѣлъ оживить бесѣду, придать ей веселый тонъ и легко вести ее въ продолженіе долгаго времени. Какой нибудь гордости и нагляднаго выявленія своихъ правъ и преимуществъ отъ него никто не видалъ и слѣда. Съ студентами, съ наставниками старшими и младшими онъ былъ одинаково привѣтливъ, и каждому какъ то хотѣлось съ нимъ говорить, и весело было вести съ нимъ бесѣду, какъ о серьезномъ, такъ и о шуточномъ. Онъ сколько любилъ простоту, столько ненавидѣлъ напыщенную спѣсь. Отъ того, кто бы къ нему ни приходилъ важный или неважный человѣкъ по общественному рангу, для всѣхъ одинаково была доступна и открыта — его добрая душа. Студенты часто съ довѣріемъ обращались къ нему за совѣтами въ своихъ учебныхъ трудахъ, и онъ каждому готовъ былъ услужить всѣмъ, чѣмъ былъ богатъ; особенно многимъ помогалъ онъ при составленіи курсовыхъ разсужденій. Въ заключеніе считаемъ не лишнимъ замѣтить, что онъ былъ прекрасный семьянинъ и вмѣстѣ глубокій христіанинъ, горячо преданный вѣрѣ и церкви. Его религіозность, выражалась въ просвѣщенномъ христіанскомъ взглядѣ на вещи и въ добромъ христіянскомъ направленіи всей его жизни. Его глубоко трогали дерзкія выходки невѣрія, — и глубокое невниманіе къ церковнымъ уставамъ онъ считалъ признакомъ худо воспитаннаго человѣка. Религіозныя обязанности были для него первыми непреложными обязанностями; опущеніе ихъ онъ немогъ ни простить себѣ, ни позволить. Въ праздничные и воскресные дни онъ являлся въ церковь по первому удару колокола вмѣстѣ съ священникомъ, и ему тяжело было, если какія либо обстоятельства задерживали его дома и не позволяли ему являться въ церковь къ началу службы. Свое доброе христіянское настроеніе, покойный старался передать и дѣтямъ. Лишь только наступала для нихъ пора перваго пониманія, онъ водилъ ихъ съ собою въ церковь, и заставлялъ ихъ дома участвовать съ собою и въ утренней и въ вечерней молитвѣ.

Общее сочувствіе и уваженіе, которое возбуждалъ Максимовичъ при своей жизни, какъ человѣкъ и какъ профессоръ, выразилось вполнѣ при его погребеніи. Заупокойную литургію и обрядъ погребенія совершалъ Высокопреосвященный митрополитъ кіевскій Арсеній. Очень желалъ и обѣщалъ участвовать въ погребеніи преосвященный Викарій кіевскій Серафимъ, но нечаянная болѣзнь воспрепятствовала ему исполнить свое желаніе. Четыре архимандрита и около 20 протоіереевъ и священниковъ стояли у его гроба во время отпѣванія его тѣла. Всѣ знавшіе его, и духовные и свѣтскіе, сочли долгомъ своимъ воздать послѣднее христіанское цѣлованіе достойному всякой любви и уваженія человѣку. Церковь во время погребенія была наполнена народомъ больше, чѣмъ въ праздникъ. Гробъ его несли на кладбище нѣкоторые изъ наставниковъ и студенты академіи. Тѣло покойнаго погребено на общемъ городскомъ кладбищѣ (на Щекавицѣ) близъ могилы его отца и другихъ родныхъ.

П…     

Источникъ: П… НекрологъОрдинарный профессоръ Кіевской Духовной Академіи, статскій совѣтникъ Иванъ Петровичъ Максимовичъ»]. // Журналъ «Труды Кіевской духовной академіи». — Кіевъ: Въ типографiи Кіевопечерской Лавры, 1861. — Томъ I. — Апрѣль. — С. 497-504.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0